четверг, 23.02.2017
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
Гран-при, Шарджа17.02
Aeroflot Open20.02

Интервью

ЕВГЕНИЙ БАРЕЕВ: ПОКА ЕСТЬ «РУКА», ИГРАТЬ МОЖНО!

Обладатель Кубка России-2009 Евгений Бареев – один из самых титулованных российских гроссмейстеров, многократный олимпийский чемпион и чемпион мира в составе сборной России, победитель крупных международных турниров. В настоящее время он возглавляет Детско-юношескую комиссию РШФ. В шахматном кругу Евгений известен независимостью суждений и острым языком. Мы договорились побеседовать после второго дня чемпионата мира по блицу, который проходил в ГУМе. В первый день Евгений выступил удачно, одержав серию побед. К сожалению, во второй день игра не пошла. Мой собеседник старался не подавать вида, что расстроен, но его внутреннее состояние наверняка оставило отпечаток на ответах. Грустный юмор, и без того присущий Евгению, стал терпкой приправой к нашему разговору о превратностях судьбы, о новых и старых поколениях.

Мария Фоминых

Победа в Кубке России стала первой яркой победой за последнее время. Как удалось ее добиться: на старом багаже, или готовился специально к турниру?

– Конечно, я к нему не готовился. А давно не выигрывал хотя бы потому, что мало играл. Сейчас я в турнирах почти не участвую, в основном, в командных соревнованиях. Хотя, можно сказать, и там последнее время играл неважно. И в Кубке я набрал немного очков, всего «+2». Оказывался сильнее на тай-брейках. Так же, как Рустам Касымжанов в свое время стал чемпионом мира. Ну, и удача, конечно, мне улыбнулась.

Самый трудный матч был с Борисом Грачевым?

– Да, безусловно. Самый долгий и выматывающий.

После того, как прошел рейтинг-фаворита, появилось чувство, что самое трудное позади? Может быть, ощущение, что поймал фарт?

– Не могу так сказать. С ним-то как раз не столько благодаря фарту, сколько именно по игре удалось победить. И я не в том возрасте, чтобы в середине турнира думать, будто я уже выиграл все соревнование из-за того, что выиграл один матч. С нокаут-системой я знаком еще с 1997 года. Хорошо помню, как трудно дается каждый матч, как накапливается усталость к концу турнира. Не надо забывать и о том, что я играл, в основном, с достаточно молодыми соперниками. Им-то все дается легче.

Было ли желание доказать молодым…

– Да кому мне что доказывать? Другим мне нечего доказывать, разве что только себе. Но что доказывать? Я знаю, что нахожусь уже практически вне шахмат. Если я что-то выиграл – хорошо, а если нет, то ничего страшного. Обидно проигрывать, когда ты много занимаешься, когда ты в шахматах, как, например, Грачев. Он выглядел расстроенным после нашего матча. А мне в этом плане как раз легко. Есть некоторая раскованность.

Почему не отбирался на чемпионат России?

– Не получилось по срокам. Я полтора месяца провел во Вьетнаме. Занимался с вьетнамским Карлсеном – Ле Куанг Льемом. Он готовился к серии азиатских турниров и Кубку мира. Никогда до этого я не был во Вьетнаме, а очень хотелось. Понравилось. Видимо, потому, что работали над шахматами немного, часа 4 в день, а остальное время можно было заниматься своими делами – уворачиваться от мотоциклов, или еще чем-нибудь. Вернулся как раз в тот день, когда начинался чемпионат России.

В следующем году будешь отбираться?

– Я не смогу ответить даже на вопрос, буду ли играть в «Аэрофлот-опене», который состоится через два месяца. На вопрос, буду ли я играть в следующем чемпионате России, ответить еще сложнее.

К кому сейчас себя относишь? Любителем тебя не назовешь, но профессионал, по идее, занимается только шахматами. Где сейчас находишься на этой шкале между профи и любителем?

– Я там и нахожусь – между небом и землей.

Нет желания определиться?

– Есть, но не получается пока. Я практически расстался с шахматами, но остаются какие-то редкие соревнования, такие, как двухдневный Кубок России, например. Я подумал, что вполне могу на два дня съездить поиграть, мне пока еще интересно, особенно в быстрые шахматы, где чуть меньше требования к дебютам. И потом, как объяснял мне Александр Чернин: последнее, что оставляет шахматиста – это рука. Пока «рука» у него была, он еще хорошо играл в быстрые, потом и она устает. Так что, пока есть «рука», еще можно играть. Как показал турнир, в классике мне трудно молодых обыгрывать, но в рапиде, когда требуется быстро принимать какие-то грамотные решения и не нужно очень много считать, я еще вполне могу выигрывать. В свое время ведь выигрывал и рапид в Монако.

В партиях с Яном Непомнящим была счетная игра. Не принижаешь ли свои счетные способности?

– С Яном Непомнящим во второй партии я в один ход зевнул, а в первой он. У нас игры особо не получилось. А в быстрые снова он зевнул в один ход…

То, что Ян выиграл столько партий подряд, произвело впечатление?

– Я всегда знал, что он шахматист способный, перспективный, так что ничего удивительного в этом нет. Я помню, как Морозевич в 16 или 17 лет выиграл все партии в Лондоне. Большого сюрприза для меня не было, тем более, что Непомнящий выиграл «Аэрофлот-опен» почти со стопроцентным результатом. Меня больше удивило не это. Меня удивило, что как человек он… как бы это сказать… сильные слова вполне уместны, как я понимаю ситуацию. А с другой стороны, молодое поколение – оно просто другое, наверное. Например, в этом блицтурнире Карлсен берет ходы назад и считает, что это нормально.

В партиях с тобой перехаживал?

– Нет, не со мной, но пару раз он это делал. Но я могу хотя бы списать его поведение на то, что он с Каспаровым работает. Тот, например, в свое время сказал: если ты чуть-чуть отпустил фигуру, то это не считается. Ну, или для него не считается. То есть его «этический код» позволял брать ход назад. Хорошо, камеры снимали и видео потом показывали. С тех пор я Каспарову и не верю никогда. Конферансье за обман голову оторвали, было дело.

А с кем все-таки Карлсен пытался перехаживать?

– Не скажу точно. По-моему, Костенюк заметила и Гашимов. Быховский тоже, как судья. Ну ладно, тут понятно: человек с Каспаровым работает и уже считает, что может вести себя по-чемпионски. Но когда Непомнящий во время нашего матча, воспользовавшись тем, что я вышел в туалет между первой и второй быстрой партиями, потребовал поставить ему очко, потому что меня нет за шахматной доской, – это выше моего понимания. А с другой стороны, просто человеку очень хотелось выиграть.

И все средства хороши?

– Видимо, да, но я рос в другое время, в другой стране, у меня другое отношение к шахматам: к игре, к коллегам. Непомнящего в свое время перестали приглашать к нам на занятия в школу, – он бросался ботинками в наших тренеров. Не знаю, получится ли из него великий шахматист, но если из маленького «негения» не вырастет большой «негений» – уже будет неплохо. Из-за Непомнящего, кстати, мы перестали приглашать шахматистов старше определенного возраста на сессии.

Несмотря на подобные инциденты, шахматы в целом остаются джентльменской игрой?

– Я уже этого не ощущаю. Если второй шахматист мира берет ходы назад… Про Топалова я вообще молчу. Думаю, что Непомнящий может быть принят в команду к Данаилову. Тест на туалет пройден. Можно смело обращаться к коллегам.

В соавторстве с Левитовым ты написал книгу «Записки секунданта»…

– Давно.

Книга была достаточно успешной. В ней подробно рассказывается о переживаниях Крамника, о его подготовке. Согласовывалось это с Владимиром Борисовичем?

– Я дал свой взгляд со стороны, с близкой стороны. Я считал, что если Володя узнает, как я это вижу, то ему это не может быть вредно. Во-первых, я там ничего не придумывал, во-вторых, я указывал, как со стороны видятся его слабости, над чем ему надо поработать, чтобы движение вперед не замедлилось.

Когда пишешь такую книгу, то очень легко испортить отношения?

– Ну, можно. А, впрочем, зачем со мной портить отношения? Что это даст? Я там, в общем, ничего такого не написал, просто дал свои оценки, свое видение. Может быть, где-то острое. Но я по-другому не могу. Кроме того, книга – это продукт, который надо продавать. Если я ничего интересного не напишу, если это будет скучно, то ее никто не купит.

Есть идея написать еще что-то?

– Я писал ту книгу два года, и я устаю все время делать что-то одно. Нужен перерыв, пока не хочу ничего писать, да и темы у меня нет.

Ты пробовал заниматься бизнесом?

– Никогда.

Сотрудничество с Левитовым бизнесом назвать нельзя?

– Нельзя.

Хорошо, но это другая деятельность, в отличие от шахмат.

– Да, так можно сказать. Я пытался заниматься чем-то еще.

Есть мнение, что профессиональному шахматисту очень трудно перестроиться на что-то другое.

– Это правда. Шахматисты ни на что особо не годны.

Нет, я не это имела в виду.

– Не знаю, о чем ты, но я могу сказать, что в большинстве своем шахматисты не приспособлены ни к какой другой деятельности, кроме как играть в шахматы. И я не оказался исключением. У меня другая деятельность особо не пошла, положа руку на сердце.

Что мешает? Голова работает, характер есть…

– Голова, может быть, не так работает, как надо, знаний не хватает.

Может быть, мешает то, что тянет обратно в шахматы?

– Может быть, кого-то и тянет, а меня нет. Мне хорошо и без шахмат.

Как показывает практика, шахматисты могут еще успешно играть в покер. Сам ведь тоже играешь?

– Скорее, знаю правила. Конкуренция в покере чудовищная. Моей квалификации не хватает даже для средненьких результатов.

Вернемся к вашей школе. Как получилось, что из-за Непомнящего пришлось изменить принцип набора учеников?

– Он вел себя вызывающе. И это очень плохо действовало на младших детей, которые смотрели на мастера и начинали думать, что так себя и надо вести.

Из-за одного пострадало, таким образом, все поколение?

– Нет, никто не пострадал. Ну, если кидаться башмаками в тренеров... Просто мы восприняли это как знак и стали больше заниматься с младшими детьми – от девяти до одиннадцати лет.

Но не все же пятнадцатилетние юноши кидаются ботинками?

– Да, но они оказывают большое влияние на детей. И ведут себя при этом не очень воспитанно, считают себя уже взрослыми. Как это называется – трудный возраст, переходный период. Приходится заниматься не обучением детей шахматам, а воспитанием. А задумка была не в этом, а как раз в том, чтобы учить шахматам. Пусть мамы и папы дома учат, как себя вести.

Ваше решение дало положительные результаты?

– Очень много наших восьмилеток играли в чемпионатах в Костроме. Каждый год там проводятся чемпионаты России до 8 лет. За это время появилось огромное количество детей от восьми до двенадцати лет, с которыми имеет смысл заниматься. Но у нас в стране не так много квалифицированных тренеров: кто-то уезжает заграницу, кто-то не занимается с детьми. Хотя сейчас много способных детей.

То есть у нас сейчас есть поколение совсем юных и талантливых?

– Не могу сказать, что они гениальны. Но есть те, которые не испорчены, и работа с ними может в будущем дать плоды. Попробовать стоит.

В нашей стране сейчас называют самым перспективным молодым шахматистом Сергея Карякина. А из тех, кто вырос в России?

– Из тех, кто вырос в России, у нас сейчас есть «башмакокидатель» и Сюгиров.

Но основная ставка сделана именно на Карякина как на потенциального чемпиона мира?

– Не знаю об этом. То, что Карякин – шахматист сильный, это не секрет, а насчет чемпиона мира… Во-первых, им надо родиться, а во-вторых, я вообще не очень понимаю: если Карлсен будет в добром здравии, что там может Карякин?

Без шансов?

– Нет, шансы всегда есть. Но будет трудно. В десятку Карякин может войти.

За счет чего Карлсен превосходит других? За счет тренера Каспарова, за счет каких-то личных качеств?

– Я не знаю, чем он занимался с Каспаровым, но еще в 15 лет производил впечатление. Характер очень сильный, дарование большое. Ну и, судя по тому, что берет ходы назад – очень хочет. Когда желание выиграть настолько перевешивает контроль над ситуацией, то значит – мотивация очень сильная.

У тебя тоже наверняка были турниры, когда очень хотелось победить, но ведь удавалось держать себя в руках?

– Я просто знаю слово «нельзя» – правило такое выучил в детстве. Конечно, хочется, но я не считаю, что все средства хороши.

Ты сейчас в таком возрасте, когда уже много чего видел, отыграл массу турниров и можешь смотреть на все как бы со стороны. С точки зрения психологии, известно, что мужчины в 40 лет часто хотят делать то, что не удавалось в юности. Что-то испытать, чего еще не пробовал. Нет такого желания?

– Когда я найду то, что захочу попробовать – я попробую. А что я еще не пробовал?

Все пробовал? Звучит интересно! Но обычно же всегда приходится себя в чем-то ограничивать, особенно если пытаешься добиться успеха в спорте.

– Начнем с того, что я всегда не очень себя ограничивал. Всегда старался жить согласно своим желаниям. Естественно, какие-то обязательства по жизни тоже присутствуют. Но я сторонник того, что от удовольствий в этой жизни отказываться не стоит. Я и не отказывался. Поэтому у меня сейчас нет такого ощущения, что нужно сделать что-то такое, чего еще не делал.

А желания переоценить то, что сделал, пока нет?

– Можно, я на смертном одре буду что-то оценивать, переоценивать? Я не знаю, где сейчас нахожусь – в середине, в конце. Я пока не готов рефлексировать и что-то переоценивать.

Что тебя сейчас радует?

– Ничего.

Живешь безрадостно?

– Можно и так сказать. Радуюсь я тому, что живу. Это уже неплохо.

Дети не радуют? Может быть, какое-то новое хобби появилось?

– Радуют, но это банально. Это само собой разумеющееся. Хобби – на коньках кататься. На лыжах с детьми езжу. Два года назад встал на коньки. Дети сами на каток ходили и меня приобщили.

Значит, дети развивают своего отца?

– Дети развиваются, растут, в школу ходят, в интернет. А я с ними.

Ты говоришь, что новое поколение стало…

– Я не хочу говорить про все поколение. Просто я столкнулся с несколькими представителями нового поколения шахматистов.

Но ведь твои дети – тоже новое поколение. Видишь ли в них те же черты, что и в тех представителях, о которых говорил?

– Если я вижу что-то подобное, то я интересуюсь, спрашиваю, в чем дело. Высказываю свое мнение, как я бы поступил и как не поступил.

Строгий родитель?

– Скорее нет, чем да.

Дети похожи на отца, или ты видишь, что это совсем другие люди?

– Этого я никогда не узнаю. Я знаю по себе, что мы не те, чем кажемся со стороны, и не такие, какими родители нас видят. Думаю, что мои дети сильно отличаются от того, какими бы я хотел их видеть и какими я их вижу.

Все родители идеализируют своих детей…

– Я вообще не даю свою оценку. Родились, живут, и слава Богу. Чтобы идеализировать, есть мама, хотя она тоже особо не идеализирует. Я своих детей вижу редко, а если вижу, то делающими уроки.

В шахматный мир не хочешь их втягивать?

– Как мы можем детей заставить что-то делать? Я не из тех родителей, кто заставляет своих детей что-то делать. Они попробовали, им не понравилось. Ну, и не надо.

А если вдруг захотят, не будешь против?

– Куда они захотят, им уже 14 лет!

Сейчас довольно много взрослых людей, которые тянутся в шахматы, хотя со спортивной точки зрения никакого смысла в этом уже нет.

– Я знаю много таких людей, но это происходит не в 14 лет. А когда люди уже состоялись, чего-то добились. Это происходит после 25 лет.

Почему взрослые люди начинают вдруг заниматься шахматами?

- Наверное, игра интересная. В ней присутствует какая-то красота, сложность. Я могу только предполагать. Могу как профессионал отличить красивое и качественное от некрасивого и скучного. Они тоже познают какой-то мир, открывают для себя что-то новое.

Помимо того, что ты проводишь свободное время с детьми, как еще себя развлекаешь? Театры, кино, дискотеки, женщины?..

– Какие в моем возрасте дискотеки, какие женщины? Кино я смотрю дома на DVD, очень удобно.

Что посмотрел из последнего?

– «Мастер и Маргарита».

- Целиком весь сериал?

- Нет, одну серию.

Значит, еще надолго хватит. Следишь за всем, что происходит в шахматном мире?

– Я внимательно слежу за всем, когда есть время.

Это совпадение, что на Кубке России часто встречался Волжский гамбит? Ты его когда-то давно играл, потом перестал.

– Мы с Крамником готовили его к матчу с Каспаровым. Я просто достал записи и сыграл. Белыми получилось нормально, черными не очень.

То есть, старые записи еще работают?

– Иногда работают, но не всегда. Волжский гамбит – это не тот дебют, который стремительно развивался. Поэтому в Волжском работают, а в другом дебюте все устарело и никуда не годится.

Сейчас занимаешься дебютом?

– Нет, не занимаюсь.

В чемпионате мира по блицу это сказывается?

– Проблема не в том, что я занимаюсь или не занимаюсь. Даже если бы я очень много занимался дебютом, я же ничего не в состоянии удержать в памяти. И поэтому если говорить о блицпартии, то мои занятия не имеют никакого значения, потому что все вспомнить и воспроизвести на доске невозможно. Надо пытаться играть шахматными навыками.

На Кубке ты был фаворитом в быстрых партиях и блице. Здесь уровень турнира выше, в каждой партии сильный соперник. Тяжело было перестроиться?

– В быстрых шахматах и блице многое зависит от твоего состояния, с какой ноги встал. Мне повезло, что я был в оптимальной форме, играя в быстрые шахматы. Если б я был в состоянии это состояние поддерживать, то я бы его поддержал сегодня. Вчера у меня получилось в блиц играть, сегодня совершенно не получилось. Я не знаю, как это произошло, и не знаю, как мне завтра снова это нормальное состояние вернуть. У меня сегодня были хорошие позиции. Как показывает игра Саши Костенюк, ты с коэффициентом около 2550 можешь выигрывать определенные партии, проводить качественные отрезки. У кого-то из противников в этот момент что-то не заладится. У нее, может, 2550 даже нет, а она набрала уже очков десять. Трудно себе представить, что если бы она играла со всеми этими шахматистами в классику, то у нее было бы так много очков. Во всяком случае, она не выигрывала бы так часто, как она делает это в блиц. Блиц оставляет почву для хороших результатов с сильными соперниками. Я сегодня набрал четыре очка, но позиции бывали и хорошие, мог бы набрать больше.

В блице больше элемент лотереи?

– Никакой лотереи, конечно, нет. Судя даже по тому, что наверху все равно все те же. Но в отдельных партиях могут быть неудачи, зевки, просмотры.

Следил за Мемориалом Таля?

– Не так интенсивно, был больше увлечен своей собственной игрой в Кубке.

Естественно. Но любопытно узнать мнение относительно игры Крамника его бывшего секунданта.

– Я видел, у него очень хорошо получалось с дебютом, что показали партии и с Морозевичем, и со Свидлером. Понятно, что им была проделана большая работа. Очевидно, он был в хорошей форме. С Пономаревым показал, что в хорошем состоянии, держал напряжение всю партию, 60-80 ходов, техника оставалась высокой. Где-то удача была на его стороне, потому что и с Иванчуком, и с Ароняном он стоял весьма-весьма подозрительно. То есть, опять же, все на нюансах. В больших турнирах тебе должна, что называется, карта лечь.

В отличие от Свидлера и Морозевича, Крамник не выступал на чемпионате Европы. Это дало ему какую-то фору?

– Мне кажется, что в дебютной стадии, да и в практической игре Крамник посильнее и Морозевича, и Свидлера.

Считаешь, что участие в турнире прямо перед Мемориалом не должно было повлиять на результат?

– Думаю, что участие в чемпионате Европы не должно сильно мешать. Не в этом дело.

Почему наша мужская сборная уже несколько лет не может выиграть «золото»? Тебе ведь приходилось выступать за сборную тогда, когда удавалось занять первое место.

– Я играл и в тот момент, когда сборная не занимала. Мне знакомо и то состояние, и другое. Нужно, чтобы наконец-таки играла команда, а не коллектив из нескольких человек.

Как сделать из коллектива команду?

– Затрудняюсь сказать, это вопрос к тренерскому составу. Нужно заставить шахматистов играть на максимуме. Другие команды выигрывают, потому что играют через не могу, более сплоченно. Кроме того, что-то выиграть – это же не просто сыграть, должно быть некое мановение с небес. Сборные Армении и Азербайджана много лет шли к своим успехам; наверное, больше заслужили, чем мы. Руководители шахмат в этих странах очень многое делают для того, чтобы убедить шахматистов играть с полной отдачей.

Какими методами пользуются руководители этих стран?

– Не знаю. Но мы тоже что-то выигрывали, когда были голодными. Есть много составляющих.

Как опытный человек, знающий дело изнутри, ты бы хотел попасть в тренерский состав сборной?

– Каждый должен заниматься своим делом. У нас есть квалифицированные тренеры, которые ведут команду к успеху, вот пусть они и продолжают этим заниматься. Я не вижу косметических методов; на мой взгляд, давно требуется хирургическое вмешательство.

Что же пора отрезать?

– Маша, не заставляй меня отнимать хлеб у профессионалов!

Не хватает в тренерском составе такого человека, как Борис Постовский, который своим оптимизмом вдохновлял бы игроков?

– Борис Наумович в свое время с любовью относился к спортсменам, всегда готов был поддержать, принести кофе, чай. Рискну предположить, даже с составом лучше угадывал.

Он и сейчас, по-моему, болеет за нашу команду, хоть и не работает с ней.

– Все мы болеем за нашу сборную. Я всегда буду болеть за россиян, потому что живу в этой стране.

А здесь на турнире я вижу среди россиян много болельщиков у того же Карлсена.

– Это выбор каждого. Но я никогда за Карлсена болеть не буду. За Крамника, Свидлера или Морозевича – пожалуйста!

Редакция ChessPro попросила гроссмейстера Яна Непомнящего высказать свою точку зрения относительно инцидента в финале Кубка России, а также рассказать о причинах его исключения из школы Бареева.

Вот его ответы:

Я подошел к главному арбитру Болотинскому, чтобы сразу начать вторую быструю - нигде в регламенте не было написано, что между быстрыми партиями существует перерыв. А соперник ушел куда-то, и минут 5-6 пришлось его ждать Про очко без игры - это явно гипербола.

Про то, что исключили из школы - опять гипербола Школа Бареева - это ежедневное решение позиций. Фактически, тем же можно заниматься самостоятельно со сборником комбинаций или этюдов

Про метание ботинок в тренеров - тоже какой-то трэш Расстояние между тренером и траекторией летевшего в раздевалку ботинка было более чем почтительное.

Большое интервью с Яном Непомнящим наш сайт планирует опубликовать в декабре.

Наши интервью

Левон АРОНЯН
Сергей МОВСЕСЯН
Александр МОРОЗЕВИЧ
Игорь БОЛОТИНСКИЙ
Василий ИВАНЧУК
Виши АНАНД
Никита ВИТЮГОВ
Виктор КОРЧНОЙ
Василий ИВАНЧУК
Александр ХАЛИФМАН
Юрий РАЗУВАЕВ
Владислав ТКАЧЕВ и Татьяна КОСИНЦЕВА
Екатерина КОРБУТ
Руслан ПОНОМАРЕВ
Светлана МАТВЕЕВА
Сергей КАРЯКИН
Александр РОШАЛЬ
Гарри КАСПАРОВ
Юдит ПОЛГАР
Веселин ТОПАЛОВ
Вишванатан АНАНД
Веселин ТОПАЛОВ
Сильвио ДАНАИЛОВ
Александр НИКИТИН
Теймур РАДЖАБОВ
Василий ИВАНЧУК
Эмиль СУТОВСКИЙ
и другие

Параллели

Илья Одесский:
«Прошу к столу!»
«Под рождество»
«Пара хорошо начищенных ботинок»
«Ни слова о шахматах»
«Даже не лжец»
«Вступление / Топалов project»

Марк Глуховский:
«Белое и черное»
«Линарес без Каспарова»
«Просто песня»
«О роли личности»
«Умный камень»
«Особенности национального исхода»

Каспаров уходит...

Александр Никитин:
«Я зову его Дон Кихотом»

Марк Глуховский:
«Своевременный подвиг»

Михаил Савинов:
«Умерли или освободились?

Евгений Атаров:
«Реквием по мечте»

Гарри Каспаров:
«Всему есть предел!

ФИДЕ, будущее шахмат

Р.Касымжанов:
ответ на статью С.Данаилова

С.Данаилов:
«Фантазия, паранойя, реальность…»

А.Девяткин:
«Топалов. Факты и домыслы»

Г.Макропулос:
«Фиде поддерживает женские шахматы»

С.Шипов:
«Фиде против шахматисток. Игра на выживание»

Николай Власов:
«Скучно (о шахматной политике)»

Михаил Савинов:
«Ходарковский и Березовский…»

Сергей Загребельный:
«За самодостаточность шахмат!»
«Шахматисты должны играть...»

«Жизнь 'по понятиям' мы устроили себе сами!»

Михаил Голубев:
«Почему молчат россияне»

Валерий Аджиев:
«Классический чемпион Владимир Крамник... и вокруг»

Николай Власов:
«Возможны варианты» (ответ)
«Еще раз о королях и капусте…»

Константин Ланда:
«Еще один неизвестный в головоломку…»

Все материалы

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум