Поздним вечером прошлого месяца Питер Леко вошел в пресс-центр Кубка мира по шахматам в курортном комплексе «Рио» в деревне Арпора на севере Гоа, посмотрел вторую партию полуфинального матча между Вэй И и Андреем Есипенко на ноутбуке журналиста и начал рассказывать. Он объяснил, как блестяще китайский гроссмейстер защищался против россиянина в сложной ситуации.
Анализ Леко был ясным и глубоким. Это немного напоминало разговор Иэна Чаппелла на 9-м канале о том, как Шейн Уорн замышляет очередное поражение Иэна Белла. Бывший претендент на титул чемпиона мира — один из самых уважаемых комментаторов в шахматах. Венгр, который когда-то был самым молодым гроссмастером в мире, продолжает играть и в свои 46 лет. Более того, прежде чем взять в руки микрофон на Кубке мира, он передвигал шахматные фигуры, пока Арджун Эригаиси не выбил его в четвертом раунде. Отрывки из эксклюзивного интервью Леко газете The Hindu :
У вас здесь, в Индии, большая аудитория как у комментатора.
У меня был интересный случай во время экскурсии по Гоа в выходной день на чемпионате мира по футболу. Я был в форте Агуада, когда ко мне внезапно подошли двое посетителей и спросили: «Вы Питер Леко?» Я был совершенно шокирован, но ответил: «Да, это я, но откуда вы знаете?» Они сказали, что узнали меня по голосу. Это был приятный сюрприз. Эта любовь, которую я чувствовал на протяжении всего турнира, была особенной. Я получал столько любви и поддержки от болельщиков. Я действительно чувствовал себя как дома.
Когда вы поняли, что можете стать комментатором?
У меня был довольно большой опыт общения с шахматистами, будучи вундеркиндом в Германии. Я посещал множество клубов, потому что Германия меня поддерживала. И я часто бывал в клубах на сеансах одновременной игры или подобных шахматных мероприятиях. Во время сеансов одновременной игры [против большого количества игроков] я читал лекции и обнаружил, что людям очень нравилось, как я рассказываю об играх.
Мне всегда было очень интересно, когда ты можешь открыть свою душу и рассказать о своих мыслях и причинах принятия тех или иных решений. И даже с ошибками, с блестящими ходами, это всегда было чем-то особенным. Затем, во время пандемии, мне выпала возможность комментировать шахматный тур Магнуса Карлсена. Это был потрясающий опыт. Я работала в паре с Таней Сачдев, и она всегда демонстрирует свою огромную страсть и энергию.
он продолжает передвигать шахматные фигуры. | Фото: Getty Images
Поздним вечером прошлого месяца Питер Леко вошел в пресс-центр Кубка мира по шахматам в курортном комплексе «Рио» в деревне Арпора на севере Гоа, посмотрел вторую партию полуфинального матча между Вэй И и Андреем Есипенко на ноутбуке журналиста и начал рассказывать. Он объяснил, как блестяще китайский гроссмейстер защищался против россиянина в сложной ситуации.
Анализ Леко был ясным и глубоким. Это немного напоминало разговор Иэна Чаппелла на 9-м канале о том, как Шейн Уорн замышляет очередное поражение Иэна Белла. Бывший претендент на титул чемпиона мира — один из самых уважаемых комментаторов в шахматах. Венгр, который когда-то был самым молодым гроссмастером в мире, продолжает играть и в свои 46 лет. Более того, прежде чем взять в руки микрофон на Кубке мира, он передвигал шахматные фигуры, пока Арджун Эригаиси не выбил его в четвертом раунде. Отрывки из эксклюзивного интервью Леко газете The Hindu :
У вас здесь, в Индии, большая аудитория как у комментатора.
У меня был интересный случай во время экскурсии по Гоа в выходной день на чемпионате мира по футболу. Я был в форте Агуада, когда ко мне внезапно подошли двое посетителей и спросили: «Вы Питер Леко?» Я был совершенно шокирован, но ответил: «Да, это я, но откуда вы знаете?» Они сказали, что узнали меня по голосу. Это был приятный сюрприз. Эта любовь, которую я чувствовал на протяжении всего турнира, была особенной. Я получал столько любви и поддержки от болельщиков. Я действительно чувствовал себя как дома.
Когда вы поняли, что можете стать комментатором?
У меня был довольно большой опыт общения с шахматистами, будучи вундеркиндом в Германии. Я посещал множество клубов, потому что Германия меня поддерживала. И я часто бывал в клубах на сеансах одновременной игры или подобных шахматных мероприятиях. Во время сеансов одновременной игры [против большого количества игроков] я читал лекции и обнаружил, что людям очень нравилось, как я рассказываю об играх.
Мне всегда было очень интересно, когда ты можешь открыть свою душу и рассказать о своих мыслях и причинах принятия тех или иных решений. И даже с ошибками, с блестящими ходами, это всегда было чем-то особенным. Затем, во время пандемии, мне выпала возможность комментировать шахматный тур Магнуса Карлсена. Это был потрясающий опыт. Я работала в паре с Таней Сачдев, и она всегда демонстрирует свою огромную страсть и энергию.
Начал слушать в юном возрасте: Леко очень рано понял, что людям нравится его слушать. «У меня был довольно большой опыт разговоров об игре, будучи вундеркиндом в Германии», — говорит он.
Начал в юном возрасте: Леко очень рано понял, что людям нравится его слушать. «У меня был довольно большой опыт разговоров об игре, будучи вундеркиндом в Германии», — говорит он. | Фото: Getty Images
В Венгрии, похоже, работают высококлассные шахматные комментаторы. Например, Юдит Полгар...
Да, она невероятная. Мне нравится слушать её и комментировать вместе с ней. Мы обе безмерно любим эту игру.
Вы приехали в Гоа не как комментатор, а в первую очередь как игрок. У вас был хороший турнир, пока вы не столкнулись с Арджуном.
Я получал огромное удовольствие от всего чемпионата мира. Прежде всего, я был невероятно рад возможности сыграть на чемпионате мира, чего я совсем не ожидал. Я думал, что буду помогать Винсенту Кеймеру в его подготовке к чемпионату мира. Но потом, внезапно, в середине сентября, меня номинировала на чемпионат мира венгерская федерация, потому что Рихард Раппорт прошел квалификацию по рейтингу Эло. Я просто почувствовал, что хочу быть частью этого. Я также хотел поехать в Индию. Я хотел ощутить эту любовь к шахматам в Индии.
А на чемпионате мира вы стали первым игроком, которому удалось довести находящийся в отличной форме Арджуна до тай-брейка.
Думаю, наш матч также отнял у него много дополнительных сил. Он знает, что я очень хорошо подготовился. Это определенно был для него непростой матч.
Что делает Арджуна особенным?
Как человек, много комментировавший его партии, я обнаружил, что его ходы сложнее всего предугадать. Он всегда преподносит какие-то сюрпризы.
Он играет не совсем в соответствии с моим прежним представлением о классических шахматах. Например, когда играет Магнус Карлсен, мне кажется, что 90% его ходов я могу автоматически предугадать и предчувствовать, потому что он играет очень логично. У Арджуна же всегда присутствует эта непредсказуемость, в том числе и в подготовке дебюта. Он постоянно пытается найти какие-то скрытые, непопулярные идеи.
Есть ли среди игроков кто-нибудь, кто по стилю напоминает вам Арджуна?
Александр Морозевич, который тоже был очень оригинальным игроком. В какой-то момент он был второй ракеткой мира. И это был очень сложный период, потому что были такие игроки, как Гарри Каспаров, Виши Ананд и Владимир Крамник. Это было невероятное поколение, ведь были и такие игроки, как Борис Гельфанд, Василий Иванчук, Веселин Топалов, Пётр Свидлер, Алексей Широв... Мне посчастливилось быть частью этого поколения. Но тогда шахматы не были такими интенсивными, потому что не было этого компьютерного безумия.
В 2004 году вы играли против Крамника на чемпионате мира, и тот матч закончился ничьей, но по правилам того времени ему достаточно было ничьей, чтобы защитить свой титул.
Я горжусь тем, что добился этого. Мой матч закончился со счетом 7-7.
Если бы это произошло сейчас, дело дошло бы до дополнительных раундов.
Да. Я старался быть объективным в том матче.
Проиграв первую партию, вы мощно вернулись в игру, выиграв пятую и даже выйдя вперед, пока Крамник не выиграл последнюю партию, сравняв счет и сохранив свой титул.
Да, это было в лучшие годы моей карьеры — с 2002 по 2006 год. В те четыре года я был очень силен. В то время Каспаров, Ананд, Крамник и я были в четверке лучших шахматистов мира. И побеждал тот, кто был в лучшей форме, в конкретном турнире.
Вы также работали секундантом у Ананда.
Мы были друзьями и начали работать вместе в 1996 году. Виши пригласил меня в Испанию в мае 1996 года. Он тогда жил там, а мне было 16 лет. Это был невероятный опыт. Затем мы продолжили работать. На чемпионате мира [на выбывание] в 1997 году в Гронингене мы оба играли, но я проиграл в первом раунде. Я был очень разочарован, и мы были партнерами по тренировкам. Я начал поддерживать его во время турнира. И тогда я уже был с ним. Он пригласил меня в Лозанну на финальный матч против Анатолия Карпова.
В 2012 году, до матча с Гельфандом [который выиграл Ананд], я не был официальным членом команды, но фактически помогал ему почти месяц. Я был с ним в тренировочном лагере. Мы в основном разбирали дебюты, основные, которые играл Борис. Да, но Борис тоже был невероятно умён и придумывал сюрпризы.
Паша умница, знаю!
Жаль, вопросы были "не слишком", но он-то на них ответил профессионально. И хорошо что на таких людях сейчас держатся шахматы в регионах. Беда, не во всех.
Пока тему "Как Узбекистан стал шахматной сверхдержавой" до сих пор не открыли, размещу два интервью здесь. Касымджанов дал интервью Кириллу Альтману (интервьюеру которого можно назвать узбекским Познером), а Якуббоев - Спорт-экспрессу (с весьма примечательным комментарием по поводу вклада Крамника в бронзу Олимпиады)
Проблема с нарушенным циклом матчей на первенство мира — не вина Гукеша или Синдарова. Это просто вина Магнуса Карлсена, потому что он не в полной мере выполнил свой долг перед шахматным миром».
Я немного знаю Магнуса как личность. В конце концов, мы очень давно живем в одном мире. И Магнус — человек, которому все равно, что я о нем думаю, что о нем думает шахматный мир, и ему наплевать на любые обязательства перед историей. Вот почему он такой великий шахматист.
Цикл матчей за титул чемпиона мира нарушен. Потому что он оставляет место для спекуляций относительно того, является ли тот или иной чемпион легитимным или нет.
В идеале цикл работает так: чемпионом мира становится сильнейший шахматист. А новичок должен победить его, чтобы стать сильнейшим. И в этом отношении священный долг чемпиона мира — в какой-то момент проиграть матч за звание чемпиона новичку, чтобы избежать любых вопросов о легитимности.
У нас всегда есть чемпионы, которые любой ценой избегают финального матча. Каспаров, например, в какой-то момент начал отказываться играть матчи, и так далее. Магнус Карлсен тоже выбыл из цикла до того момента, когда мог бы проиграть финальный матч.
В какой-то момент своей жизни человек проигрывает в матче за звание чемпиона мира новому чемпиону. Так устроен каждый из нас. Никто не умирает непобежденным в 96 лет.
И я думаю, было бы лучше, если бы Магнус набрался смелости проиграть матч за звание чемпиона мира, скажем, Синдарову. Это сделало бы победу еще более значимой».
Проблема с нарушенным циклом матчей на первенство мира — не вина Гукеша или Синдарова. Это просто вина Магнуса Карлсена, потому что он не в полной мере выполнил свой долг перед шахматным миром».
Я немного знаю Магнуса как личность. В конце концов, мы очень давно живем в одном мире. И Магнус — человек, которому все равно, что я о нем думаю, что о нем думает шахматный мир, и ему наплевать на любые обязательства перед историей. Вот почему он такой великий шахматист.
Цикл матчей за титул чемпиона мира нарушен. Потому что он оставляет место для спекуляций относительно того, является ли тот или иной чемпион легитимным или нет.
В идеале цикл работает так: чемпионом мира становится сильнейший шахматист. А новичок должен победить его, чтобы стать сильнейшим. И в этом отношении священный долг чемпиона мира — в какой-то момент проиграть матч за звание чемпиона новичку, чтобы избежать любых вопросов о легитимности.
У нас всегда есть чемпионы, которые любой ценой избегают финального матча. Каспаров, например, в какой-то момент начал отказываться играть матчи, и так далее. Магнус Карлсен тоже выбыл из цикла до того момента, когда мог бы проиграть финальный матч.
В какой-то момент своей жизни человек проигрывает в матче за звание чемпиона мира новому чемпиону. Так устроен каждый из нас. Никто не умирает непобежденным в 96 лет.
И я думаю, было бы лучше, если бы Магнус набрался смелости проиграть матч за звание чемпиона мира, скажем, Синдарову. Это сделало бы победу еще более значимой».
когда кто-то теряет границу между миром в своей голове и реальностью
то должен получить мат))
Проблема с нарушенным циклом матчей на первенство мира — не вина Гукеша или Синдарова. Это просто вина Магнуса Карлсена, потому что он не в полной мере выполнил свой долг перед шахматным миром».
Какой-такой долг, какой павлин-мавлин? Надо же так обожествить шахматы. "Не создай себе кумира" (с) и тогда не будет разочарований. Каждый второй из нас не выполняет в полной мере свой долг перед любимой игрой и что, мир рухнул?
Фишер, Каспаров** яркие представители не выполнивших свой долг до конца, причём последний, пытался ещё и развалить ФИДЕ.
Карлсен же, в полной мере продолжает своё служение шахматам. Ну, не согласен человек с нынешней системой розыгрыша и преемственностью звания чемпиона. Готов был отстаивать его каждый год в нокауте.
А есть и Крамник, не в полной мере законно получивший свой титул в 2000 году. Так тот вообще отрицает чемпионство законно ставших Чемпионами и не сдавших ФИДЕ Касымджанова, Халифмана и других. При том, настоящий апологет классического формата.
Для меня удивительно, что Рустам и Аниш встали на защиту непреходящих шахматных ценностей, таких, как матч и титул. Видно, по своему менталитету - они настоящие советские люди, в отличии от Крамника, правильные уж очень. Хотя Аниш и дня не прожил при Советах.
- И последнее:
Каспаров 13** - добавлю невинный коммент
- к тому ж экстремист, террорист, ин-агент!
Шванов_Георгий: Пока тему "Как Узбекистан стал шахматной сверхдержавой" до сих пор не открыли, размещу два интервью здесь. Касымджанов дал интервью Кириллу Альтману (интервьюеру которого можно назвать узбекским Познером), а Якуббоев - Спорт-экспрессу (с весьма примечательным комментарием по поводу вклада Крамника в бронзу Олимпиады)
Из "С-Э"
— К сожалению, времени на совместную работу было мало — всего около месяца до олимпиады. Были сборы, онлайн занятия. Изучали дебютные варианты, смотрели разные эндшпили. В целом опыта получилось не так много, как хотелось бы.
STANDARD: В последнее время много споров ведется о доходах профессиональных шахматистов. Считаете ли вы, что шахматные гроссмейстеры получают недостаточное вознаграждение за свои достижения?
Кеймер: Всегда всё зависит от того, с чем сравнивать. Конечно, есть виды спорта, где у меня на моём уровне совершенно другие финансовые возможности. И это зависит от того, откуда ты родом: в Германии профессиональные шахматисты получают гораздо меньше поддержки, чем в других частях мира. В то же время, в последние годы появилось больше хорошо финансируемых новых турниров, таких как Кубок мира по киберспорту или Чемпионат мира по фристайлу. Это даёт лучшим игрокам больше шансов выиграть крупный приз.
Шах и мат: Внутри сознания чемпиона мира по шахматам — психология, мастерство и устойчивость.
ИИ
Тайминг: 24:18–30:58.
Обучение никогда не заканчивается. Мы даже говорили об этом вне записи: часто именно поражения учат больше всего. Потом ты их анализируешь, запоминаешь, связываешь одно с другим и понимаешь, как мог бы поступить иначе.
За эти пятнадцать с лишним лет, что я нахожусь среди сильнейших шахматистов мира, я постоянно стремлюсь стать лучше, извлекать уроки из своих возможных неудач и сводить их к минимуму.
Как выглядит повседневная жизнь чемпиона мира по шахматам, чтобы оставаться на вершине? Ведь люди обычно видят только гения, но не видят огромного труда, который за этим стоит. Как проходит твой день?
Конечно. При этом у каждого шахматиста, как и у любого спортсмена высочайшего уровня, есть свой распорядок дня, свои привычки и своя дисциплина.
Кто-то любит вставать поздно и работать до глубокой ночи. Я же всё больше стараюсь стать «жаворонком». Например, когда я нахожусь в Париже, то встаю не на рассвете — примерно в восемь утра. Затем первым делом иду к своему тренеру по физической подготовке, с которым занимаюсь три раза в неделю. Кроме того, я тренируюсь и самостоятельно.
Так я начинаю день правильно. Кстати, вместе с Жерсаном мы изучали, в какие часы мой мозг работает наиболее эффективно. Конечно, речь не идёт о точности до минуты, но мы старались определить, в какое время суток мне лучше всего тренироваться.
Дальше начинается работа за компьютером. Это, пожалуй, самая неблагодарная часть профессии шахматиста. Современные шахматные программы стали настолько сильными, что основная подготовка теперь связана с дебютами и поиском новых идей.
Практически всё уже систематизировано. Во многом всё сводится к запоминанию вариантов, чтобы хорошо начать партию.
Когда я работаю с компьютером, происходит интересная вещь. Раньше, будучи очень сильным игроком, я мог предлагать свои идеи. Компьютер иногда сразу показывал, что я ошибаюсь, потому что считал варианты намного быстрее и глубже любого человека. Но в стратегическом понимании позиции — например, на десять ходов вперёд — у меня иногда было более точное представление о том, как будет выглядеть позиция. Конечно, не всегда, но в некоторых случаях это было именно так.
Я предлагал компьютеру ход, он говорил, что это не лучший вариант и показывал своё продолжение. Я всё равно продолжал анализировать свою линию, и спустя десять ходов программа начинала менять свою оценку, потому что видела, что через пять-десять ходов её позиция становится менее устойчивой.
Раньше такое было возможно. Теперь же любое человеческое вмешательство практически только ослабляет компьютер. Если человек предлагает ход, который движок не считает лучшим, значит, скорее всего, этот ход действительно хуже.
И тогда возникает главный вопрос: как получить преимущество над соперником, если у него есть те же самые инструменты?
Если цель — просто получить приемлемую позицию после дебюта, этого уже недостаточно. Соперник может подготовиться так, чтобы решить абсолютно все возникающие проблемы, и после пятнадцати ходов, если никто не допустил серьёзной ошибки, в партии уже почти ничего не происходит. По крайней мере, шахматисты уровня первой двухсотки или трёхсотки мирового рейтинга достаточно сильны, чтобы уверенно играть такие позиции.
Поэтому приходится идти на больший риск, искать более неожиданные ходы. Именно здесь и проявляется человеческий фактор. Нужно найти такой ход, который удивит соперника и, как я надеюсь, приведёт к позиции, которая будет более удобна для меня, чем для него. При этом мой соперник делает то же самое.
Другой вариант, который используется реже, потому что невозможно применять его постоянно, — это работа на запоминание. Можно выбрать малоизвестный вариант и рассчитывать на то, что если соперник помнит ещё пять ходов подряд, партия, скорее всего, закончится вничью, и ничего страшного — перейдём к следующей. Но если он не вспомнит продолжение, можно практически бесплатно получить целое очко.
Поэтому объём работы огромен. Главная задача — постоянно обновлять запас идей. И это уже невозможно делать одному.
Вот здесь на первый план выходят мои тренеры и помощники.
В двадцать лет подобную работу ещё можно выполнять самостоятельно — времени практически неограниченно. Более того, поиск новых идей и новых позиций — это вообще работа, которой сегодня чаще занимаются в возрасте от пятнадцати до двадцати лет.
Но затем становится очень полезно иметь команду людей, которые помогают выполнять всю эту исследовательскую работу, пусть иногда она и кажется довольно неблагодарной, потому что во многом приходится опираться на выводы шахматных программ.
Это менее приятная часть подготовки.
Есть и более интересная сторона — практическая игра: онлайн-партии, тактические упражнения, тренировочные сессии с другими шахматистами.
В соревнованиях я провожу примерно шесть месяцев в году. Это означает, что оставшиеся шесть месяцев я нахожусь дома. Конечно, я не работаю все 365 дней в году. За эти полгода дома у меня бывает примерно две-три недели полноценного отдыха.
Всё остальное время — это тренировки, привычный режим и подготовка, позволяющая показывать высокий уровень на соревнованиях.
И, как любому спортсмену, мне необходимы дни отдыха. Всё зависит от того, насколько хорошо человек знает своё собственное тело.
Например, когда я хожу в тренажёрный зал, иногда из-за серии турниров могу не заниматься три недели подряд. Но когда возвращаюсь, оказывается, что организм уже успел переработать предыдущую нагрузку, и я сразу могу поднимать больший вес.
Победа над Магнусом Карлсеном после семи часов игры
— Это одна из самых престижных побед. Что именно произошло в той партии?
— Эта партия длилась семь часов, так что за это время произошло очень многое.
Уже в дебюте игра вышла за рамки привычных схем. На доске возникали необычные позиции, появлялось множество сложных ситуаций, которые нужно было решать. Это были позиции, которые были новыми и для меня, и для моего соперника. Поэтому середина партии получилась невероятно напряжённой.
Хотя я говорю «середина партии», ферзей на доске уже не было, а значит, формально это был эндшпиль. Но событий происходило так много, что ощущение было именно как от сложнейшего миттельшпиля. Обе стороны постепенно улучшали свои позиции, хотя многие участки доски оставались заблокированными. Это была настоящая маневренная борьба, где всё решали мельчайшие детали.
Сразу после контроля времени мой соперник захватил инициативу. Он не получил большого преимущества, но стал контролировать ход борьбы. И вдруг допустил грубую ошибку — довольно необычный для него серьёзный просчёт. Но когда приходится принимать одно сложное решение за другим, в какой-то момент мозг может дать сбой. Если бы первые сорок ходов партия развивалась более спокойно, скорее всего, он этой ошибки не допустил бы. Но она случилась.
Я сумел этим воспользоваться и получил выигранный эндшпиль. Казалось, партия уже полностью у меня в руках. Я подумал, что теперь просто доведу её до победы автоматически.
Но тут, к своему ужасу, обнаружил, что всё не так просто. У меня было на две пешки больше — в эндшпиле это огромное преимущество. На доске почти не осталось фигур, и обычно такая позиция считается выигранной. Однако я понял, что слишком расслабился, решил сыграть «на автомате», и неожиданно позиция перестала казаться такой уж простой.
Тогда я заставил себя снова сосредоточиться. Пять-десять минут тщательно считал варианты и наконец нашёл единственный путь, который ещё позволял выиграть партию. В итоге мне удалось довести её до победы.
После этого я оказался в очень выгодном положении в турнире. Затем выиграл ещё одну партию, уверенно провёл оставшиеся встречи и победил в заключительном туре. Последняя партия была невероятно важной, потому что для победы в турнире мне обязательно нужно было её выиграть.
В том турнире, помимо Магнуса, участвовали практически все сильнейшие шахматисты мира. Если не ошибаюсь, среди десяти участников были девять игроков из первой десятки мирового рейтинга.
Для меня этот турнир имел особое значение. К тому времени я уже около двух лет играл на самом высоком уровне, регулярно выступал в соревнованиях вместе с Магнусом и всеми сильнейшими шахматистами мира, но ещё ни разу не выигрывал такой турнир единолично. Иногда я делил первое место, но победить одному пока не удавалось.
И почему-то именно перед этим турниром я заранее сказал, что приехал сюда, чтобы выиграть его.
И это действительно особенное чувство — заранее заявить о своей цели, сделать всё возможное, чтобы её достичь, и в итоге добиться результата. Конечно, иногда на это уходят полгода, иногда ещё больше. А иногда долгожданная победа и тот самый переломный момент происходят именно тогда, когда ты этого больше всего ждёшь. И это, конечно, невероятное ощущение.
— Представляешь, эта партия длилась семь часов. Это действительно очень много. Мы даже не всегда осознаём...
Хотя Аниш и дня не прожил при Советах.