четверг, 27.04.2017
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
Командный чемпионат России01.05
Чемпионат Европы29.05

Памяти Давида Бронштейна

УЛЫБКА ДАВИДА

Завтра девять дней, как не стало Давида Ионовича Бронштейна. Наверное, должно пройти время, чтобы мы осмыслили масштаб потери. Тогда, может быть, и слова появятся… А пока не проходит боль, лучше помолчать. Очень уж светлый человек ушел, хотя болезни и разочарования, не пощадившие Бронштейна в последние годы, и бросили мрачноватую тень на его облик… Ничто не выдает человека так, как улыбка. Все, кому довелось общаться с Давидом, помнят, каким удивительным внутренним светом озаряла она его лицо. К счастью, сохранились фотографии… Улыбка чувствуется и в его чудесном рассказе о своем старшем друге военной поры, грузинском шахматисте Арчиле Эбралидзе (одном из героев чемпионата СССР 1937 года в Тбилиси, статью о котором вы на днях прочтете на сайте). Бронштейн надиктовал его жене осенью 1990 года, сразу после тяжелейшей операции, да так и не опубликовал. Пусть это будет вам прощальной улыбкой от Давида.

Сергей Воронков, журналист, историк

Давид БРОНШТЕЙН

ИЗ ГРУЗИНСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ

Первые уроки винопития я, как это ни странно, получил в Тбилиси в голодном военном 1943 году. Еда мне тогда была не по карману, а вино было невероятно дешево и при этом отличного качества. Сколько прекрасных часов провел в компании с Арчилом Эбралидзе в винных подвалах Тбилиси, где кроме нас и бочонков полных вина был только хозяин подвала, который время от времени нацеживал вино в поллитровые банки из-под консервов, поскольку стаканов в Тбилиси давно уже никто не видел.

Арчил Эбралидзе был человеком редкой души, но по сегодняшним меркам он был бы, наверное, диссидентом, поскольку его все время тянуло на философское осмысление мира. Он очень тяжело переживал семейную трагедию - разрыв с женой - и в тот год один жил в комнате, где отсутствовала какая бы то ни было мебель. У него не было почти никаких средств к существованию, и он очень трогательно собирал для сына весь свой карточный сахар, не позволяя себе даже дотронуться до него. Какой-то период я жил у него в доме недалеко от знаменитых тифлисских бань, столь красочно описанных Пушкиным в "Путешествии в Арзрум".

Дом был старый, деревянный, покосившийся, и со стороны улицы его подпирали две огромные балки. Утро наше начиналось одним и тем же ритуалом: не поднимая головы с пола, Арчил Селиванович говорил: "Дэвик, пойди посмотри, мы не упали?" Едва натянув единственные свои брюки, я выбегал на улицу и с радостным возгласом: "Живем!" возвращался обратно. И только тогда Арчил начинал свой утренний туалет.

Не могу забыть свое первое появление в доме Эбралидзе. Узнав, что мне, в сущности, негде ночевать и я всякий раз ищу ночлег, Арчил однажды решительно сказал: "Пойдем ко мне. Жить будешь у меня". Мы пошли. Шли мы довольно долго, потому что грешно было пропустить несколько винных подвалов, которыми особенно был богат этот старый район Тбилиси. Пришли мы уже глубокой ночью и навеселе. Я ожидал увидеть жилую комнату, но увидел лишь голые стены, а по углам сваленные в беспорядке книги и старые газеты. Надо сказать, что Арчил был человеком очень образованным, культуру уважал до сумасшествия, а особенно тревожился о будущем грузинской молодежи. Будучи шахматистом по призванию, он однажды совершил подвиг по тем, да и не только по тем временам. Согласившись на мизерный гонорар, он каким-то образом сумел уговорить одно из местных издательств опубликовать его перевод на грузинский язык двух книг Макса Эйве. Меня настолько удивил этот поступок, что уже после войны я выпросил у Арчила эти книги и, помню, сам торжественно вручил их растроганному Эйве, с благодарностью пополнившему свою библиотеку.

Поскольку, когда мы добрались до дому, наше самочувствие исключало какую-либо возможность философских бесед и единственное, на что мы были способны, это немедленно лечь спать, то Арчил приступил к подготовке ночлега. Задача была не из легких, поскольку на хорошо просматриваемом деревянном настиле комнаты не было и следов тюфяка, подушки, одеял и простыней. А тут еще гость объявился. Но у Арчила был свой четкий план действия.

- Спать будешь тут, - указал он мне мое место. - Подожди, я тебе постелю.

И он направился в пыльный угол, где были в кучу свалены газеты.

- Надо подумать, - стал вслух размышлять Арчил. - Хорошо, Капабланку я тебе дам потом, завтра, а сегодня будешь спать на газете с комментариями самого Эмануила Ласкера!

И он протянул мне два экземпляра бюллетеней Московского международного турнира 1935 года, где я действительно увидел фотографию мудрого доктора и его комментарии к одной из выигранных партий. Тогдашние бюллетени были очень большого формата, и, когда я разложил их на полу, то оказалось, что они по размеру как раз соответствуют постели. Не помню, как впоследствии я спал на партиях Капабланки, но первая ночь на комментариях великого доктора показалась мне сном на перине.

Уже после моего отъезда из Тбилиси Эбралидзе (и это общеизвестно) нашел и выпестовал талант юного тбилисца Тиграна Петросяна и передал ему свой стиль игры и частично шахматную философию. Но взаимопонимания с остальными тбилисскими шахматистами и спортивным руководством он не достиг. Где-то в 60-х годах я узнал горестную весть: в состоянии душевной депрессии Арчил покончил счеты с жизнью, бросившись с высокого крутого берега на каменистое дно Куры. Жаль не только рано оборванную жизнь, но и погубленные творческие возможности неординарной личности, которая в те годы встречала глухую стену непонимания и не смогла найти свое место в непростой жизненной обстановке.

Все материалы

К Юбилею Марка Дворецкого

«Общения с личностью ничто не заменит»

Кадры Марка Дворецкого

Итоги юбилейного конкурса этюдов «Марку Дворецкому-60»

Владимир Нейштадт

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 1

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 2

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 3

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 4

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 5

«Встреча в Вашингтоне»

«Шахматисты-бомбисты»

«Шахматисты-бомбисты. Часть 3-я»

«Шахматисты-бомбисты. Часть 4-я»

«От «Ультры» – до «Эшелона»

Великие турниры прошлого

«Большой международный турнир в Лондоне»

Сергей Ткаченко

«Короли шахматной пехоты»

«Короли шахматной пехоты. Часть 2»

Учимся вместе

Владимир ШИШКИН:
«Может быть, дать шанс?»

Игорь СУХИН:
«Учиться на одни пятерки!»

Юрий Разуваев:
«Надежды России»

Юрий Разуваев:
«Как развивать интеллект»

Ю.Разуваев, А.Селиванов:
«Как научить учиться»

Памяти Максима Сорокина

Он всегда жил для других

Памяти Давида Бронштейна

Диалоги с Сократом

Улыбка Давида

Диалоги

Генна Сосонко:
«Амстердам»
«Вариант Морфея»
«Пророк из Муггенштурма»
«О славе»

Андеграунд

Илья Одесский:
«Нет слов»
«Затруднение ученого»
«Гамбит Литуса-2 или новые приключения неуловимых»
«Гамбит Литуса»

Смена шахматных эпох


«Решающая дуэль глазами секунданта»
«Огонь и Лед. Решающая битва»

Легенды

Вишванатан Ананд
Гарри Каспаров
Анатолий Карпов
Роберт Фишер
Борис Спасский
Тигран Петросян
Михаил Таль
Ефим Геллер
Василий Смыслов
Михаил Ботвинник
Макс Эйве
Александр Алехин
Хосе Рауль Капабланка
Эмануил Ласкер
Вильгельм Стейниц

Алехин

«Русский Сфинкс»

«Русский Сфинкс-2»

«Русский Сфинкс-3»

«Русский Сфинкс-4»

«Русский Сфинкс-5»

«Русский Сфинкс-6»

«Московский забияка»

Все чемпионаты СССР


1973

Парад чемпионов


1947

Мистерия Кереса


1945

Дворцовый переворот


1944

Живые и мертвые


1941

Операция "Матч-турнир"


1940

Ставка больше, чем жизнь


1939

Под колесом судьбы


1937

Гамарджоба, Генацвале!


1934-35

Старый конь борозды не портит


1933

Зеркало для наркома


1931

Блеск и нищета массовки


1929

Одесская рулетка


1927

Птенцы Крыленко становятся на крыло


1925

Диагноз: шахматная горячка


1924

Кто не с нами, тот против нас


1923

Червонцы от диктатуры пролетариата


1920

Шахматный пир во время чумы

Все материалы

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум