вторник, 30.05.2017
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
Чемпионат Европы29.05
Norway Chess05.06

Мнение

Сергей РОЗЕНБЕРГ,
мастер спорта

ХОДЫ И ЗВУКИ

Посвящается светлой памяти:

Юры Разуваева (1945-2012), товарища
детских лет, гроссмейстера, заслуженного
тренера России

Григория Когана (1901-1979), соседа по
подъезду, пианиста, педагога, великого
теоретика музыки

Жаклин Пятигорской (1911-2012),
очаровательной вице-чемпионке США,
музыкально-шахматному спонсору

На разработку темы «Шахматы и музыка» автора толкнула крамольная мысль: «Отчего это среди музыкантов и шахматистов такое взаимно огромное множество энтузиастов?» В последнее время увлечение шахматами среди выдающихся музыкантов не угасает. В частности, такие знаменитости, как пианист Николай Луганский и виолончелист Александр Князев, много времени посвящают игре в шахматы, активно посещают различные турниры. А на последнем московском матче на первенство мира они обсуждали проблему шахматы-музыка на пресс-конференции.

Нет ли здесь какой-нибудь закономерности? Насколько известно, у основания пирамиды стоял великий французский шахматист и оперный композитор Франсуа Филидор. Выдающий русский музыкант С.И.Танеев, с детства увлекавшийся древней игрой, постоянный шахматный партнер Л.Н.Толстого, следовал рекомендации великого писателя: «Заставь постоянно ум твой действовать со всей возможной ему силой». Но музыку Сергей Иванович любил больше: "Без музыки человек - ничто. Людям надо всё бросить и предаться одной музыке". Другой русский композитор, А.К.Лядов в 1907 году выразился афористически: «Жизнь — шахматная доска: теперь все человечество на черной клетке, потом перейдет на белую, потом опять на черную — и так без конца. Где истина — на черной или белой клетке?..» Лядов со своим замечательным другом Н.А.Римским-Корсаковым очень интересовались Петербургским международным турниром 1896 года, где яростно болели за М.И.Чигорина. В начале 20-го века пристрастился к шахматам А.Н.Скрябин. В период напряженной работы над «Мистерией» он охотно переключался на партии в шахматы с выдающимся пианистом А.Б.Гольденвейзером. В 20-м веке прославился фанатичной любовью к шахматам С.С.Прокофьев. В 1909 году семнадцатилетний Прокофьев добился ничьей в сеансе против Эм.Ласкера, а вскоре после окончания петербургского турнира гроссмейстеров 1914 года Сергей Сергеевич выиграл партию в сеансе у Х.Р.Капабланки.

Были и другие замечательные события. Так, широко известен шахматный матч музыкальных титанов в 1937 году: С.Прокофьев – Д.Ойстрах.

За партией великого скрипача и великого композитора наблюдает юная и уже знаменитая скрипачка Лиза Гилельс, сестра Эмиля и будущая супруга Леонида Когана.

7-й чемпион мира Василий Смыслов с глубоким почтением относился к вокальному искусству и всерьез задумывался о профессии оперного певца. Выпускник ленинградской консерватории, известный пианист Марк Тайманов все-таки больше времени отдавал шахматам, хотя его записи (на двух роялях, совместно с Л.Брук) вошли в коллекцию дисков фирмы «Филипс» - 100 великих пианистов 20-го века. Впрочем, о феномене Тайманова речь впереди.

Говорят, шахматы - это тихая игра музыки разума. Есть еще крылатая мысль доктора З.Тарраша, что шахматы, как любовь и музыка, обладают способностью делать человека счастливым. Оставим воспевать эту химию гормонов поэтам и художникам, у них описание счастливой любви получится красочнее. Наша задача - подчеркнуть творческую аналогию шахмат и музыки, выявить объединяющее начало между великими, не побоимся этого слова, проявлениями человеческой культуры. Кроме того, постараемся провести меридианы и параллели между их носителями - шахматистами и музыкантами; понять, почему иные персоны, будучи одаренными в одной области, оказываются бесталанными в другой, а некоторые прекрасно ориентируются в нескольких.

На первый взгляд, сравнение музыки и шахмат, столь внешне непохожих предметов, кажется нелепым: шахматисты имеют дело с абстрактной схемой, они склоняются над досками и в тишине делают свои ходы, а музыканты в концертных залах изливают океаны звуков. Но только на первый взгляд...

100 лет назад молодой Сергей Прокофьев, наблюдая игру крупных шахматистов, писал: «...И если сложный, глубокий Ласкер мне представляется величественным Бахом, то живой Капабланка — вечно юным Моцартом, творившим с такой же легкостью, а порой и милой небрежностью, как и Капабланка. В заключение — маленький комплимент доктору Таррашу за его музыкальные таланты. Совершенно случайно я имел удовольствие слышать его играющим на фортепиано. Четкий ритм, ясная фразировка и общая выразительность свидетельствуют о большой музыкальности знаменитого шахматиста» (Газета «День», Петербург, 10.05.1913).

Также и профессор Григорий Михайлович Коган в своих теоретических работах сравнивал творческие стили крупных шахматистов и музыкантов. В частности, он писал: «…Если теперь от шахмат перейти к рассмотрению того, что происходило в области пианистического искусства, то мы положительно поразимся необычайному сходству в этих двух отраслях культуры. В самом деле, разве соперничество Рубинштейн — Бюлов, стоявшее в ту пору в центре пианистической жизни, не напоминает ... соперничества Чигорина и Стейница? Разве не напрашивается параллель между комбинационным стилем Чигорина и романтической игрой Антона Рубинштейна, в которой гениальные замыслы и вдохновенные порывы сочетались с не всегда безупречным техническим выполнением (знаменитые «пригоршни» фальшивых нот)? Разве не напрашивается параллель между шахматно-просветительской деятельностью Чигорина и музыкально-просветительской деятельностью Рубинштейна — организатора Русского музыкального общества и Петербургской консерватории (ср. роль Чигорина в истории Петербургского шахматного собрания), пионера русской профессиональной музыкальной культуры? С другой стороны, разве не чувствуется аналогия между аналитическим умом Стейница и немецкого соперника Рубинштейна — Бюлова с его детально обдуманной и вместе с тем временами причудливой игрой? Разве не чувствуется аналогия между стейницевскими комментариями к шахматным партиям и комментариями к фортепианным произведениям классиков в кропотливых редакциях Бюлова, положивших начало целому учению о фортепианной фразировке? ... В годы шахматного первенства Ласкера самой выдающейся фигурой мирового пианистического искусства был Ферруччио Бузони. Его биография имеет некоторое сходство с биографией Ласкера. Почти однолетки (Бузони родился в 1866 г., Ласкер — в 1868 г.), они одновременно достигли мировой славы: Ласкер — со времени матча со Стейницем (сыгранного в Америке в 1894 г.), Бузони — со времени выхода в свет его обработки Баха, изданной в Америке в 1894 г. Затем центром дея-тельности обоих сделался Берлин. Эпоха первенства Ласкера завершилась в 1921 г. проигрышем матча Капабланке, а через год с небольшим закончилась и концертная деятельность Бузони. Сходство между Бузони и Ласкером можно проследить и во многом другом. Как и Ласкер, Бузони был весьма образованным и интенсивно мыслящим человеком, автором философских работ, выработавшим оригинальные взгляды на свое искусство. Особенно любопытно было бы сравнить педагогические принципы обоих: например, мысль Бузони, что большинство фортепианных педагогов учит «осваивать отдельные пассажи и отдельные пьесы поодиночке», в то время как целесообразно за-пастись «связкой немногих крючков и отмычек», дающих ключ ко всему многообразию технических формул, — и аналогичную мысль Ласкера, что вместо запоминания поодиночке бесчисленных вариантов следует «искать правил, которые могли бы в сжатой форме дать итоги тысяч и десятков тысяч вариантов». «Перед призванным к творчеству стоит, прежде всего, ответственнейшая отрицательная задача — освободиться от всего выученного, слышанного», — утверждает Бузони. «Из моих 56 лет я потратил по меньшей мере 30 на то, чтобы забыть заученное или прочитанное мною», — вторит ему Ласкер…». (Г. Коган. «Игра в шахматы и игра на фортепиано», газета «Советский музыкант», № 13(103) от 23 марта 1940 года). Как же глубоко анализировал профессор киевской и московской Консерваторий!

Григорий Коган

Среди наших великих современников можно отметить схожесть творческой фундаментальности Михаила Ботвинника и Эмиля Гилельса. Кстати, между ними существовала и духовная связь, как следует из обоюдной переписки: шахматист восхищался пианистом, а тот являлся постоянным болельщиком 6-го чемпиона мира, хотя сам в шахматы не играл.

Интересно отметить и следующий факт: в юные годы, такой, казалось бы, далекий от шахмат человек, бесконечно погружённый в музыку - Евгений Кисин - обращался за уроками шахмат к известному композитору и сильному шахматному любителю Владимиру Дашкевичу.

Значит, тянутся шахматисты и музыканты друг к другу, а почему? Это нам и предстоит выяснить...

Специфика шахмат и музыкальных произведений имеет идейно похожие структурные элементы. Возьмем дебютную стадию, скажем, испанскую партию. Здесь и гамбит Яниша, и берлинский вариант, и атака Маршалла, всего не перечислить - одним словом, вариации на тему Рюи Лопеса (изобретателя дебюта). Чем они отличаются, скажем, от вариаций на тему Паганини? Здесь - море звуков, там - море ходов! Но подумайте, сущность-то одна - комбинаторика! В начальном положении на доске имеется всего 16 фигур и 16 пешек. Подсчитано, что в одной, отдельно взятой шахматной партии, ходов на сорок, общее число возможных позиций укладывается в единицу со 130 нулями. Правда, львиная доля их абсурдна, выбираются только реальные, отражающие смысл шахматной игры. Т.е., должна быть реализована бинарная цель: поставить мат королю (победа) либо избежать мата (ничья).

А в музыке? Вы имеете 7 октав с двенадцатью звуками в каждой: всего 84 элементарных звука. Их сочетание даже в пределах часа исполнительства также будет представлять собой астрономическое число. Но, естественно, выбираются только благозвучные. Понятие благозвучности, правда, весьма относительно и зависит от временных пристрастий. То, что в 18-м и 19-м веках сочли бы за какофонию, в наше время горячо приветствуется. Модное ругательство середины 20-го столетия "сумбур вместо музыки", применительно к творчеству Н.Я.Мясковского, С.С.Прокофьева и, особенно, Д.Д.Шостаковича, уступило восторженному отношению к ним сегодня. Трудно пока, даже в 21-м веке, алгоритмизировать точный смысл благозвучности и поэтому невозможно создать соответствующую компьютерную программу, которая могла бы писать хорошую музыку. В этом отношении шахматы проще. Здесь игровые программы продвинулись уже весьма далеко, но, все-таки, еще не могут составлять этюды.

Интересно сравнить природу музыкальных и шахматных способностей. Если присутствие у индивидуума музыкального слуха (внешнего и внутреннего), а также чувства ритма, можно легко "диагностировать" и объяснить их как специфические, то выделение шахматного таланта представляет большие трудности. Вроде бы, шахматный талант должен быть заложен в интеллектуальной сфере: блестящая память, богатая фантазия, искусство дальнего расчета и т.п. Однако, как тогда "примириться" с удивительно слабой игрой Наполеона Бонапарта и "отца кибернетики" Норберта Винера, которые были интеллектуальными гениями и одновременно большими любителями шахматной игры. У автора сих строк возник однажды спор с человеком, знающим все - Юрием Львовичем Авербахом - относительно причины беспомощности Наполеона в шахматах. Гроссмейстер утверждал, что самопровозглашенному императору французов просто не хватало времени на подготовку, а ваш покорный слуга отстаивал патологическую неспособность Бонапарта именно к шахматам. Ибо времени не хватало многим, например, академику Петру Капице, математику Владимиру Макогонову, пианисту Марку Тайманову, но в шахматы они, все-таки, играли здорово!

Есть мнения, что любого нормального человека можно обучить чему угодно. Многие цитируют знаменитого американского психолога Джона Уотсона (1878-1958; не путать, как случается, с нобелевским лауреатом Джеймсом Уотсоном): «Дайте мне десять здоровых грудных детей, и по желанию я выращу из них кого угодно: от ученых до преступников». Его последователь, выдающийся венгерский педагог Ласло Полгар (1946) сумел воплотить эту доктрину в практику. С помощью своей уникальной методики он доказал замечательную теорему: возможность достигнуть сколь угодно высокого уровня шахматного интеллекта с помощью специальных упражнений и целенаправленной тренировки. Из трех своих дочерей со средними (по его мнению!?) способностями он вырастил трех гроссмейстеров мужского уровня!

Значительный вклад в теорию и методику развития интеллекта внес также выдающийся тренер, гроссмейстер Ю.С.Разуваев, который неоднократно указывал на важность шахматных упражнений для развития общей мыслительной способности учащихся. Он подчеркивал актуальность действий в уме, характерную для шахматной игры. Точно так же и концертирующие музыканты держат в уме готовые программы и в нужный момент исполняют их автоматически. То есть, в нужный момент прилагают волевые усилия, активизируя определенную область мозга. Разуваев писал: «... в 6-12 лет решается, будет ли ребенок умным человеком или нет, от этого зависят его интеллектуальные возможности!» Им совместно с крупным ученым Н.Г.Алексеевым была создана соответствующая программа для формирования механизма умственного анализа. Разуваев продолжает: «...мною был придуман слоган для этой программы: "Действие в уме - рождается в игре!" Я начал апробировать эти уроки... Если ребенок по каким-то причинам немного отстает в развитии, не имея при этом никаких органических повреждений, заболеваний, то шахматы являются сильным катализатором. Как доказывает практика, за короткий срок ребенок может догнать и перегнать своих сверстников...» Также и в отношении профессиональных шахматистов Разуваевым были сделаны важные выводы: «...Неправильный расчет вариантов (зевки) - это, как правило, следствие дефектов механизма действия в уме. Я попробовал устранить эти дефекты: взял схему психолога П.Я.Гальперина о разбивке механизма действия в уме на стадии и применил ее к шахматам. И помог ряду шахматистов реально улучшить качество счета. Эта прикладная находка лишний раз убедила в правильности всей схемы. Итак, ребенок должен научиться конкретизировать ситуацию и принимать решение».

Однако в жизни нередко приходится наблюдать иную картину. Отбор способных к шахматам или к музыке учеников производится по принципу больших чисел. Из множества шахматных секций или музыкальных школ опытные специалисты обнаруживают несколько (статистика неизвестна) настоящих талантов. В точности, как сказал поэт В.В.Маяковский: «В грамм добыча – в годы труды». Но случаются и малые числа: выдающиеся в своей области специалисты не могут освоить игру шахматную или игру на музыкальных инструментах. И среди музыкантов встречаются загадочные люди. Например, были в 20-м веке два больших друга, два блестящих пианиста - Яков Флиер и Арнольд Каплан. Оба страстные любители шахмат. Но если первый довольно прилично играл в них, не прилагая особых усилий на подготовку (не было времени!), то у Арнольда Львовича оказалась та самая патологическая шахматная неспособность. Вспоминает его любимый племянник Лев Харитон: «...дядя посещал почти все значительные шахматные события, а в часы досуга не расставался с шахматной доской. Например, расхаживая по пляжу Рижского взморья, садился играть с каждым желающим. Продумав минут двадцать над ходом, обязательно подставлял под удар ферзя или другую фигуру и нисколько не расстраивался. При этом нужно отметить его яркие способности в других областях: прекрасно рисовал, имитировал манеры других людей».

Арнольд Каплан (справа) и скрипач Борис Гольдштейн

С другой стороны, важно определить, каким образом должен усваивать материал профессионально ориентированный ученик?

Научный опыт свидетельствует, что мозг среднего человека успешно воспринимает обучение, если усвоение предмета происходит дифференциально и равновесно, т.е., с достаточно медленным усложнением материала. Именно так построил Л.Полгар свой знаменитый учебник (CHESS: 5334 Problems, Combinations and Games. Budapest. 1994). Упражнения были подобраны таким образом, что происходил не только переход от простого к сложному, но применялось ничтожно малое приращение трудности – как если бы многоугольник с бесконечно растущим числом сторон вписывался в круг. Никаких скачков, полная плавность. И результаты показали эффективность метода: все три его дочери в своих шахматных партиях почти не допускали грубых просчетов. Потому что их мозг на подсознательном уровне отрабатывал простейшие возможные ляпсусы, а «зевки» случаются обычно на примитивном уровне.

В практике музыкантов-исполнителей также актуальна подобная метода медленного «вбивания» в мозг малых фрагментов из произведений. А уже выученные наизусть пьесы не терпят постоянного быстрого воспроизведения, иначе они, как говорят специалисты, заигрываются. Недаром С.В.Рахманинов, когда ему показывали учеников-виртуозов, просил их сыграть медленно особо бурное место. Если ученики не справлялись, Сергей Васильевич называл их технику «фальшивой монетой»!

А какова динамика информационного процесса в шахматной и музыкальной сферах? Общая блок-схема хорошо известна: у музыкантов звуковая информация последовательно проходит внешнее, среднее, внутреннее ухо, затем по слуховому нерву переходит в нейроны мозга; шахматисты переносят в мозг информацию через зрительный нерв. На следующем этапе музыкант-исполнитель должен выучить произведение и воспроизвести его по памяти (иногда, в качестве подсказки, можно пользоваться нотами). Шахматистам-практикам использовать шпаргалки запрещено, и первую стадию партии им необходимо знать наизусть, а в старые добрые времена был актуален скрупулезный анализ отложенной партии. Предварительная запрограммированная подготовка музыканта перед концертом не может, как правило, заменяться импровизацией по настроению; исключения здесь редки (Шопен, Рахманинов и др.).

Уместно задаться вопросом: «Какие же структуры мозга ответственны в запоминании и воспроизводстве?». В настоящее время эта архисложная нейробиологическая проблема еще далека от решения, но хотя бы сдвинулась с мертвой точки. Следует вспомнить, что еще несколько десятилетий назад выдающийся шахматный специалист гроссмейстер Игорь Зайцев настаивал на существовании в мозгу специфических шахматных клеток, которые развиваются у квалифицированных шахматистов и нуждаются в постоянной активизации. В противном случае эти клетки постепенно атрофируются и уровень игрока резко снижается. Достаточно красноречив пример всемогущего М.М.Ботвинника. Спустя всего три года (1948-51) с момента триумфа, не сыграв ни одной турнирной партии, он подошел к матчу с Д.И.Бронштейном в разобранном состоянии. Разумеется, интенсивная работа Михаила Моисеевича над докторской диссертацией по электротехнике является достаточным оправданием – но только для него лично, а не для его шахматного мозга! Точно такая же ситуация складывается и в случае музыкальных исполнителей. Повседневная инструментальная работа для них совершенно необходима.

Около полутора столетий назад великий пианист Антон Рубинштейн так примерно объяснял необходимость ежедневной работы исполнителя: «...Если я пропускаю один день занятий на фортепиано, то сразу замечаю недостатки в своей игре; пропуск двух дней определяют специалисты, а результат трех дней простоя различает публика!..».

Известно, что и Рахманинов даже во время переездов не расставался с немой клавиатурой, постоянно упражняя пальцы. А такой виртуоз, как Ференц Лист, полностью прекратил концертные выступления, когда у него возник дефицит времени из-за интенсивной композиторской и педагогической деятельности.

Что же, спросим мы, здесь невозможны исключения? Согласно высказыванию бессмертного литературного героя, мистера Шерлока Холмса: «Единственное исключение опровергает правило...». Нет, одно, по крайней мере, такое исключение есть! Это – феномен Тайманова.

Марк Евгеньевич, как пианист, месяцами пропускал систематические занятия, поскольку играл в многочисленных турнирах, разъезжая по городам и странам. Возвращался, мгновенно восстанавливался и продолжал концертную деятельность. Что сказать, чудо, да и только! Но рациональное объяснение, на наш взгляд, существует: Тайманову в музыке помогала его высокая шахматная квалификация. В то время, как ни А.Г.Рубинштейн, ни Ф.Лист, ни С.В.Рахманинов всерьез шахматами не занимались! Но как защита Нимцовича может помочь двигательной памяти пианиста? Только в одном случае – если упомянутые шахматные клетки располагаются в тех же участках мозга, что и выученные музыкальные образы - эти клетки катализируют друг друга! Науке еще предстоит доказать эту гипотезу экспериментально.

Пока что, нейробиологи обнаружили активность мозга шахматистов и музыкантов в конкретных регионах, ответственных за визуализацию образов. Существенный вклад внесли профессор Калифорнийского университета Норманн Уэйнбергер с сотрудниками, которые доказали существование механизма нейронного кодирования информации, используемого мозгом для упорядочивания воспоминаний в зависимости от их эмоциональной нагрузки. Ученые выяснили, что применение «кода памяти» заставляет мозг использовать для хранения особо важной информации большое число нервных клеток, что значительно снижает риск ее забывания. В дальнейшем они планируют изучить, каким именно образом мозг запоминает и упорядочивает получаемую информацию и научиться контролировать этот процесс. Другие исследователи - профессор М.В.Плетников с сотрудниками из Новосибирска - обнаружили структурную асимметрию мозга у музыкантов. В частности, в случае многих выдающихся музыкантов было обнаружено, что размер левой верхне-задней височной извилины (planum temporale) значительно превышал размер правой.

Результаты исследований с применением позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) показали, что при обработке музыкальной информации кровоснабжение и метаболическая активность указанной извилины у опытных музыкантов заметно возрастает. Более того, среди музыкантов ее наибольший размер отмечается у тех, кто обладает абсолютным музыкальным слухом. Таким образом, получены прямые доказательства преобладания активности левого полушария в регуляции восприятия музыкальной информации у людей, имеющих профессиональную музыкальную подготовку.

Мозг шахматистов в настоящее время изучен значительно меньше, но, очевидно, такие исследования представляются крайне актуальными. Сравним, например, ситуацию усвоения мозгом шахматной и музыкальной информации. Шахматисты, играя вслепую, каждый ход в партии внедряют в мозг через слуховой нерв; затем все изменения позиции визуализируются в зрительный образ. У музыкантов же при чтении партитуры информация поступает по зрительному нерву и трансформируется в звучание. Здесь чередование разных сигнальных каналов приводит к аналогичному результату – восприятию образа.

Таким образом, можно с немалой долей уверенности утверждать, что механизм воспроизведения как шахматных ходов, так и музыкальных фраз имеет общую нейробиологическую природу.

В заключение рекомендуем разыграть яркую партию между двумя великими композиторами:

С.Прокофьев – М.Равель
Франция, 1924

1.d4 Nf6 2.c4 e6 3.Nc3 Bb4 4.Bg5 Nc6 5.e3 0-0 6.Bd3 d5 7.Nge2 a5 8.Qc2 h6.

9.h4 hxg5 10.hxg5 Re8 11.gxf6 Qxf6 12.0-0-0 dxc4 13.Bh7+ Kf8 14.Ne4 Qe7 15.Nf4 b5 16.Rh5 e5.

17.Ng6+ fxg6 18.Bxg6 Be6 19.Rdh1 Rad8 20.Rf5+ Kg8 21.Qe2 Bxf5.

22.Rh8+ Kxh8 23.Qh5+ Kg8 24.Qh7+ Kf8 25.Qh8#.

Наши интервью

Левон АРОНЯН
Сергей МОВСЕСЯН
Александр МОРОЗЕВИЧ
Игорь БОЛОТИНСКИЙ
Василий ИВАНЧУК
Виши АНАНД
Никита ВИТЮГОВ
Виктор КОРЧНОЙ
Василий ИВАНЧУК
Александр ХАЛИФМАН
Юрий РАЗУВАЕВ
Владислав ТКАЧЕВ и Татьяна КОСИНЦЕВА
Екатерина КОРБУТ
Руслан ПОНОМАРЕВ
Светлана МАТВЕЕВА
Сергей КАРЯКИН
Александр РОШАЛЬ
Гарри КАСПАРОВ
Юдит ПОЛГАР
Веселин ТОПАЛОВ
Вишванатан АНАНД
Веселин ТОПАЛОВ
Сильвио ДАНАИЛОВ
Александр НИКИТИН
Теймур РАДЖАБОВ
Василий ИВАНЧУК
Эмиль СУТОВСКИЙ
и другие

Параллели

Илья Одесский:
«Прошу к столу!»
«Под рождество»
«Пара хорошо начищенных ботинок»
«Ни слова о шахматах»
«Даже не лжец»
«Вступление / Топалов project»

Марк Глуховский:
«Белое и черное»
«Линарес без Каспарова»
«Просто песня»
«О роли личности»
«Умный камень»
«Особенности национального исхода»

Каспаров уходит...

Александр Никитин:
«Я зову его Дон Кихотом»

Марк Глуховский:
«Своевременный подвиг»

Михаил Савинов:
«Умерли или освободились?

Евгений Атаров:
«Реквием по мечте»

Гарри Каспаров:
«Всему есть предел!

ФИДЕ, будущее шахмат

Р.Касымжанов:
ответ на статью С.Данаилова

С.Данаилов:
«Фантазия, паранойя, реальность…»

А.Девяткин:
«Топалов. Факты и домыслы»

Г.Макропулос:
«Фиде поддерживает женские шахматы»

С.Шипов:
«Фиде против шахматисток. Игра на выживание»

Николай Власов:
«Скучно (о шахматной политике)»

Михаил Савинов:
«Ходарковский и Березовский…»

Сергей Загребельный:
«За самодостаточность шахмат!»
«Шахматисты должны играть...»

«Жизнь 'по понятиям' мы устроили себе сами!»

Михаил Голубев:
«Почему молчат россияне»

Валерий Аджиев:
«Классический чемпион Владимир Крамник... и вокруг»

Николай Власов:
«Возможны варианты» (ответ)
«Еще раз о королях и капусте…»

Константин Ланда:
«Еще один неизвестный в головоломку…»

Все материалы

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум