среда, 20.09.2017
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
Клубный Кубок Европы07.10
Командный чемпионат Европы27.10

Энциклопедия

Сергей ВОРОНКОВ,
литератор, историк

Тайна смерти родителей Тартаковера


Написав статью «Загадка Ревокатрата» («Шахматы в России» № 3, 1998), я не думал, что когда-нибудь еще вернусь к теме Тартаковера. Лавры его биографа меня не прельщали, да и что я мог предложить читателю: тех же щей, только иначе влей? Чтобы он потом досадливо морщился, угадывая: это автор взял у Кмоха, это – кажись, у Флора, а это – у Шпильмана? Нет уж, излагать своими словами чужие тексты – увольте. Я со студенческих лет запомнил латинскую максиму: «Не следует умножать сущности без необходимости». И всегда по мере сил старался ей следовать, отсекая бритвой Оккама всё лишнее даже в собственных текстах. Но в данном случае без самоцитирования не обойтись, поскольку тот номер журнала мало кто видел (тираж был мизерный), а сейчас он и вовсе стал библиографической редкостью.

«Прильнуть к первоисточнику» важно еще и потому, что именно в «Загадке Ревокатрата» впервые были приведены юношеские стихи Тартаковера, которые теперь цитируют все кому не лень, и, к сожалению, не всегда точно. А ведь прежде шахматные историки и не знали об изданном в 1911 году стихотворном сборнике Тартаковера, разительно отличающемся от его более поздних поэтических опытов своей автобиографичностью. Кстати, судя по тому, что везде мелькают лишь опубликованные мной стихи, никому больше не довелось подержать в руках этот уникальный сборник!

Итак, вот та статья, в которой я попытался рассказать всё, что знал тогда о юношеских годах Савелия Григорьевича и его родителях.

Началось, как водится, со случайной находки. Читая «Статьи и заметки о русской поэзии» Николая Гумилева, я вдруг наткнулся на знакомую фамилию: «Кажется, несомненный поэт и С.Тартаковер. У него сосредоточенность мысли и большой внутренний опыт. С материалами стиха он обращается умело и осторожно. Но он не только не чувствует, но и не знает русского языка. Его синтаксис невозможен, его словарь нелеп. “Ослабши, отвергла, изнеможденны, издыхает надежда” – такие выражения попадаются у него на каждой странице. Судя по этим выражениям и фамилии, С.Тартаковер, должно быть, еврей. Он был бы не из последних, если бы писал на жаргоне, подобно Бялику, Шолом-Ашу и др. И тогда его стихи было бы много интереснее читать в переводе».

Господи, неужели это он так о Савелии Григорьевиче Тартаковере? «Не только не знает, но и не чувствует русского языка»! Известно, что Гумилев не особенно церемонился с молодыми поэтами, но чтобы так... Может, это вообще не тот Тартаковер? В рецензии (впервые напечатанной в журнале «Аполлон» № 10, 1911) речь идет о сборнике «Несколько стихотворений», вышедшем в Ростове-на-Дону в 1911 году. А ведь известно, что «нашего» Тартаковера еще ребенком увезли из России. «Еврей от австрийско-польских родителей, Савелий Тартаковер родился в Ростове-на-Дону в 1887 году, – читаем мы в «Оксфордской шахматной энциклопедии». – В 1899 году, после того как его родители были убиты, он покинул Россию и завершил свое образование вначале в Женеве, а потом в Вене, где жил много лет и где стал доктором права в 1909 году». (Согласно анкете в журнале «Огонек», 20 декабря 1925, юристом он был недолго: «…с 1920 г., когда я потерял права пом. присяжного поверенного, я посвятил себя исключительно шахматам». – Прим. 2016 г.)

Насчет даты отъезда Тартаковера из России никто особо не спорит. А вот со смертью родителей не всё ясно. К примеру, Юрий Архипов в своей прекрасной статье о Тартаковере-литераторе «Доспех ученого и сказочника шпага» («64» № 5/1987) утверждает: «Первые двенадцать лет жизни он, как известно, провел в России, после чего его родители вместе с ним вернулись в Австрию».

Но если так, то что за адрес указан в книге «IV Всероссийский шахматный турнир» (1907): «Тартаковер Савелий Григорьевич. Ростов-на-Дону, Б. Садовая ул., магазин “Конкурренция” или Австрия, Wien I, Schottering 2»? И кто мог спустя 12 лет издать сборник его стихов? Они что, печатались в ростовских газетах? Вряд ли... И потом, почему сам Тартаковер никогда не упоминал об этом сборнике? Неужели из-за рецензии Гумилева? Я понимаю, если бы Савелий Григорьевич стеснялся своего увлечения поэзией. Но ведь впоследствии он много переводил наших поэтов на немецкий и французский языки, а в начале 20-х годов выпустил в Берлине две книги своих переводов немецких поэтов на русский («Антология современной немецкой поэзии» и «Певцы человеческого»). Более того, удостоился внимания самого Набокова, написавшего шутливую рецензию на сборник «Светлое уныние (Антология лунных поэтов)» некоего, впрочем, легко угадываемого С.Ревокатрата (этот псевдоним-перевертыш придумал сам Тартаковер). Заканчивалась она, правда, обидным советом: «Пиши, но не думай, что это стихи».

Кстати, вы никогда не обращали внимания на одну странность в биографии Тартаковера? Вспомним, сколько всего мы знаем о детских годах его сверстников – Алехина, Рети, Нимцовича... А тут – сплошной туман! Кем были родители, что они делали в Ростове, когда и как погибли, остались ли у них какие-то родственники в России? И главное: почему сам Тартаковер, такой словоохотливый во всем другом, тут как-то необъяснимо молчалив? Обмолвился лишь в предисловии к книге своих избранных партий, что «научился играть в шахматы от своего отца в возрасте 10 лет». И всё! (С этим возрастом у Тартаковера путаница. В альманахе «Chess Pie», Лондон 1922, указано: «Отец научил меня играть в шахматы в 12 лет», а в знакомой нам анкете в «Огоньке» – уже третья версия: «Я начал играть 11-ти лет…» Я склоняюсь все же к первой версии, поскольку в 1896 году в Ростове состоялся матч Стейниц – Шифферс, вызвавший в городе небывалый ажиотаж; уверен, что среди зрителей был отец Тартаковера и, возможно, даже с детьми. – Прим. 2016 г.)

Единственная надежда оставалась на сам сборник: ведь юношеские стихи, как правило, очень исповедальны. Однако каталог «Ленинки» меня не порадовал: никакого сборника «Несколько стихотворений» за Тартаковером не числилось... Конец поискам? Но сидящая за стойкой милая бабуля раскрыла маленький секрет: оказывается, не все книги внесены в открытый каталог, а есть еще внутренний, более полный!

И вот заветный сборник у меня в руках. Простенькая обложка, на выходных данных значится: «Ростов-на-Дону, Издание Т-ва Печ. и Издат. Дела, “Наука и жизнь”, 1911». Книжка невелика по объему (56 страниц), состоит из двух частей: «Диссонансы» (22 восьмистишия) и «Аккорды» (13 более крупных сочинений).

 

 

Первый стихотворный сборник Тартаковера, изданный в 1911 году в его родном городе Ростове-на-Дону, давно уже стал раритетом…

Читаю. Да, всё так: «ослабши, отвергла, изнеможденны, издыхает надежда»... Но сколько по-настоящему зрелых строк, какая работа души! Тартаковер так раскрылся в стихах, как ни в одной из своих книг. Только теперь, наверное, мы сможем по-настоящему понять, что же это был за человек. Мы привыкли к тому, что Тартаковер – это брызжущее остроумие, афоризмы, парадоксы... Но первое, что поражает в его стихах, – это их абсолютная серьезность, даже строгость. А еще – горечь. Видно, недаром Сало Флор вспоминал: «Я ни разу не видел Тартаковера смеющимся от всей души, он лишь иногда слегка улыбался. По характеру он скорее был скептиком. Возможно, в молодые годы его судьба чем-то обидела, нанесла ему травму...»

Да, нанесла. И очень болезненную травму! Когда я впервые увидел следующее стихотворение, особенно подзаголовок, у меня, помню, перехватило дыхание.

ЕЩЕ ОДИН, ПОСЛЕДНИЙ ДИССОНАНС...
(На смерть родителей)

Целый век и лишений, и слез, и труда!
Для кого? для детей, проживавших беспечно
В чужеземных краях. А спрошу иногда:
Вам легко ль, старикам? Отвечают: Конечно.

Воротился под утро домой. Взял-открыл
Телеграмму: Родители ваши убиты.
Прилетел. Схоронил. Двух кровавых могил
Налегли мне на совесть железные плиты.

В этих восьми строках – вся судьба его родителей. Когда они погибли, можно только догадываться – к сожалению, даты под стихами нет. Но уж во всяком случае не в 1899-м, как принято считать: совершенно ясно, что в тот момент Савелий уже жил «в чужеземных краях» и был достаточно взросл, чтобы «воротиться под утро домой». Скорее всего, родители были убиты в том же 1911 году, когда вышел сборник: недаром эти стихи замыкают первую, как бы автобиографическую часть книги. Есть и косвенная улика: если слово «прилетел» не метафора, то, значит, Тартаковер в Ростов именно прилетел – а это стало возможным только тогда (скажем, воздушная почта появилась как раз в 1911 году). (Оказалось, что Савелий приехал в день похорон «с утренним поездом». – Прим. 2016 г.)

Тот же год указан и в воспоминаниях Арнольда Денкера (см. «Шахматы в России» № 12/1996): «И сегодня, спустя полвека, я сожалею, что никто из нас не последовал примеру одного офицера из армии генерала де Голля. У этого офицера в 1911 году в Ростове-на-Дону во время еврейского погрома погибли родители. Я говорю о докторе Савелии Тартаковере, который публично выступил в защиту Алехина, а затем, хотя он был один против толпы, начал собирать пожертвования для разбитого бедностью чемпиона в Португалии».

Да, но почему даже в «Еврейской энциклопедии» о том погроме нет ни слова? Вот в 1905-м в Ростове были погромы, и длились целых три дня, унеся много человеческих жизней... Хотя постойте: если мне не изменяет память, у Солженицына в «Августе Четырнадцатого» я читал что-то о погромах после покушения на Столыпина – а его убили в сентябре 1911-го!

Кстати, обратили внимание на строчку: «...для детей, проживавших беспечно в чужеземных краях»? Это не поэтическая вольность. У Тартаковера действительно был брат Артур, на год его моложе, который тоже изучал право в Венском университете. Более того, он тоже неплохо играл в шахматы и в 1910 году участвовал в побочном турнире конгресса в Гамбурге. Увы, жизнь Артура рано оборвалась. Во время Первой мировой войны он служил прапорщиком в австрийской армии (в 25-м батальоне военной полиции. – Прим. 2016 г.) и погиб 19 ноября 1914 года в бою у города Катовице.

Воевал и лейтенант запаса Савелий Тартаковер – в знаменитом 4-м полку «Гроссмейстеров Тевтонского ордена» («Hoch- und Deutschmeister»). Он сражался в Галиции – можно сказать, в родных пенатах: где-то там есть местечко Тартаков, от которого, видно, и пошла его фамилия. (Названий Тартак, Тартаков немало и на северо-западе Украины, а тартак – это лесопилка и по-польски, и по-украински. – Прим. 2016 г.) А чуть севернее, в Восточной Пруссии, воевал его «обидчик» Николай Гумилев – в лейб-гвардии уланском полку...

 

Лейтенант резерва австрийской армии Савелий Тартаковер. Фото из журнала «Deutsche Schachzeitung» (№ 1, 1918). Предоставлено М.Негеле (Германия).
Благодаря четкому снимку удалось идентифицировать награды. Не знаю, делал ли это кто до меня, но если да, то интересно будет сравнить выводы. Итак, слева направо: 1) Крест военных заслуг 3-й степени с мечами; 2) Золотая Медаль за храбрость; 3) Серебряная Медаль за храбрость; 4) Войсковой крест Императора Карла. А на воротнике – лейтенантская звездочка шестиконечной формы (в австрийской армии офицерский мундир не имел погон).

Поскольку ратная страница жизни Тартаковера малоизвестна, приведу наиболее интересные сообщения русской прессы. Журнал «Шахматный вестник» (1915): «№ 3. Нам сообщают, что в рядах австрийской армии сражается добровольцем в Галиции маэстро С.Тартаковер»; «№ 6. Тяжело ранен Тартаковер – у него пролом черепа...». Приложения к «Ниве»: «Июнь 1915. Сообщается, что раненный в голову маэстро Тартаковер умер»; «Август 1915. Как оказывается, Тартаковер не убит: он выздоровел и вновь сражается на австро-русском фронте»...

Впрочем, тот «пролом черепа» Тартаковер, возможно, получил не на поле боя. Журнал «Deutsche Schachzeitung» (февраль 1915): «Из Вены. Шахматный мастер д-р Савелий Тартаковер, состоящий на службе в качестве кадета 4-го пехотного полка, тяжело пострадал 29 января. Вечером он упал в подвал дома № 8 на площади Стефана и получил столь тяжелые ранения, что впал в глубокое беспамятство. У него был разбит правый висок, кроме того образовались кровоподтеки и опухоль в области правого глаза. Состояние д-ра Тартаковера внушало серьезную тревогу, и его в бессознательном состоянии отвезли в гарнизонный госпиталь».

Но вернемся к сборнику. Если верно, что Савелий уехал из Ростова в 1899 году, то следующие строки написаны им в 12 лет.

В ПУТЬ-ДОРОГУ

Выданы запасы, собраны советы;
Из дому я вышел, здравый и пригретый:
Явною насмешкой выглядит мой посох,
Потайную зависть чувствую в допросах,

Страсти и печали вложены в котомку:
По куску сомненья, знанья по обломку.
Выданы запасы, собраны советы:
Из дому я вышел, здравый и пригретый.

Хотя не исключено, что окончательно Тартаковер покинул Россию позднее, когда переселился в Вену. И вообще, судя по этому сборнику, его связь с Россией была гораздо глубже, чем мы думаем. Совсем недавно мне удалось заполучить редкий документ – его биографию из «Deutsche Schachzeitung» (№ 1, 1918). Так вот, там сказано: «Родился в Ростове-на-Дону, где его отец, австрийский подданный Герман Тартаковер († 1911), был купцом. С 1899-го по 1904-й год учился в гимназии, частично в родном Ростове, частично в Женеве (“College de Geneve”), где и получил аттестат зрелости». Итак, «частично» учился в Ростове, а год смерти родителей все-таки – 1911-й! Самого же маэстро, выходит, правильнее было бы звать Савелием Германовичем...

Биография Тартаковера из журнала «Deutsche Schachzeitung» (№ 1, 1918). Упомянутый в статье портрет (Bildnis) приведен выше.

Кстати, с помощью архивиста Игоря Хабарова мне удалось отыскать «русский след» и в шахматной биографии Тартаковера. В статье «Шахматные чары (к Московскому турниру)» он сам пишет: «Как раз двадцать лет назад, случайно приехав на несколько месяцев в Москву, я, будучи еще 18-летним юношей, был введен здешними чемпионами во все недра шахматной премудрости (позднее я нашел подтверждение этому: в 1905 году Тартаковер сыграл вничью матч с чемпионом Москвы В.Ненароковым. – С.В.; и проиграл матч А.Гончарову. – Прим. 2016 г.); достиг вскоре после того на одном из немецких турниров звания маэстро и полагал тогда, что только рукой подать – и станешь чемпионом мира. Много лет и еще больше разочарований отделяют меня от той поры, но вот теперь, встречая на каждом шагу чудодейственное слово “Москва”, я постараюсь найти тот юношески-беспечный пыл, который необходим для победы» («Новая шанхайская жизнь», 1 декабря 1925).

И еще одно уникальное свидетельство – венского мастера Йозефа Крейчика, автора популярных шахматных юморесок: «Поначалу Тартаковер производил впечатление весьма заносчивого юноши. Потом оно, правда, изменилось. В основе характер очень мягкий и приятный. Во время Первой мировой войны отличался особенным мужеством. В турнирах – блестящий комбинационный игрок, любит необычные дебюты! Но очень обидчив. Однажды, выиграв в блицтурнире немалый приз, порвал денежный чек и бросил его на пол, потому что организатор подтрунивал над ним во время награждения» (из книги «Мои воспоминания о шахматах», Берлин, 1955).

Этот эпизод с чеком очень характерен. Рассказывают, что когда Тартаковера в 1945 году не пригласили в первый послевоенный чемпионат Франции, он пошел в банк, снял со счета последние 500 франков и отправил их организатору турнира с припиской: «Вручите от моего имени победителю».

...А замыкает сборник короткое стихотворение «Сирота»:

В чуждом доме, в дальней стороне
Кончу жизнь постылую,
И могила станет домом мне,
Как был дом могилою...

Недаром существует поверье, что поэты своими стихами могут как бы предвосхищать собственную судьбу. «Это такой тайный промысел, об этом не очень говорят даже с друзьями, – призналась в одном интервью Вероника Долина. – Рискованно. Да, стихи многое в себе несут и многое предугадывают. Из того, что было когда-то написано мною на бумаге и спето, немало реализовалось в жизни».

Вот и Тартаковер накликал свою судьбу. «Был ли он счастливым человеком?спрашивает Флор и сам же отвечает:Нет, этого нельзя сказать. Савелий Григорьевич имел, правда, постоянный адрес в одном из пансионатов Парижа, но своего дома у него никогда не было. Семейный уют, семейное счастье обошли его стороной. Он не был женоненавистником, но жениться так и не решился. Тартаковер был весьма популярен, его все любили, уважали, но жил он все же как бы вечно одиноким в огромном шахматном мире...»

И – «еще один, последний диссонанс». Вспоминает Давид Бронштейн: «Весной 1969 года, когда по пути на турнир в Монте-Карло я неделю провел в Париже, один пожилой шахматист, русский по происхождению (по-моему, его фамилия была Петухов и когда-то он был чуть ли не чемпионом Парижа) рассказал мне о последних днях жизни Тартаковера. Жил он в нищете, была зима, а у него было только легкое демисезонное пальто. Вдобавок в комнате была разбита форточка. Тартаковер получил воспаление легких. Его отвезли в лечебницу, и он там вскоре умер...»

P.S. И все-таки одна загадка остается! Странно, что об этом сборнике стихов молодого Тартаковера никогда не упоминал (по крайней мере, в своих многочисленных книгах и статьях) мастер Евгений Зноско-Боровский – один из самых блестящих русских шахматных литераторов. А ведь не знать о нем он просто не мог: в 1911 году он был секретарем редакции журнала «Аполлон», где была помещена злополучная рецензия Гумилева, и более того – входил тогда в кружок Гумилева.

Разгадать эту загадку пока не удалось. Возможно, Евгений Александрович просто щадил самолюбие коллеги по шахматно-журналистскому цеху, с которым жил в одном городе и часто встречался в шахматных клубах и на разных эмигрантских посиделках. А вот «чистые литераторы» в выражениях не стеснялись. Недавно прочитал отзыв Владислава Ходасевича на ту самую «Антологию лунных поэтов», которую уже проткнул своей ядовитой булавкой Набоков. Зачин статьи «О горгуловщине» («Возрождение», Париж, 11 августа 1932) звучал как приговор: «В последние годы как-то само собою скопилось у меня целое собрание диких, нелепых книжек, изданных в эмиграции». Тартаковер впрямую не назван, но легко узнаваем: «Третий чудак (кстати сказать, человек даже небезызвестный в иной, нелитературной области) вывернул свою фамилию наизнанку и накропал сборник пошлейших стишков, подписанных именами разных поэтов, тоже вывернутыми наизнанку: тут есть и Никшуп, и Вотномрел, и Нинуб…»

Гумилев, Набоков, Ходасевич – список рецензентов поэтического творчества Тартаковера впечатляет. И при этом ни одного хвалебного отзыва (Гумилев, правда, подсластил пилюлю словами о «несомненном поэте»), последний – так вообще убийственный. Какой контраст по сравнению с эпитетами, расточаемыми Савелию Григорьевичу в шахматной литературе, где он до сих пор – и заслуженно – считается эталоном журналистики! В архиве Бронштейна я нашел написанную его рукой записку, которой был заложен снимок Тартаковера в журнале «Chess» (1938): «Лучший шахматный журналист всех времен».

Для меня ничего парадоксального в этом нет. Настоящий парадокс в другом: Тартаковера хаяли (литераторы) и хвалили (шахматисты) за одни и те же, по сути, строки! Не верите? Вот типичный пример стихов, переведенных с «лунных наречий» С.Ревокатратом:

Терпи,
но не думай, что это терпенье.
Пламеней,
но не думай, что это страсть.
Верь,
но не думай, что это истина.
Знай,
но не думай, что это мысль.

Именно к ним Набоков добавил «пропущенную» переводчиком строку, которой завершил рецензию: «Пиши, но не думай, что это стихи». И ведь он прав: это действительно не стихи; хотя звучит весьма поэтично (опять парадокс). Так что же это? Напоминает стилизацию под восточные мудрости. А еще что? Не узнаёте? Это ж знаменитые «тартаковеризмы», только в столбик!

Для вящего эффекта приведу – сразу в строчку – еще один пример «лунной поэзии», тем более что его нет в рецензии Набокова: «Новое не знает закона. Старое не помнит закона. Ложное не любит закона. Правдивое обходится без закона». Даже странно, что Тартаковер не вставил это изречение в одну из своих дебютных статей…

Кто-то спросит: а что такое «горгуловщина»? Это скользкая тема, и, уверен, Тартаковеру было очень неприятно угодить (пусть и сборником стихов) в компанию русского эмигранта-графомана Павла Горгулова, который в 1932 году убил французского президента и в котором Ходасевич увидел целое явление: «Горгуловская бессмыслица по происхождению и значению ничем не отличается от бессмыслиц, провозглашаемых (именно провозглашаемых – пышно, претенциозно и громогласно) в других сочинениях того же типа. Форма и содержание этих бредов, по существу, безразличны. Существенно в них только то, что, подобно бредам, известным психиатрии, они суть симптомы, свидетельствующие о наличии некой болезни. Но тут приходится всячески подчеркнуть, что на сей раз дело идет отнюдь не о психических недомоганиях. О, если бы дело шло просто о сумасшедших! К несчастью, эти творцы сумасшедшей литературы суть люди психически здоровые. Как и в Горгулове, в них поражена не психическая, а, если так можно выразиться, идейная организация. Разница колоссальная: нормальные психически, они болеют, так сказать, расстройством идейной системы. И хуже всего, и прискорбней всего, что это отнюдь не их индивидуальное несчастье. Точнее – что не только они в этом несчастье виноваты. В них только с особой силой сказался некий недуг нашей культуры. Совершенно трагично то, что в этих идейных уродствах, как в кривом зеркале, отразились отнюдь не худшие, а как раз лучшие, даже, может быть, драгоценнейшие свойства русской души, русского сознания».

Не берусь судить, в какой степени всё это применимо к Тартаковеру, но какой-то надлом в его душевной организации определенно был. Он-то, думается, и мешал ему, при всей его витальности, получать удовольствие от жизни, вынуждая искать забвения за карточным или рулеточным столом, зависимость от которого сродни наркотической. «Я, к сожалению, не обладаю счастливым темпераментом Найдорфа, который всё видит в розовом свете и никогда себя не критикует,признавался Савелий Григорьевич. Я из числа грустных скептиков, кто не преминет заметить темное пятнышко в любом счастливом событии» («Chess Review», июнь 1951; здесь и далее перевод Андрея Елькова).

В чем причины надлома? Возможно, это следствие мировой бойни, участников которой называли «потерянным поколением». По свидетельству Ганса Кмоха (см. ниже), Тартаковер «вернулся в Вену, чтобы начать жизнь профессионального шахматиста и одинокого волка», совсем другим человеком: «Он никому не позволял становиться его другом, никто не мог заглянуть ему в душу. С мрачным сарказмом, но и с гордостью сильных он держал людей на расстоянии, считая их своими соперниками. Он стал желчным, никому не доверял и привык прятаться за занавесом метких фраз, которые, при всем их остроумии и оригинальности, выставляли его циничным и даже жестоким. На самом же деле его душа была мягкой и теплой от наполнявшей ее человечности. Мало кто знал, что он обожал поэзию – причем на всех трех языках, которыми владел в совершенстве: русском, немецком и французском, а также на латыни и греческом. Перевод стихов стал его тайной страстью».

Но не исключено, что первопричиной была трагическая гибель его родителей, о которой он никогда не вспоминал и разгадке тайны которой посвящена, главным образом, эта статья.

Фрагмент мемуаров Тартаковера в американском журнале «Chess Review» (сентябрь 1951) с рассказом о том, как он «заболел» шахматами.

Хотя за прошедшие годы мне не раз попадались на глаза материалы о Тартаковере, ничего нового для себя я в них почти не встречал. Хватало и ошибок, кочующих из статьи в статью; самую забавную довелось не прочесть, а услышать на матче Ананд – Гельфанд (2012), когда один из комментаторов – именитый гроссмейстер – сообщил зрителям: «Тартаковер служил под командованием генерала Картье»! Приятным исключением стало эссе Ганса Кмоха «Д-р С.Г.Тартаковер» в американском журнале «Chess Review» (апрель 1956), прочитав которое, я понял, откуда в основном «черпают вдохновение» биографы Тартаковера.

Но начну с воспоминаний самого Савелия Григорьевича, регулярно печатавшихся в том же «Chess Review» в 1951–1956 годах. Это просто кладезь информации! Есть там и чудесный рассказ о том, как он «заболел» шахматами:

«Написанное ниже должно послужить предостережением читателю. Я расскажу вам, как молодой человек, из которого мог получиться врач или хороший юрист, в итоге стал… простым гроссмейстером шахмат.

Весной 1904 года в возрасте 17 лет я закончил в Женеве гимназию. По окончании семестра предстояло сдать серию экзаменов, как письменных, так и устных, для получения аттестата зрелости. После каждого экзамена нам давался день отдыха для подготовки к следующему испытанию.

К несчастью – и совершенно случайно, – я обнаружил наличие в Женеве шахматного клуба в самом конце учебного года. Проходя мимо “Café de la Couronne”, я увидел двух шахматистов “за работой”. До этого момента я играл время от времени и только с друзьями. Теперь же стал регулярно посещать клуб, быстро прогрессируя и соответственно уделяя всё меньше времени занятиям в гимназии.

В результате я не стал лучшим учеником, или одним из лучших, а занял всего лишь место в первой десятке».

Самые ранние из известных фотографий Савелия Тартаковера!
Слева – на конгрессе в Бармене (август 1905 года), где он выиграл один из побочных турниров. Фото из сборника «Der internationale Schachkongreß des Barmer Schachvereins 1905» (1905). Предоставлено М.Негеле (Германия).
Справа – на турнире в Вене (январь 1907-го). Фото из журнала «Wiener Schachzeitung» (№ 1/2, 1907). Предоставлено Д.Тимонье (Франция).

Не буду приводить рассказ полностью, тем более что подготовленный Ельковым сборник партий Тартаковера (первый в нашей стране!), куда вошли и воспоминания гроссмейстера, скоро увидит свет. Отмечу только фразу: по получении диплома (1909) родители «прислали ему немалую сумму денег для вакаций в Швейцарии». Именно прислали! Сравните с тем, что пишет Кмох: во время учебы на юридическом факультете Венского университета Савелий «каждый месяц получал из дома чек на немалую сумму денег».

Почему эти детали важны? Они опровергают растиражированный миф о том, что «семья Тартаковера на исходе XIX века покинула Россию и обосновалась в Вене» (Википедия). Даже в блестящей статье Ольги Блинкиной для не вышедшего пока 6-го тома словаря «Русские писатели» утверждается: «До 12 лет Тартаковер прожил в России, затем семья вернулась в Австрию, в Вену (позже родители снова переехали в Ростов-на-Дону)». Со скобкой понятно: раз уж родители погибли в Ростове, надо было свести концы с концами. Но откуда сведения о возвращении семьи в Вену?

Ольга прислала мне статью еще в 2009 году с просьбой ответить на ряд имеющихся у нее вопросов. Я, как мог, постарался помочь (даже передал номер «64» со свежей статьей Генны Сосонко «Кафе “Централ”»), однако на фразу «затем семья вернулась в Австрию» тогда не обратил внимания. И только недавно, прочитав Кмоха, я вспомнил о ней и решил поискать первоисточник. Ольга написала, что уже не помнит, откуда что брала, поскольку источников было много, и посоветовала обратиться к польскому историку шахмат Томашу Лисовскому. Увы, его ответ не порадовал: «Я с Ольгой много-много переписывался и сумел добавить кое-что к биографии Тартаковера. Но относительно русского этапа его жизни и его семьи в России я не знаю ничего. Таких материалов никто никогда в Польше не печатал».

Так и в России «никто никогда» об этом ничего «не печатал»! Если не ошибаюсь, та моя статья была первой попыткой приподнять завесу над русским периодом жизни Тартаковера, в котором, как я уже писал, – сплошной туман. Кто были родители? как их звали? как давно они жили в Ростове и чем занимались? сколько детей было в семье? когда Савелий с братом покинули Россию? уехали ли они вместе с родителями, и если да, то почему те погибли в Ростове? в каком году были убиты родители? было ли это результатом погрома?..

В «Загадке Ревокатрата» мне удалось рассеять туман лишь отчасти: отца на самом деле звали Германом (Григорием он, вероятно, стал в России), а родителей убили в 1911 году. В этой статье вы найдете ответы и на другие вопросы. Но прежде, как в хорошей шахматной задаче, предлагаю россыпь ложных следов.

Чем занимался отец? По словам Сосонко, у него «была текстильная фабрика в России, в Ростове-на-Дону». Сколько детей было в семье? И Кмох, и Сосонко пишут о двух сыновьях и только одной дочери. Одна сестра у Тартаковера и в историческом романе Дэвида Лавджоя «Moral victories: the story of Savielly Tartakower» (2008). Когда Савелий покинул Россию? Согласно «Шахматному вестнику» (№ 3, 1915), «среднее образование» он получил в Ростове, после чего «переселился навсегда в Вену». Того же мнения «Справочная и записная книжка шахматиста» (1926): «В 1904 году эмигрировал в Вену…» и Кмох: «Покинул родную Россию только в 1903 году в возрасте 16 лет». Родители уехали вместе с ним? Двух сторонников этой гипотезы я уже цитировал. Добавлю еще пару цитат: «В 1899 году вся семья покинула Россию» (Я.Рачинский, «64» № 11, 1982) и «…его родители уехали из России, когда Савелий был ребенком» (Б.Туров «Жемчужины шахматного творчества», 1982). В каком году были убиты родители? «Оксфордская шахматная энциклопедия», напомню, пишет о 1899-м, из-за чего сыновья якобы и покинули Россию. Была ли их смерть результатом погрома? В этом вопросе все биографы единодушны, хотя ссылок на какие-либо источники я не встречал. Кмох: «Родители Тартаковера были евреями, но его крестили при рождении, так как за некоторое время до этого родители приняли христианство. Для евреев в царской России, которые делали этот шаг в целях защиты от извечных гонений, было обычным делом проявить мягкий протест, приняв не официальное русское православие, а протестантизм. (…) В случае его родителей защитная мощь этой религии не помогла: их убили во время погрома в Ростове-на-Дону в 1911 году». Год указан точно, а вот с погромом (и, как мы увидим позже, вероисповеданием матери) Кмох ошибся!

Из этого великолепного эссе Ганса Кмоха («Chess Review», апрель 1956) в основном и «черпают вдохновение» биографы Тартаковера. Предоставлено З.Коганом (Израиль).

Чем докажу? Ростовскими газетами, на которые меня вывел счастливый случай в лице упомянутой выше Ольги Блинкиной. В ее статье для «Русских писателей» я с изумлением прочел: «18 февраля 1911 родители Тартаковера, богатые владельцы магазинов в Ростове-на-Дону, стали жертвами разбойного нападения. Зверское убийство взбудоражило весь Ростов. На похороны (24 и 25 февраля – хоронили по разным обрядам и на разных кладбищах) из Москвы и СПб приехали дочери, а из Австро-Венгрии – сыновья».

Вот тебе, бабушка, и погром! Теперь понятно, почему я не мог его найти. Израильский историк Савелий Дудаков тоже не смог: «Вопрос о гибели родителей Тартаковера осветил Сергей Воронков. В статье “Загадка Ревокатрата” он убедительно говорит о 1911 годе, правда, удивляясь, что “Еврейская энциклопедия”, указывая на погром в Ростове-на-Дону в 1905 году, ни словом не упоминает 1911 год. Дело в том, что 16-томная “Еврейская энциклопедия” выходила в годы 1908–1912, а XIII том, по-видимому, вышел в 1910 году (к сожалению, на томах не указан год издания)» (из книги «Каисса и Вотан», 2009).

Когда я поинтересовался у Ольги источником столь сенсационных сведений, она прислала целый список ростовских газет с указанием конкретных номеров! Я смотрел на экран и не верил своим глазам – и только сейчас догадался спросить Ольгу: она сама решила полистать газеты или кто-то подсказал? «Конечно, я сначала перерыла, что могла, в поисках сведений о погроме. Ничего! И тогда я решила действовать методом “широкой вспашки” – заказала все ростовские газеты за 1911-й, какие были в Ленинке, и стала просто их листать (на мою удачу, события не в декабре произошли)».

Я хорошо знаю, что такое листать подшивки старых газет наудачу. Уже через пару часов начинает рябить в глазах, а к концу дня наваливается такая усталость, что мысль об обратной дороге из этих чертовых Химок, куда еще в середине 70-х загнали отдел газет Ленинки (ныне Российская государственная библиотека), приводит в отчаяние… И могу только снять шляпу перед Ольгой, изящно утеревшей нос всем шахматным историкам, включая меня. А ведь я, в отличие от нее, знал, что листать до декабря не придется! Сузить рамки поисков мне помог одесский журнал «Шахматы» (№ 1, июль 1911) с таблицей двухкругового турнира в Ростове-на-Дону: 1. С.Г.Тартаковер – 4 очка, 2. «Алексеев» – 3,5, 3. П.П.Сусликов – 2, 4. В.А.Абкин – 1,5. «Партия Тартаковер – Абкин, как не имевшая значения для результата турнира, не была сыграна. По окончании турнира С.Г.Тартаковер выиграл матч у г. “Алексеева” (+6–1, 1 ничья)».

Причиной матча с сильнейшим местным игроком, участником Всероссийских турниров Борисом Янковичем, выступавшим под псевдонимом «Алексеев», вероятно, был исход партий между ними – 1:1 (все другие гость выиграл).

Благодаря этой заметке в одесском журнале «Шахматы» (№ 1, июль 1911) стало ясно, что Тартаковер пробыл в Ростове-на-Дону довольно длительное время.

Вместо сроков турнира указано: «на Пасхе». Но это не значит, что именно в день Пасхи, которая в 1911 году пришлась на 10 апреля (ст. ст.), он и начался: церковное празднование Пасхи длится сорок дней. Впрочем, точные сроки турнира не столь важны: гораздо ценнее информация, что Тартаковер приехал в Ростов не позднее марта (не мог же он сразу сесть за шахматную доску?).

Почему, имея такую зацепку, я не помчался в Химки? Скажу честно: и при написании «Загадки Ревокатрата», и в дальнейшем меня останавливали не столько «тяготы поисков», сколько несоразмерность усилий и цели. Ну даже если я отыщу следы погрома, что это даст: в газете же почти наверняка не будет ни слова о родителях Тартаковера? А год их смерти и так не вызывал у меня сомнений, как и сам факт погрома... Урок всей этой истории в том, что в таких ситуациях историк должен не рассуждать логически, а продолжать «тупо» делать свое дело – искать первоисточники и не успокаиваться, пока они не найдены!

Читатель может спросить: а что же автор «не помчался в Химки» сразу, как получил от Ольги список ростовских газет? Тут целая цепь причин. Сначала мешала многолетняя работа над книгой «Федор Богатырчук. Доктор Живаго советских шахмат», отнимавшая у меня все силы и время. Правда, летом 2011 года я доверил тайну своему помощнику по библиотечным делам Михаилу Соколову, и он отсканировал в Химках нужные номера, пообещав держать язык за зубами, – и сдержал слово. После выхода книги (в 2013-м) – новая загвоздка: Андрей Ельков предложил мне написать предисловие к сборнику партий Тартаковера. Я согласился и, не удержавшись, рассказал о находке. Он попросил не палить сенсацию «понапрасну», а приурочить статью к выходу сборника… Кончилось тем, что в силу разных обстоятельств я не стал писать предисловие, и еще пара лет была потеряна. Одно утешает: 6-й том «Русских писателей» за все эти годы так и не появился на свет!

…Итак, на вопрос, была ли смерть родителей результатом погрома, ответ вы уже знаете. Я мог бы сразу ответить и на все другие вопросы, но, думаю, вам будет интереснее самим день за днем, как когда-то жителям Ростова-на-Дону, узнавать новости из газет, сначала ужасаясь подробностям злодеяния, потом радуясь поимке убийц, ну и, наконец, провожая несчастные жертвы в последний путь…

 

 

УБИЙСТВО СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР
(хроника ростовских газет за февраль–март 1911 года)

Весь город вчера с раннего утра был потрясен разнесшимся с быстротой молнии слухом о зверском убийстве известных здесь супругов Тартаковер, владельцев крупного магазина галантерейных товаров «Конкуренция» на Большой Садовой улице, дом № 59. Преступление это совершено в ночь на 18 февраля. Преступники проникли в квартиру Тартаковер, в имении Кукса на Темерницкой ул., близ угла Соборного пер., № 80, находящуюся в третьем этаже здания во дворе. Супруги Тартаковер в то время спали, спала и их прислуга, помещавшаяся в кухне. Как передают из одних источников, во втором часу ночи прислуга услышала стук во входную дверь, которую и открыла. Трое ворвавшихся неизвестных молодых людей, под угрозой смерти, приказали ей молчать, увлекли ее обратно в кухню и там туго связали веревками по рукам и ногам.

Затем злоумышленники прошли в квартиру и там начали свою кровавую расправу. Борьба супругов Тартаковер с преступниками была, очевидно, упорна и продолжительна. Крики несчастных услышаны были соседними жильцами. Последние, однако, сначала не придали этому особого значения, а когда, приблизительно через полчаса после того, кое-кто из жильцов бросился в квартиру Тартаковер, то им представилась следующая ужасная картина: находившаяся в кухне прислуга кричала о помощи, в квартире никого из посторонних не было, в спальной комнате лежали сильно окровавленные супруги Тартаковер. Сам Тартаковер еще подавал слабые признаки жизни; жена же его лежала неподвижно. О происшедшем немедленно было сообщено по телефону во второй полицейский участок. В квартиру Тартаковер прибыли полицейские и судебные власти с врачом, констатировавшим смерть жены Тартаковера. Его же самого немедленно отправили в городскую больницу. Прислуга Тартаковер задержана. Есть основание предполагать, что это страшное преступление совершенно с корыстной целью. Но взяли ли что-либо преступники из ценностей или наличных денег и в каком размере – пока трудно сказать. Полицией квартира Тартаковер опечатана. Вчера утром Тартаковер скончался.

Убийцы действовали холодным оружием, тупым и острым. Обоим супругам нанесены тяжкие раны в головы и другие части тела. По другой версии, преступники действовали и огнестрельным оружием. Кое-кто из соседних жильцов и соседей прилегающего района слышали револьверные выстрелы. Но стреляли также и жильцы по убегавшим преступникам. У погибших супругов огнестрельных ран не обнаружено. По той же версии, убийство это совершено из мести, но для утверждения этого пока не имеется данных.

Убийцы еще не обнаружены.

На месте этого из ряда вон выходящего происшествия вчера с рассвета толпилась масса народа. Здесь в течение вчерашнего дня перебывал, можно смело сказать, весь город.

Вчера властями, кроме квартиры погибших, запечатан также и принадлежащий им магазин галантерейных товаров (на Б. Садовой ул.). Тартаковер ежедневно сам в 8 часов утра открывал магазин и затем оба находились в нем весь день. Квартиру Тартаковер занимал небольшую; свободная часть ее сдавалась двум одиноким квартирантам. Последние, между прочим, также узнали о появлении в квартире Тартаковер преступников. Когда квартиранты сделали очевидную попытку помешать злодеянию во время борьбы преступников со своими жертвами, то услышали грозный окрик злодеев. И квартиранты решили выйти из своих комнат и затем стрелять из револьверов только тогда, когда преступники уже выбежали из квартиры. Эти квартиранты и несколько других соседних жильцов усадьбы видели бегущих преступников через двор в ворота к Темерницкой ул.

В квартиру вошли трое молодых людей, которых впустила в квартиру прислуга Тартаковер – крест. Дурасова, а мальчик, служащий в магазине убитых, открыл им парадную дверь. Мальчик этот, в числе других своих сверстников, также служащих в магазине Тартаковер, находился в особой комнатке в коридоре парадного входа, под лестницей, в первом этаже. Когда он услышал стук в парадную дверь, то поднялся со своей постели, вышел из комнатки и открыл дверь. В это время все остальные мальчики спали и ничего не слышали. Войдя в коридор, злоумышленники набросились на открывшего им дверь мальчика и, приказывая ему молчать, ударили его каким-то тупым твердым орудием по голове, вследствие чего он потерял сознание. Так после, по рассказам осведомленных в этом деле лиц, заявил этот мальчик. Прислуга Тартаковер – Дурасова также заявила, что злоумышленники связывали ей руки и ноги, оглушили ее несколькими ударами тупого тяжелого орудия в голову. Руки Дурасовой поцарапаны и окровавлены. Чинами полиции был арестован сторож имения Кукса. Сторож ночью охранял имение. Ворота (железные) он обыкновенно запирал на замок после 11 часов ночи, но никогда не позже полуночи; в ночь же происшествия ворота оказались незапертыми и во время убийства.

Первое сообщение об убийстве в газете «Приазовский край» (19.02.1911).

Арестованная прислуга Тартаковер – уже пожилая женщина и прослужила у своих хозяев с лишком 12 лет. Погибшие супруги Тартаковер были в возрасте около 60 лет. У них есть сыновья и дочери. В последнее же время супруги жили одиноко. Никого из детей сейчас в Ростове нет: сыновья живут за границей, а две дочери, из которых одна (старшая) замужем, находятся в столицах России. Детям Тартаковер вчера посланы были телеграфные извещения о происшедшем.

Григорий Тартаковер по доставлении в больницу вскоре скончался, не приходя в сознание, так что о происшедшем не мог сделать никаких указаний.

Вчера днем в толпе любопытных у имения Кукса, между прочим, говорили о телеграмме, на днях полученной покойным из-за пределов города, в которой кто-то будто бы анонимно предупреждал супругов Тартаковер о грозящей им опасности. Об этой телеграмме вчера и в городе было много различных толков. Немало и версий касательно мотивов преступления. Об одной из них – убийство из мести – указано выше. Наиболее же вероятным из всех версий является предположение, что преступники пришли к супругам Тартаковер с корыстной целью. Погибшие супруги были богаты. Их галантерейный магазин под названием «Конкуренция» – одно из крупных такого рода предприятий в городе – делал большие обороты. В магазине было много служащих, при магазине же находилась и контора. Кассой заведовал особый служащий. Дневную выручку, всегда в значительной сумме, владелец не оставлял на ночь в кассе магазина, а с закрытием магазина уносил с собою.

По обстановке судя, убийцы сначала набросились на жену, а затем принялись за самого Тартаковера. По-видимому, первую убийцы поразили не сразу – всё ее тело в ранах и уже мертвой лежала она поперек постели. Борьба преступников со второю жертвою, как нужно полагать, была незаконченной и преступники оставили свое ужасное дело в момент поднявшейся тревоги из опасения быть задержанными. Среди всех предположений и догадок относительно личности преступников есть предположение господствующего характера, что преступление – дело рук людей, знающих своих жертв и хорошо знакомых как с расположением квартиры Тартаковер, так и со всеми входами и выходами дома Кукса. Вчера весь день полицейскими и судебными властями производились дознания.
Хоронить супругов Тартаковер не будут до прибытия в Ростов их дочерей.

---------------------------

Другой наш корреспондент сообщает следующее:

Перед домом
На улице около дома густая толпа народа. Носятся самые невероятные слухи. Говорят, что оба супруга Тартаковер изрезаны в куски; говорят о том, что в этот день Тартаковер получил крупную сумму денег и не успел ее внести в банк.
Как всегда, толпа высказывает сотни предположений, рождающихся мгновенно и тотчас же становящихся достоверными.

Показания магазинного мальчика
Те же, кто может пролить свет хотя бы на внешнюю обстановку убийства, говорят так:
Мальчик Иван. – Мы, я и трое других мальчиков, вернулись около половины 12-го часа ночи из бани и тотчас же легли спать. Спим мы внизу. Ночью мы проснулись от шума и криков. Один из нас побежал наверх, в кухню, но когда увидел связанную кухарку, то бросился вниз и попал в квартиру француза, там и остался. В это время в парадную дверь уже стучала полиция; дверь выломали, и полицейские, направив на нас револьверы, остановили нас перед лестницей – мы хотели тоже побежать в квартиру. Скоро в подъезде набралось много городовых, полиция, и все пошли наверх и Городецкий с ними.

Квартирант Г.Я.Городецкий
Служащий на пивоваренном заводе Чурилина, Г.Я.Городецкий, занимал в квартире Тартаковер комнату.

Он первым услыхал шум в квартире и крик хозяев. Он отворил дверь и крикнул: «Кто там?» Ему спокойным ровным голосом ответили: «Молчи, или будем стрелять!» Городецкий взял из-под подушки браунинг, выбежал на балкон (во дворе) и выстрелил один раз, потом браунинг перестал действовать. Городецкий сбежал во двор, нашел во дворе сторожа, рассказал ему, что наверху режут, и велел ему открыть ворота. Выбежав на улицу, Городецкий стал кричать.
– Что вы скажете об убийстве?
– Ничего не понимаю. Неизвестно, как вошли убийцы, как вышли. Ведь никто их не видел выходящими.

Квартирант Гершкович
Он вернулся около первого часа ночи домой и лег спать. Всё было спокойно. Когда послышался шум в комнатах Тартаковер, Гершкович сначала подумал, что это шумят в реальном училище г. Шкитко. Но когда шум увеличился и соседний квартирант Городецкий крикнул: «Кто там», то и Гершкович, приотворив дверь из комнаты, спросил: «Кто там?» В ответ он услышал: «Сиди в своей хате, не то и тебя зарежем».

Гершкович замкнул дверь на замок изнутри и стал звать в окно на помощь.

Кухарка Дурасова
Пожилая женщина, служит у Тартаковер 12 лет. Сейчас она под арестом, и ее показания даем в пересказе мальчика Ивана и г. Городецкого. Ночью в кухню ворвались двое молодых людей в масках. Связали ее, заткнули тряпкой рот. Один ткнул ее в руку ножом и сказал: «Молчи, старая карга, а то прирежем!» Потом ворвавшиеся побежали в хозяйские комнаты. Из спальни долго слышались крики г-жи Тартаковер. Потом всё смолкло. И убийцы снова прошли через кухню со словами:
– Ну, теперь уж ничего не сделаешь – всех взбаламутили. Идем!

Дворник
Его разбудили крики Городецкого и шум. Когда он вышел из своей квартиры во двор, то около ворот уже стояли ночные караульщики и городовые. Барыня уже была мертвая, а барин еще дышал и что-то всё говорил – что, разобрать было нельзя.

В больнице
В четвертом часу утра супругов Тартаковер доставили в Николаевскую городскую больницу. Труп г-жи Тартаковер отправили прямо в мертвецкую. Дежурный врач, хорошо знавший Тартаковера, не узнал его: так было обезображено лицо покойного. Тартаковер был в бессознательном состоянии, из носа и изо рта шла кровь, что показывало о раздроблении черепных костей и кровоизлиянии в мозг. Лицо опухшее, глаза закрыты темно-синими, сильно отекшими веками. На голове, выше лба, две продольных, проникающих до кости раны, нанесенные тупым орудием; такая же рана на затылке; три раны на лице: около глаза, на подбородке и на верхней губе; одна колотая рана в левой области груди, правее и ниже левого соска; другая, тоже колотая рана, в области живота и резаная рана на руке. Большие опухоли на руках, около кистей. Не приходя в сознание, Тартаковер скончался в пятом часу утра. Убийцы работали, видимо, «фомкой» и финским ножом.

В мертвецкой
Мрачный подвал, куда проникает слабый свет. На лавках и на полу около десятка трупов. Среди них трупы Тартаковер. Г-жа Тартаковер обезображена еще больше. Заплывшие глаза, всё лицо в крови, на левом виске рана, нанесенная тупым орудием, – мятые, неровные края, сгустки крови в волосах, в крови руки. Труп до груди завернут в простыню. Страшная, трудно описуемая картина.

---------------------------

Причина убийства не выяснена еще. Был ли тут грабеж или, как говорят, месть (?) – неизвестно. Странно, как убийцы проникли в дом. Парадная дверь внизу оказалась запертой, а убийц и след простыл. Тартаковер имели одну прислугу: горничная же была рассчитана недели за две перед этим. Взяли ли что убийцы или нет, тоже не установлено. Мальчик Иван говорит, что нет пальто и шапки г. Тартаковера. Предполагают, что в пальто были все ключи, но насколько это верно – неизвестно. Убийцы, как говорят, оставили в квартире свою фуражку, запачканную в крови, и маски – одну нашли в спальне, другую – в передней.

В городе это зверское убийство взволновало всех. Супруги Тартаковер пользовались общим уважением.

«Приазовский край», 19 февраля 1911

Крайнее слева – здание городской администрации. А трехэтажное здание рядом с ним – это дом Игнатенко, в котором находился магазин Г.Я.Тартаковера «Конкуренция» (Большая Садовая ул., № 59). Предоставлено Г.Семеновым (Ростов-на-Дону).

К УБИЙСТВУ СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР

Так зверски убитые на собственной квартире супруги Тартаковер известны в Ростове более 30 лет. Их магазин по Б. Садовой ул., в доме Игнатенко, знаком почти каждому ростовцу. Из маленькой скромной лавочки магазин «Конкуренция» за тридцать лет превратился в большое торговое предприятие, которое, однако, продолжало развиваться под непосредственным наблюдением супругов Тартаковер, бывших рабами своего дела. Все тридцать лет беспрерывно так трагически погибшие Тартаковеры стояли на страже своей торговли, что называется, не доедали, не досыпали, укрепляя благополучие своего предприятия. Несмотря на относительное материальное благосостояние, и муж и жена Тартаковеры вели очень скромный образ жизни и экономили во всем. Супруги знали только дело и свою квартиру.

Чуть ли не накануне ужасной катастрофы покойный, ввиду ожидаемой конкуренции, готовился к некоторым улучшениям своего дела. (…) Все доходы от предприятия покойные вносили в дело же, для его расширения, вследствие чего свободным «богатством» не обладали.

«Южный телеграф», 20 февраля 1911

К УБИЙСТВУ СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР

Ужасное злодеяние, жертвой которого сделались супруги Тартаковер, продолжает волновать население города. Как мы узнали, в пятницу, 18 февраля, днем служащими магазина «Конкуренция», принадлежащего Тартаковер, была получена от дочерей последних ответная телеграмма о том, что они выезжают в Ростов для присутствования на похоронах. Предполагается отстрочить погребение до прибытия также и сыновей Тартаковер из-за границы. Нам сообщают, что в настоящее время в квартире Тартаковер властями обнаружены явные признаки покушения на грабеж, но пока еще не выяснено, унесли ли убийцы что-либо из ценностей. Это может быть определено лишь по приезде сюда дочерей покойных супругов. (…)

«Приазовский край», 20 февраля 1911

ЗАДЕРЖАНИЕ УБИЙЦ г.г. ТАРТАКОВЕР

21 февраля были задержаны убийцы семьи Тартаковер. Так как убийцы захватили с собой некоторые вещи покойных, то по этим следам полиция разыскала одного участника этого гнусного преступления. Задержанный, после некоторого запирательства, выдал всех участников, причем трое из них уже задержаны. (…)

«Ростовская копейка», 28 февраля 1911

АРЕСТ УБИЙЦ СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР

Вчера весь день в городе циркулировали слухи об аресте убийц супругов Тартаковер. Как оказалось, всех участников этого страшного злодеяния было пять человек, из них активное участие в убийстве принимали четверо, пятый же, как говорят, играл роль вожака преступников, которых он провел в квартиру Тартаковер, снабдив их всеми необходимыми указаниями. Арестованы злодеи чинами местной сыскной полиции в разных частях города в воскресенье, 20 февраля. В этот день было арестовано четверо. Личности задержанных преступников еще не установлены. Все они – молодые люди. Некоторые из них уже сознались в убийстве Тартаковер. Как мы узнали, по первым показаниям арестованных, последние совершили убийство с целью грабежа, но они не были намерены убивать супругов Тартаковер, а рассчитывали связать их веревками. Для этого они, по их показаниям, разбудили спавших Тартаковер и заявили им о цели их появления в квартире, приказывая под угрозой жестокой расправы молчать. Но покойная Тартаковер первая в ужасе вскочила с постели и начала кричать, призывая на помощь.

Родители Тартаковера: Герман (Григорий) Яковлевич и Наталья Ефимовна. Фото из приложения № 9 к газете «Приазовский край» (27.02.1911). Публикуется впервые.

Это, как выясняется, и был момент, когда крики в квартире Тартаковер были услышаны соседними квартирантами убитых супругов. На кричавшую Тартаковер преступники и набросились, нанося ей удар за ударом различными тупыми и острыми орудиями, куда попало. Несчастная, находясь в своей постели, изрезанная и окровавленная, под орудиями убийц продолжала оказывать им энергичное сопротивление. Одновременно пробудившийся Тартаковер в свою очередь призывал на помощь и затем бросился на преступников. Он не был ничем вооружен; тем не менее Тартаковер схватил одного преступника, бросил его на пол и, навалившись на него, стал душить его за горло. Напрягая все свои силы, покойный едва не задушил под собой преступника, и когда тот стал уже хрипеть, другие преступники бросились к Тартаковеру, причем один из них ударил его так называемой «фомкой» (железное тяжелое и тупое орудие грабителей) по голове. Потеряв сознание, Тартаковер тут же и сам свалился. Однако он вскоре пришел в себя. После того преступники продолжали кровавую расправу над ним. Но уже недолго сопротивлялся несчастный: несколько новых ударов по голове лишили его чувств. С женой Тартаковера, как уже сообщалось по предположениям, преступники покончили раньше. Несчастная умолкла, когда лишилась чувств после полученного удара ножом в шею.

Затем, как уже известно, преступники, испугавшись поднятой жильцами тревоги, удалились из квартиры Тартаковер. Выйдя на улицу, они разделились: один направился по Темерницкой улице, к западной части города, а остальные трое пошли по той же улице в противоположную сторону. Дойдя до Николаевского пер., т.е. квартал от дома Куксы (на Соборном пер.), где совершено злодейство, убийцы попрощались, пожав друг другу руки, и разошлись каждый в свою сторону. Несмотря на поднявшийся на Темерницкой ул. в указанном районе шум, револьверные выстрелы и общую тревогу, – никем только что обагрившие в крови руки убийцы не были замечены, заподозрены, преследуемы. Убийцы шли тихо, держась спокойно.

Арестованы убийцы в домах на месте своего жительства; один из них задержан в квартире своей сожительницы, где чинами полиции устроена была для него ловушка. В квартире одного преступника, ранее заподозренного в этом преступлении, при обыске обнаружены бумажные обрезки, совершенно тождественные по качеству, цвету и размерам с бумажными масками, найденными полицией на месте преступления – в квартире Тартаковер. В этих масках, впоследствии брошенных преступниками на пол комнаты, они вошли в квартиру Тартаковер.

Вчера прибывшие из Петербурга дети покойных взяли их тела из мертвецкой городской больницы на квартиру. Похороны предполагаются сегодня, 22 февраля.

«Приазовский край», 22 февраля 1911

К УБИЙСТВУ СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР

I
(…) Несомненно, заранее обдуманное ограбление было приведено в исполнение при очень благоприятных для грабителей условиях. В огромном доме Куксы в стороне Темерницкой улицы имеется только одно жилое помещение – квартира покойных, соседей никого, так что на крики ограбляемых и убиваемых о помощи никто отозваться не мог. Мальчик, спавший в квартире и, как пятилетний служащий, пользовавшийся доверием хозяев, сам оказался соучастником преступления. Что же касается квартировавших у Тартаковер жильцов – гг. Гершкович и Городецкого, то хотя они и слышали шум и крики, но, по-видимому, парализованные ужасом, не рискнули подать помощь несчастным; крик они подняли уже после того, как преступники скрылись.
II
Преступники изловлены. Они долго отрицали свою причастность к убийству, но затем двое из них сознались под влиянием улик и толково веденного допроса. До сознания один из преступников имел очень непринужденный вид, хохотал, пел песни и вообще всячески отрицал свою прикосновенность к преступлению.
(…)
VI
Два сына Тартаковер проживают в Австро-Венгрии – один известный шахматист, другой на военной службе. Младшая дочь покойных учится в Петербурге и о случившейся трагедии ничего не знает.
VII
Всех арестованных пять человек. Все они содержатся порознь – в пяти полицейских участках.
VIII
(…) На днях полицейское дознание будет закончено, и тогда станут известны имена убийц, мельчайшие детали преступления. Пока же известно, что все пять задержанных в преступлении сознались.

Интересны подробности работы агентов сыскного отделения. К одному из заключенных впустили агентов, очень ловко разыгравших роли заключенных преступников. Пред участником убийства – служащим в магазине Тартаковер агенты бахвалились количеством совершенных преступлений, цинично раскрашивая подробности своих мнимых убийств. Преступник, молодой человек лет 18, поддался на эту уловку и рассказал агентам всё, как совершено было преступление. В прошлом этого преступника, поскольку его могли знать за 5-летнюю службу у Тартаковер, не было ни одного случая, предуказывавшего возможность его участия в таком ужасающем своей жестокостью убийстве. Было лишь то, что, когда пинкертоновщина и другая уголовная литература заполняла собою книжные рынки, он с жаром набросился на нее и воображал себя в ролях всех персонажей этой безграмотной макулатуры, смакующей прелесть жизни преступников, всяческих отбросов человечества и подвиги сыщиков.

Замечавшие это увлечение молодого человека сыскною литературою говорили ему: «Доведет тебя до каторги это пристрастие к таким книжкам». Предсказание сбылось. Из увлекающегося уголовной литературой он сделался сам преступником и будет, пожалуй, служить материалом для уголовного «романиста». Ему приписывают впуск своих товарищей в квартиру Тартаковер. По всей вероятности, им были сказаны квартиранту Гершковичу, спросившему, кто пришел, слова: «Ступай в свою хату». После убийства он держался не совсем обыкновенно, нервничал, смущался. Передают, что убийцы, такие же юнцы, как и служащий, выпачкавшись кровью во время борьбы, пошли обмываться на реку Дон и побросали туда свое окровавленное платье.
(…)
X
21 февраля открыли в присутствии австрийского консула впервые после убийства магазин. Пришлось взломать замки, так как ключи находились в кармане пальто покойного. Пальто же убийцы взяли с собой и, как говорят, продали, а ключи бросили в р. Дон. После похорон приступят к описи товаров в магазине.
XI
Трупы покойных набальзамированы и уложены в цинковые гробы. (…)

«Южный телеграф», 23 февраля 1911

К УБИЙСТВУ СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР

Всё, что только имеет какое-либо прикосновение к делу об убийстве супругов Тартаковер, приковывает внимание населения, глубокособолезнующе относящегося к происшедшему несчастью. Супругов Тартаковер знал весь город. Все, соприкасавшиеся с ними в магазине покойных и вне его, отзываются о них с самой лучшей стороны. Скромные, вежливые и вообще хорошие люди, покойные супруги по заслугам снискали к себе всеобщее уважение. Еще когда их изуродованные тела находились в подвале городской Николаевской больницы, двор больницы был полон горожан, желавших увидеть покойных. Магазин Тартаковер, весь покрытый траурными материями, привлекает к себе внимание прохожих, останавливающихся подолгу около него. Третьего дня и вчера около квартиры Тартаковер (по Темерницкой ул.), куда перевезены тела из больницы, толпится много народа. В Ростов съезжаются дети и родственники покойных. На наружных дверях квартиры приклеена записка о том, что похороны г. Тартаковера состоятся в четверг, 24 февраля, в час дня; а г-жи Тартаковер – в пятницу, 25 февраля, так как покойные принадлежали к различным вероисповеданиям: он был лютеранин, а жена его исповедовала иудейство. Желающие проститься будут допущены в квартиру сегодня, 23 февраля, с десяти часов утра.

«Приазовский край», 23 февраля 1911

Объявления о похоронах («Приазовский край», 23.02.1911).

К УБИЙСТВУ СУПРУГОВ ТАРТАКОВЕР

I
Вчера г. градоначальником отдан следующий приказ: «Представлявшееся крайне загадочным и далеким от раскрытия убийство супругов Тартаковер, имевшее место в ночь на 19-е сего февраля, оказалось быстро выясненным во всех деталях с задержанием как непосредственных участников, так и вдохновителя преступления, благодаря исключительно усердию и умелому ведению дела розыска со стороны чинов ростово-нахичеванской городской полиции, а именно заведующего сыскной частью, коллежского секретаря Блажкова и пристава 3-го участка, коллежского асессора Новикова, коим за их выдающуюся энергию и труды по розыску объявляю мою благодарность».
II
Задержанные участники убийства под усиленным конвоем, скованные, отправлены из полицейских участков в тюрьму. По слухам, задержано еще 3 преступника, причастных к убийству. Всего, следовательно, задержано 8 преступников, из которых несколько человек отбывали уже тюремное заключение за различные мелкие «дела». Самому старшему из задержанных преступников 26–27 лет, другому 24 года, а остальные – зеленая молодежь, от 17 до 20 лет. Среди задержанных есть один грузин, остальные – русские. От лиц, близко знавших служащего в магазине Тартаковер – принимавшего участие в убийстве, нам пришлось услышать такую характеристику его: «Подозрительный в высшей степени, обещавший какое-нибудь специфическое преступление». О нем предупреждала хозяев и полиция. Г-жа Тартаковер хотела его уволить, но муж ее не верил и был против увольнения приказчика, прослужившего у него 5–6 лет. Наконец, недели за две до преступления г-жа Тартаковер заявила будущему убийце, чтобы он искал себе место; при этом она обещала дать ему наградных, хорошие письменные и устные референции, лишь бы только избавиться от неудобного приказчика.
III
С утра у дома, где помещается квартира покойных, большая толпа. Женщины заполнили тротуар у парадных, улицу и с нетерпением ждут возможности попасть в дом, чтобы взглянуть на жертв преступления. Два городовых у парадных впускают посетителей небольшими группами и с трудом удерживают напор толпы. Вошедшие в дверь тесно жмутся друг к другу, быстро проходят лестницу, коридор и попадают в комнаты, где стоят гробы. В первой комнате стоит весь в венках гроб с покойницей. У гроба сидят две, все в черном, женщины. Одна из них дочь покойной. Лица закрыты густыми черными вуалями. У гроба покойницы никто не останавливается. Гроб закрыт, лица покойницы не видно. Его обезобразили до неузнаваемости, и дочь не хочет, чтобы ее мать видели обезображенной.

Во второй комнате гроб покойника. Лицо открыто. На нем глубокие царапины, следы ударов. Глаза плотно закрыты. Череп прикрыт марлей, т.к. рассечен во многих местах. Из этой комнаты посетители выходят во двор и через калитку на улицу.

«Южный телеграф», 24 февраля 1911

К УБИЙСТВУ ТАРТАКОВЕР

Бессмысленное, варварское убийство супругов Тартаковер в нашем городе взволновало и ошеломило всё ростовское население. Оно произвело на него такое сильное впечатление, что все другие местные факты и явления отступают на задний план, и мы только говорим об этом страшном злодеянии.
И все эти дни перед домом, где проживали покойные Тартаковер, и в их квартире перебывал, можно сказать, весь Ростов, который хорошо знал так трагически погибших супругов. (…)

«Приазовский край», 24 февраля 1911

ПОХОРОНЫ Г.Я.ТАРТАКОВЕРА

Вчера, 24 февраля, в Темерницкую улицу, к квартире трагически погибших Тартаковер с раннего утра стала стекаться из разных частей города публика. С утренним поездом к началу похорон приехали из-за границы два сына Г.Я.Тартаковера.

Николаевский переулок. Вдалеке слева – здание городской администрации, напротив которого, на другой стороне переулка, находился магазин «Конкуренция». Предоставлено Г.Семеновым (Ростов-на-Дону).

К 2 часам дня толпы народа буквально запрудили часть Темерницкой улицы, между Соборным и Николаевским переулками. Вскоре после 2-х часов прибыл австрийский консул проститься с усопшими и лютеранский пастор для совершения погребального обряда. В комнате, где стоял гроб, кроме близких родственников покойного, дочерей и сыновей никого не было. Пришедшие знакомые поместились в коридоре. Пастор прочитал отходную молитву и на немецком языке произнес речь, которая произвела на присутствующих глубокое впечатление. После этого наступил момент прощания с прахом. Дочери в истерике тяжко рыдали; многие из присутствовавших не могли удержаться от слез. Сыновья и племянники покойного с трудом вынесли по узкой и длинной лестнице гроб и установили на катафалк.

На гроб покойного было возложено много венков: от дочерей, сыновей, близких родственников, прис. пов. Гутермана, нескольких известных фирм и многих других. Весь убранный цветами катафалк с гробом с трудом двинулся среди массы публики по Темерницкой улице, Казанскому переулку и Большой Садовой улице. Достигнув на Б. Садовой улице места, где помещается магазин Тартаковер, печальная процессия остановилась и после произнесения пастором молитвы двинулась далее. Народ запрудил всю улицу, так что движение трамвая на некоторое время было приостановлено. Печальная процессия, повернув по Таганрогскому проспекту, направилась к лютеранскому кладбищу, где и был предан земле прах покойного.

«Приазовский край», 25 февраля 1911

ПОХОРОНЫ Г.Я.ТАРТАКОВЕРА

(…) Толпа к концу пути значительно поредела. Надгробное слово, произнесенное пастором, прерывалось плачем родственников покойного. По окончании проповеди гроб был опущен в могилу, после чего все печально разошлись.

«Южный телеграф», 25 февраля 1911

Евангелическо-лютеранская кирха во имя Святых апостолов Петра и Павла. При ней было небольшое кладбище, но оно не сохранилось… Предоставлено Г.Семеновым (Ростов-на-Дону).

ПОХОРОНЫ Н.Е.ТАРТАКОВЕР

Вчера, 25 февраля, происходили похороны второй жертвы ужасного преступления на Темерницкой улице. Похороны Н.Е.Тартаковер, как и похороны ее супруга, привлекли массу народа, и около дома Куксы улица снова была запружена родственниками, знакомыми и посторонними лицами, пришедшими отдать последний долг Н.Е.Тартаковер. На гроб покойной были возложены венки и цветы от сыновей, дочерей и сестры, а также от служащих и других лиц. Около 12 час. дня в квартире раввином было совершено над гробом богослужение, во время которого пел хор певчих. Затем родные и знакомые стали прощаться с останками. Снова послышались рыдания детей, родственников и знакомых. Снова слезы и стенания. После отпевания гроб был поднят и вынесен родственниками на улицу. Похоронная процессия, сопровождаемая массою народа, двинулась по Темерницкой улице и другим улицам на Большую Садовую и остановилась против магазина Тартаковер, где была прочтена заупокойная молитва. Тело покойной Н.Е.Тартаковер было предано земле на еврейском кладбище.

Печальная процессия сопровождалась такой же массою народа, как и накануне, при похоронах Г.Я.Тартаковера. И видно было, что впечатление, произведенное убийством супругов Тартаковер, еще не изгладилось из памяти ростовского населения и сочувствие его к несчастным жертвам нисколько не ослабело.

В гуще толпы
Толпа. Она всё увеличивается, заполняет улицу, переулки, уже негде проехать; городовые расчищают узкий проход для гроба.

Отворяется дверь и на улицу доносится пение хора. Выносят гроб, начинается «кадыш». Толпа благоговейно смолкает. Рыдает голос кантора, оплакивая мертвых. Красивая, стонущая музыка – ее принесли с далекого востока, где умеют люди огненными словами высказать и горе, и радость, и усилить мощь слов яркой музыкой.

Я стою в самой гуще толпы. Вокруг меня теснятся женщины – стонущая горем и тоской мелодия захватила их, – женщины плачут. Я вижу хмурые лица мужчин.

Рыдает кантор. Ему вторит хор. Поют нестройно. Но сейчас это так надо: горе не может литься стройной песней; как стон и рыдание, так и похоронное пение идет из глубины груди, смешивается со слезами.

Гудят басы, тонкой, плачущей волной подымаются голоса дискантов и альтов. Ветер рвет мелодию и клоками несет ее вверх, к хмурому небу.

Стихает молитва кантора.

Трогается шествие вверх по Темерницкой. Тихо колышется гроб на белых лямках в такт несущим.

На Большой Садовой ул. уже с 12 часов дня тротуары заполнены народом, ожидающим «кадыша» у магазина. Из-за угла показываются первые ряды провожающих гроб, и быстро, в несколько минут, вся часть улицы от реального училища до Казанского переулка – сплошное море голов.

Снова рыдает кантор, вторят певчие.
– С похорон Когана никого еще не провожали так ростовцы, – говорит кто-то около меня.
– Труженица была покойница, царство небесное ей, – это уже пожелание христианское. Оглядываюсь. Крестится пожилая женщина в платочке.

Шествие трогается дальше по Садовой ул., сворачивает на Таганрогский проспект и тонет в тумане хмурого дня.

Толпа тает.

Л.
«Приазовский край», 26 февраля 1911

Гвардейская площадь в Ростове-на-Дону. На месте трех девятиэтажных домов (слева от танка, первого дома не видно) находилось то самое еврейское кладбище… Фото А.Бушкова (Ростов-на-Дону).

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

Милостивый государь, г. редактор!

Не откажите уделить немного места в редактируемой вами уважаемой газете, чтобы высказать несколько слов над свежей могилой трагически и безвременно погибшей Натальи Ефимовны Тартаковер.

Несомненно, все возмущены этим бессмысленным и жестоким убийством, все сожалеют о несчастных жертвах, но не все могут знать, что в лице покойной Н.Е. общество потеряло идейного, принципиального, отзывчивого и добрейшей души человека, в полном смысле и значении этого слова, творившего добро в тиши, скромно и без рисовки. Знали это близкие и знаю это я, который совсем незадолго до ее смерти имел случай в этом убедиться.

Близкое мне лицо, по сложившимся обстоятельствам, случайно и неожиданно оказалось в крайне критическом положении, последствием чего, в лучшем случае, явилось бы полное расстройство и разрушение всей будущности этого лица. Случайно об этом стало известно покойной Н.Е., которая, не будучи совершенно со мною не знакома, сама вызвалась прийти мне на помощь и найти выход из этого опасного и затруднительного положения, имея на это некоторые косвенные данные. Миссия эта была далеко не из легких, предстояло потратить немало труда и энергии, но покойная, ни перед чем не останавливаясь, добилась в конце концов желанного результата и полного успеха, о чем немедленно оповестила меня письменно. Когда я явился к ней выразить свою признательность за оказанную мне редкую услугу, я был вначале крайне поражен поведением и душевным состоянием покойной. Оказалось, что мы поменялись ролями: вместо того, чтобы выслушать, как должное, мою благодарность, Н.Е., вся растроганная, радостная и со слезами умиления на глазах, жала мне руки и бесконечно благодарила меня, благодарила, по ее словам, за то, что я представил ей случай быть мне полезной и оказать большую услугу.

Я никогда не забуду тех дорогих слов, слышанных тогда мною из уст человека, который на вид будто поглощен лишь своими личными интересами.

«Вы не можете себе представить, – говорила она, – как я безгранично рада и счастлива, когда мне представляется случай, как теперь, сделать что-либо хорошее для ближнего. Я полагаю, что каждый должен чувствовать себя в высшей степени нравственно удовлетворенным, когда ему представляется возможным сделать что-либо хорошее».

Теперь, дорогой друг человека, тебя уже нет в живых. Спи же мирно, добрая душа, и да будет тебе легка земля, – я уверен, что многие, как и я, будут оплакивать твою преждевременную кончину и навеки сохранят о тебе самую светлую и добрую память.

Иосиф С. Фельдман
«Приазовский край», 27 февраля 1911

К УБИЙСТВУ ТАРТАКОВЕР

Как нам сообщили из официального источника, по делу об убийстве четы Тартаковер полицией арестованы следующие лица: кр. Харьковской губ. Михаил Костюков, 20 лет, проживавший в д. № 101 по Верхне-Бульварной ул.; ростовский мещ. Борис Никитенко, 20 лет, не имевший здесь определенных занятий и квартиры и недавно прибывший в Ростов из Царицына, где отбывал за разные преступления тюремное заключение в течение 1 года и 6 месяцев; профессиональный вор, мещ. гор. Раненбурга Алексей Бабин, 17 лет, также не имевший определенных занятий и квартиры; служащий в магазине Тартаковер кр. Таганрогского округа Иван Прилуцкий, 17 лет, проживавший в квартире убитых, и (в ночь на 23 февраля) кр. Нижегородской губ. Георгий Еговитов, 28 лет, проживавший в Нахичевани (Нахичевань-на-Дону, город на правой стороне реки, ныне входит в Ростов-на-Дону.С.В.), по 7 линии, в д. № 26.

Из них Костюков и Бабин, отправляясь на преступление, вооружились большими складными ножами, а Никитенко захватил небольшой, фунтов в 6 весом, воровской ломик («фомку»). Костюков изготовил маски, в каких убийцы появились в квартире жертв, а Еговитов раскрасил эти маски.

Прилуцкий, поджидавший в ночь на 18 февраля своих сообщников, открыл им изнутри парадную дверь квартиры покойных и проводил их наверх, дав связку ключей от остальных дверей. Около связанной на кухне прислуги Тартаковер Марии Дурасовой оставался Бабин, и, когда она заворочалась во время криков убиваемых хозяев, раз-два пырнул ее ножом. Никитенко первый бросился на проснувшуюся, когда преступники зажгли в спальной спичку, и закричавшую Наталью Тартаковер. Вскочивший Тартаковер бросился на Никитенко и, схватив его за горло, едва не задушил его. На шее у Никитенко остались царапины от рук Тартаковера. Костюков и Еговитов помогли освободиться товарищу, который, озверев, принялся колотить ломом по головам несчастных жертв, начав с жены. Когда под его ударами свалился муж, он накрыл голову жертвы подушкой и стал душить. Обоим супругам, уже получившим смертельные повреждения черепов, Костюков нанес несколько глубоких ножевых поранений и с ножом бросился разыскивать в спальной деньги.

В это время поднялась тревога. Никитенко крикнул бегавшим в коридоре в одном белье людям, чтобы они спрятались, и пригрозил им стрельбой. После этого злодеи кинулись уходить. Убегая, Никитенко надел пальто и шапку Тартаковера, а свою шапку, свалившуюся во время борьбы с жертвами, оставил на квартире. Взятые пальто и шапку Никитенко на другой день утром продал неизвестному близ Нового базара за 5 руб. Кроме этих вещей, убийцы ничего не взяли из квартиры Тартаковер. В квартире Костюкова нашли кусок веревки, тождественный с тою, какою преступники связали на кухне Тартаковер их прислугу, и обрезки картона, тождественного с тем, из какого были изготовлены маски, причем некоторые обрезки вполне подошли к отверстиям в масках, сделанным для глаз.

Арестован был полицией также и родственник приказчика Прилуцкого, кр. Лука Плеханов, в квартире коего (Крепостной пер., д. № 49) Прилуцкий познакомился с руководителями преступления Еговитовым и Костюковым.

Ввиду выдающейся дерзости преступления и резкого нарушения им общественного спокойствия, г. градоначальник обратился к г. войсковому наказному атаману с представлением о желательности предать убийц военному суду для суждения по законам военного времени.

«Приазовский край», 5 марта 1911

«Ростовский н-Д. листок» пошел еще дальше, напечатав статью под заголовком «Злодеям – смерть!» (25 февраля). Но с марта местные газеты разом утратили интерес к этому делу, и о судьбе убийц узнать не удалось. Впрочем, так ли это важно? Когда недавно мы с Михаилом Соколовым заново шерстили газеты в поисках дополнительной информации, меня гораздо больше интересовал изданный тогда в Ростове сборник стихов Тартаковера. Я надеялся, что в рецензии будут какие-то сведения о Савелии или даже его снимок. Увы: следов сборника пока не обнаружилось. Хотя мы честно пролистали подшивки до осени. Можно было листать и дальше, но вряд ли сборник мог выйти в отсутствие Тартаковера, который покинул Ростов не позднее середины августа, так как уже 21-го сел за доску на турнире в Карлсбаде. К слову, сообщение в харьковской газете «Утро» о его матче с Янковичем датировано 27 июля…

Марафонский турнир в Карлсбаде, стартовавший в августе того же 1911 года, стал для Тартаковера (стоит крайний слева у колонны) первым по возвращении из Ростова. Кстати, уж не в России ли он отпустил усы?.. Фото из журнала «Wiener Schachzeitung» (№ 17/20, 1911).

Еще меня интересовала судьба магазина «Конкуренция» (или «Конкурренция» – писалось и так, и так). Судя по рекламе в ростовских газетах, это был «обширнейший на Юге магазин» галантерейных товаров: «Бальные и свадебные платья. Блузки-наброски. Полное изящное приданое от 90 до 10000 р. Белье готовое и на заказ». Уже 5 марта, через две недели после убийства, он вновь открылся. Поначалу казалось, что всё по-прежнему: «Белье. Приданое. Дамский конфекцион в огромном выборе по весьма умеренным ценам предлагает магазин “Конкурренция” Г.Я.ТАРТАКОВЕР. Наследники. Ростов-на-Дону, Б. Садовая, 59. Телефон 712» («Приазовский край, 20 марта). Но 22-го «наследники» объявили распродажу, не жалея средств на почти ежедневную рекламу. «Столовое и чайное белье. Громадные партии одеял плюшевых, атласных и байковых окончательно выпродаются» (4 апреля). Кипела работа и на Пасху: «Распродажа будет продолжаться 14, 15, 16 и всю Фоминую неделю. Дамское белье, швейцарские вышивки и кружева» (14 апреля)… Замечу в скобках: вот и объяснение, откуда Тартаковер взял деньги на издание сборника стихов. Ведь родители не имели крупной наличности («свободным “богатством” не обладали»), поскольку «все доходы» от магазина «вносили в дело же, для его расширения».

Если верить рекламе, то магазин Г.Я.Тартаковера являлся «обширнейшим на Юге» («Приазовский край», 6.02.1911).

Я не сомневался, что магазин будет продан, так как управлять таким сложным хозяйством на расстоянии невозможно: опыт родителей показывал, что для этого нужно жить в Ростове. А кто из наследников мог туда переехать?

Сыновья сроднились с Веной, да и слишком уж силен был шок от убийства. Показательна реакция Артура, получившего «сообщение об этом за игрой в шахматы в кафе “Central”. Он пришел в бешенство и объявил, что немедленно уезжает в Ростов, чтобы расправиться с кем-нибудь из убийц. Друзьям стоило немалых усилий удержать его от этого шага. Они очень хорошо знали, что Тартаковеры не были хвастунами» (Кмох).

 

Таким был Тартаковер во время последней встречи со старшей сестрой Сильвией (она родилась годом раньше, в 1886-м). Фото из брошюры «Международный шахматный турнир. Москва 1925». Автограф гласит: «Не мы играем в шахматы, а шахматы играют в нас».

Дочери? Младшая – та, что училась в Петербурге (и о которой до сих пор никто не знал), – отпадает: на роль хозяйки магазина она явно не тянет. О судьбе старшей (той, что жила в Москве и была замужем) известно лишь, что она посещала московский турнир 1925 года «в качестве зрительницы» (Кмох). Но жила ли Сильвия по-прежнему в Москве? По словам Сосонко, она «специально приехала на международный турнир» (повидаться с братом). Знать бы еще откуда? Вряд ли из Ростова: не могу представить, чтобы они с мужем вдруг решили круто изменить свою жизнь и уехали в 1911-м в провинцию «поднимать магазин»… И поди догадайся, о какой из дочерей я вычитал в книге Ю.Семенко «Шахи в Українi» (Мюнхен, 1980): «Его (Тартаковера. – С.В.) родная сестра до начала Второй мировой войны работала в Киевском театре им. И.Франко»?

Так почему же магазин не был продан? Возможная подсказка – в двух незаметных фразах из сообщений о похоронах: «Сыновья и племянники покойного с трудом вынесли по узкой и длинной лестнице гроб…» и «На гроб покойной были возложены венки и цветы от сыновей, дочерей и сестры…» Оказалось, что у Натальи Ефимовны была сестра, и вот она-то вполне могла вместе с мужем (а может, и детьми – двоюродными братьями Савелия) обосноваться в Ростове, чтобы продолжить дело…

Распродажа прошла успешно, и вскоре здание на Садовой, 59 украсила новая вывеска «Н-ки Г.Я.Тартаковер» – так теперь назывался магазин. И никаких признаков упадка! Наоборот, ассортимент стал расширяться, а вскоре из Москвы даже выписали специалиста по пошиву модной одежды. Не скупились и на рекламу. «К осени!! Получены в большом выборе: теплые блузки, капоты, матинэ, юбки. Дамское белье, мужское. Трикотажи шерстяные и пуховые» («Приазовский край», 9 октября).

…Осталось ответить на два вопроса: кто были родители и как давно они жили в Ростове? Ответ на второй отыскался в рекламе магазина: «Существует с 1879 года». Это значит, что отец с матерью приехали в город еще довольно молодыми (на момент гибели им, напомню, было «около 60 лет»). А фраза из газеты: «Все тридцать лет беспрерывно так трагически погибшие Тартаковеры стояли на страже своей торговли…» ставит точку в спорах о том, в каком году они «покинули Россию и обосновались в Вене».

С первым же вопросом полной ясности нет. Рачинский: «Отец его (Тартаковера. – С.В.) был австрийским подданным, мать – полька». «Chess Review» (март 1951): «…родился от австрийско-польских родителей…» Сосонко про мать не пишет, а отца называет «крещеным евреем, выходцем из Австрии». Думаю, ближе всех к истине Блинкина: «Родился в семье австро-польских евреев (отец – австрийский подданный, лютеранин, мать – польская еврейка иудейского вероисповедания)». Когда крестился отец? Кмох утверждает – в России, но не исключено, что это произошло еще в Австрии, а в Ростове отец только взял себе имя Григорий – да и то, скорее всего, неофициально, так как в объявлениях о похоронах он везде именуется Германом.

Эх, найти бы могилы родителей – хорошая была бы точка в статье! Но у меня в Ростове никого нет. Выручил одессит Сергей Ткаченко: «Мой ростовский друг-журналист обещался помочь с фото, если могилы сохранились». Сначала Григорий Семенов поднял материалы по еврейским кладбищам, но – тщетно: «В Ростове сейчас есть только Еврейско-татарское кладбище, основанное в 1922 году. Жаль, но первые два погоста, где хоронились евреи до установления советской власти, не сохранились». Не повезло и второй могиле: «Небольшое лютеранское кладбище находилось при Евангелическо-лютеранской кирхе во имя Святых апостолов Петра и Павла. К сожалению, оно было разрушено».

Заканчивать на минорной ноте не хочется. Помните, Кмох пишет, что «тайной страстью» Тартаковера был «перевод стихов»? Уверен: еще более тайной и сильной его страстью было стихотворчество, то есть создание собственных стихов! Шахматы же, мне кажется, с какого-то момента стали для него… ремеслом. Подтверждение «домыслам» – в признании самого Тартаковера, сделанном в самом расцвете его карьеры («Огонек», 20 декабря 1925): «Я пишу различного рода исследования по теории шахмат, анализом занимаюсь лишь постольку, поскольку этого требуют мои литературные труды. Я начал играть 11-ти лет, но лишь к 17-ти – в один год достиг значительной силы благодаря серьезной практике. Теперь уже я обычно играю поверхностно. Не могу сказать, чтобы у меня была гениальная интуиция или глубокое продумывание. Я имею большую шахматную рутину, то есть технику, и ею пользуюсь». Страстью тут, согласитесь, и не пахнет!

А вот стихи он писал запойно и вдохновенно, и никакие «пинки» литературных мэтров не могли ему помешать. И Савелия Григорьевича порадовало бы (а может, и позабавило), узнай он, что его строки войдут в антологию «Круговая чаша. Русская поэзия серебряного века. 1890–1920-е годы» (Рудня – Смоленск, 2002), а его самого назовут в рецензии «сильнейшим рифмовальщиком из международных гроссмейстеров». Я пытался найти в интернете хотя бы оглавление, чтобы узнать, какое именно стихотворение удостоилось такой чести, но увы: этот «изначальный раритет» был издан тиражом всего в 50 нумерованных экземпляров, и никто из счастливых обладателей не спешит выложить его для всеобщего обозрения.

В рецензии на антологию «Круговая чаша. Русская поэзия серебряного века. 1890–1920-е годы» (2002), куда вошло одно его стихотворение, Тартаковера назвали «сильнейшим рифмовальщиком из международных гроссмейстеров»!

P.S. Не успел поставить точку, как получил неожиданный привет из Ростова – ссылку на статью о Тартаковере, опубликованную 18 февраля в «авторском блоге В.Искры», который ведет Аркадий Яковлевич Бушков. Вы не поверите, но историк ростовских шахмат… тоже узнал «тайну смерти» родителей Тартаковера! Причем сделал это куда более простым путем. Стремясь найти точную дату их гибели, он обратился за помощью к архивариусу ростовской синагоги Владимиру Николаевичу Ракше:

«И нам повезло! В старой метрической книге, в разделе о рождениях за 1887 год, обнаружилась следующая запись № 33: “Савелий Тартаковер. Родился 9 февраля (27 швата 5647 года). Обряд обрезания совершен 16 февраля. Родители: Герман Яковлевич Тартаковер, Наталья Ефимовна Тартаковер”.

Раздел об умерших за 1911 год, запись № 12: “18 февраля 1911 года. Наталья (Этя-Рухля) Ефимовна Тартаковер”. Сведений о Г.Я.Тартаковере в данном разделе нет. Очевидно, это связано с тем, что на момент смерти отец С.Г.Тартаковера уже не принадлежал к иудеям (по вероисповеданию) и, следовательно, соответствующая метрическая запись должна была делаться в другом месте.

После этого оставалось взять в руки газеты той поры и внимательно их изучить…»

В отличие от Ольги Блинкиной, Аркадию Яковлевичу не пришлось вслепую перерывать подшивки. Зная дату кончины Натальи Ефимовны, он уже в номере «Приазовского края» за 19 февраля нашел репортаж «Убийство супругов Тартаковер», фрагмент которой украшает его статью. Меня, правда, озадачило, что его совсем не удивила истинная причина ее смерти и о «канонической» версии с погромом он даже не упоминает, но ответ А.Я. всё прояснил: «Никакого погрома в 1911 году в Ростове не было, и я об этом хорошо знал».

Заодно выяснилась и судьба «дома Куксы», где жили родители Тартаковера (а до отъезда из Ростова, вероятно, и их дети). Оказывается, назван он был по имени владельца – местного предпринимателя Ивана Куксы. «В нынешнем Ростове “дом Кукса” не сохранился. Если идти по Соборному переулку в сторону Кафедрального собора, можно заметить, что после пересечения с Темерницкой улицей переулок заметно расширяется. Это объясняется тем, что дома, некогда здесь стоявшие, сильно пострадали в годы войны; их руины были разобраны и в дальнейшем не восстанавливались. Так что на месте “дома Кукса” теперь находится небольшая автостоянка и ровная заасфальтированная площадка перед Домом торговли. Пусто…»

И – «еще один, последний диссонанс»:

«Савелий Григорьевич Тартаковер умер в Париже 5 февраля 1956 года от скоротечной пневмонии. На кладбище “Пантен”, на его могиле, установили очень скромную, небольшую табличку, на которой спустя годы можно было еще прочитать имя покойного и даже… место его рождения – Ростов-на-Дону.
Впоследствии дотошные некрополисты, с трудом разыскав могилу великого маэстро, обнаружили, что табличка исчезла. Пусто…»

 

Последние турниры

13.08.2017

Общий призовой фонд – 150 тысяч долларов.

01.08.2017

Общий призовой фонд – 300 тысяч долларов, победитель получает 75 тысяч.

24.07.2017

Бильский фестиваль проходит в 50-й раз.

15.07.2017

.

01.07.2017

В мужском и женском турнире 5 победителей вышли в Суперфинал.

28.06.2017

Общий призовой фонд – 150 тысяч долларов.

21.06.2017

Общий призовой фонд – 150 тысяч долларов.

05.06.2017

Норвежский супертурнир прошел в пятый раз.

29.05.2017

22 лучших игрока получают право участия в Кубке мира.

12.05.2017

5 победителей получили право выступить в Кубке мира.

10.05.2017

Традиционный турнир возобновился после двухлетнего перерыва.

Все турниры

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум