|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
Неизвестные документальные факты деятельности Турара Рыскулова
Доклад на международной научно-практической конференции «Наследие Турара Рыскулова и современность», проходившей 7 декабря 2012 г. в Казахском экономическом университете им. Т. Рыскулова в г. Алматы.
1. Архивные источники
а) В Российском государственном архиве социально-политической истории (далее — РГАСПИ) отложились протоколы Политбюро и Оргбюро ЦК партии и приложения к ним, в которых содержатся сведения, необходимые для наших исследований, а также несколько папок по Туркестану с письмами Рыскулова и других политических деятелей в адрес ЦК. Здесь же сохранились документы, касающиеся приезда в Москву возглавляемой им Полномочной делегации Туркестанской республики в 1920 г. Часть их опубликована в сборнике документов «Россия и Центральная Азия. 1905—1925 гг.», составитель Д.А. Аманжолова (Караганды, 2005). Я подготовил для этого сборника шесть документов, касающихся Т. Рыскулова.
В РГАСПИ имеется специальный отдел Коминтерна, в котором сохранился обширный материал о его деятельности в Монголии в качестве уполномоченного Коминтерна. Рассекречивание этих фондов способствовало более глубокому изучению этого периода. Сначала С.К. Рощин опубликовал статью «Уполномоченный Коминтерна (Турар Рыскулов в Монголии)» (Восток. – 1996, № 4), затем о Рыскулове в своих книгах, посвященных истории Монголии, снова написал С.К. Рощин (Москва, 1999), а также Е.И. Лиштованный (Иркутск, 2001). В 2003 г. по заказу отдела Коминтерна РГАСПИ я подготовил на английском языке статью о деятельности Рыскулова в Монголии, изданную в Германии. И, наконец, в 2010 г. на ту же тему вышла в Монголии наша совместная с Д.А. Аманжоловой статья.
б) Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ) (ул. Большая Пироговская, 17). Здесь можно проследить различные постановления правительства, касающиеся назначений Т. Рыскулова. Например, подписанное М.И. Калининым постановление ВЦИК от 6 марта 1931 г. об утверждении Д.З. Лебедя и Т. Рыскулова заместителями председателя СНК РСФСР. Как известно, поначалу, в 1926 г., Рыскулов был назначен лишь третьим заместителем председателя СНК РСФСР.
Здесь же, в читальном зале, мне первому посчастливилось прочитать архивное уголовное дело Джаганши Досмухамедова, рассекреченное Управлением ФСБ по Москве и Московской области. Как видно из нашей совместной с Д.А. Аманжоловой статьи «Председатель западного отделения Алаш-Орды Д. Досмухамедов и судьбы казахской интеллигенции в период сталинских репрессий» (см.: www. kyrgyz.ru — 02.04.2004), это дело вышло далеко за пределы описания жизненного пути отдельного политического деятеля и стало ценным источником по истории движения Алаш-Орды в целом.
В одном из помещений ГАРФа находится архив Наркомнаца России. Здесь отложились материалы о деятельности Т. Рыскулова в качестве второго заместителя наркома (нарком — И.В. Сталин, первый заместитель наркома — Г.Н. Бройдо), а также уполномоченного Наркомнаца в Азербайджане.
Для исследователей деятельности Т. Рыскулова очень важны фонды, хранящиеся в другом здании ГАРФа (Бережковская наб., 26). Здесь подготовлена отдельная папка с данными о протоколах заседаний СНК РСФСР, которые вел или в которых участвовал Т. Рыскулов. Имеются также протоколы заседаний различных комитетов и управлений, которые он возглавлял, включая Комитет содействия строительству Турксиба. Материалы всех этих протоколов чрезвычайно обширны и требуют дальнейшего изучения.
в) В Центральном архиве ФСБ мне удалось прочитать архивное уголовное дело моей матери, Рыскуловой Майи Тураровны, которая с 1949 г. находилась в ссылке — в Караганде, Темиртау и Каркаралинске. После бериевской амнистии 1953 г. она вернулась в Москву. Сейчас ей 83 года. Здесь же я наводил справки о Тураре Рыскулове и его сыне Искандере.
г) Хранившееся ранее в Центральном архиве ФСБ архивное уголовное дело Турара Рыскулова теперь находится за № 967326 в архиве Департамента КНБ Республики Казахстан по г. Алматы, и ознакомиться с ним можно только здесь. Дочь Рыскулова, Сауле Тураровна, читала все три тома. Второй том с показаниями полностью написан рукой Рыскулова (265 листов). С некоторых документов из двух других томов ей сделали копии. Все они имеются и у меня.
Протокол допроса Рыскулова от 3 июля 1937 г. опубликован в приложениях к книге В. Хаустова и Л. Самуэльсона «Сталин, НКВД и репрессии 1936—1938 гг.», М., 2010 (далее — Хаустов и Самуэльсон). Н.И. Ежов направил его в адрес Сталина. Теперь он хранится в Архиве Президента России.
д) Персональное дело Т. Рыскулова (ЦКК — КПК партии, два тома) я прочитал в РГАСПИ; оно полтора месяца шло из Йошкар-Олы. Часть документов из него совпадает с документами из архивного уголовного дела.
е) Личное партийное дело Т. Рыскулова теперь тоже в Алматы. Это автобиография, личный листок по учету кадров и дополнения к нему. Ранее это дело за № 1049104 хранилось в партархиве (ныне РГАСПИ).
Здесь, например, я читал личное партийное дело мужа третьей сестры Пушкаревой — Татьяны (напомню, Ольга Константиновна Пушкарева – жена Джаганши Досмухамедова, Надежда Константиновна – жена Турара Рыскулова), латыша Августа Ивановича Поднека. Он член партии с 1913 г., был на каторге. Работал начальником Главного управления Водного Хозяйства Средней Азии и Казахской АССР, председателем Казахстанского Крайплана. Был членом Госплана СССР и правления Госбанка; в 1938 г. репрессирован (в Иркутске).
2. Документы
а) Сохранились многочисленные автографы Рыскулова:
1) письма И.В. Сталину, И.П. Товстухе, Я.Э. Рудзутаку, Ф.Ф. Раскольникову, Г.Н. Войтинскому и др.;
2) анкеты Всесоюзных партийных переписей, например, наиболее подробная анкета 1926 г.; здесь и далее я расскажу лишь о тех документах, копии которых я привез с собой для передачи вашему университету.
б) Справка по личному партийному делу Рыскулова, которая хранится в архивном уголовном деле. Благодаря ей, нам известна структура дела и перечень приложений к нему.
в) Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 8 декабря 1956 г., касающееся реабилитации Т. Рыскулова. Из него видно, что обвинение против него было основано исключительно на его же личных признаниях и показаниях Ходжанова. Последнее подтверждает протокол допроса Ходжанова от 31 июля 1937 г., опубликованный в сборнике документов «Сталин, Лубянка и Главное Управление Госбезопасности НКВД. 1937—1938» (Ред. А.Н. Яковлев, М., 2004), где фамилия Рыскулова упоминается по нескольку раз на каждой странице. Хаустов и Самуэльсон пишут, что после допроса Рыскулова было арестовано 5 человек, С. Ходжанова — 40, Н. Нурмакова — 18 (последние объявлены в розыск).
г) Справки о реабилитации Турара Рыскулова 8 декабря 1956 г. и моей матери, Майи Тураровны, 1 сентября 1956 г.
д) Документ о реабилитации Рыскулова в партийном порядке 6 февраля 1957 г. Дело было рассмотрено по заявлению Рыскуловой М.Т. от 13 августа 1956 г., направленному Председателю КПК при ЦК КПСС Швернику Н.М.
е) Удостоверение для представления в Управление Милиции гор. Москвы на предмет получения временного вида на жительство от Управления Делами Исполкома Коминтерна от 4 июня 1924 г. Рыскулов Турар Рыскулович, 1894 г.р. – зам. Зав. отделом Коминтерна [Восточного]. Состав семьи – Рыскулова Надежда Константиновна, 1902 г. р., замужняя, при ней дочь 10 месяцев [Софья Тураровна], ее мать – Пушкарева Ольга Федоровна, 1868 г. р.
ж) Письмо, написанное рукой Т. Рыскулова, зарегистрировано 19 мая 1920 г.:
«Цека Р. К. П., в Секретариат
17 Мая сего года в Москву прибыла Полномочная делегация Туркестанской республики для вырешения (так в тексте) всех вопросов, касающихся Туркест. Сов. Республики. Поэтому об этом сообщается для сведения.
Примечание. При сем прилагаются копии мандатов
Председатель Турцика и делегации Рыскулов»
з) «Билет члена Президиума коммунистической фракции с’езда народов Востока» [1920 г.]
Ниже напечатано: «Тов. Рыскулов»
и) Справки о расстреле 10 февраля 1938 г. и захоронении в «Коммунарке» Рыскулова и Ходжанова и страница из списка расстрелянных и захороненных на территории Спецобъекта НКВД «Коммунарка» 1937—1941 с именем Рыскулова (получены съемочной группой киностудии «Жас Улан», режиссер Еркин Ракишев).
Как сообщила Сауле Тураровна, в архивном уголовном деле Рыскулова значится как место захоронения «Бутово-Коммунарка». В 2001 г. на мой официальный запрос в Центральный архив ФСБ сообщили, что им об этом неизвестно, и привели не ту дату расстрела – 8 февраля (хотя точная дата была известна раньше). Последующие ежегодные обращения в «Мемориал» и Фонд Андрея Сахарова также не дали результатов, и я прекратил дальнейшие поиски в данном направлении.
Коммунарка – бывшая дача Ягоды, до 1999 г. так называемый секретный объект «Лоза». Там было казнено 6,5 тыс. человек. В 2000 г. опубликована книга с именами 4,5 тыс. репрессированных. В послесловии указывалось, что в Бутово захоронены казненные по решению Тройки при Московском УНКВД (например, там похоронен Джаганша Досмухамедов), а в Коммунарке – по решению Военной коллегии Верховного суда СССР (дела, которые вел Центральный аппарат НКВД СССР). С тех пор на все вопросы о месте захоронения Т. Рыскулова, я отвечал: «Коммунарка». И это предположение недавно подтвердилось, благодаря упомянутой съемочной группе.
к) Акт о приведении в исполнение приговора Военной коллегии Верховного суда СССР 10 февраля 1938 г. на 30 человек (получен также по просьбе указанной съемочной группы). Их фамилии забелены, кроме фамилии Рыскулова, которая идет под № 21. Все они легко устанавливаются по расстрельным спискам, опубликованным в Интернете (С. Ходжанов, А.П. Смирнов, В.А. Антонов-Овсеенко, Г.Н. Каминский и др.). Подписан заместителем Прокурора СССР Рогинским и комендантом НКВД СССР Блохиным. Расстрел произведен по требованию председателя Военной коллегии Верховного суда СССР Ульриха.
Примечания. Армвоенюрист Ульрих Василий Васильевич (1889—1951) — вел все основные политические процессы, в том числе против Турара Рыскулова; впоследствии генерал-полковник юстиции, в 1950 г. был арестован и умер под стражей.
Капитан госбезопасности Блохин Василий Михайлович (1895—1955) — комендант Административно-хозяйственного управления (АХУ) НКВД СССР; либо сам расстреливал, либо руководил расстрелами осужденных. Уволен в 1953 г. по болезни, лишен звания генерал-майора в 1954 г. за дискредитацию «высокого звания генерала».
Зам. прокурора СССР Рогинский Григорий Константинович (1895—?) — активно участвовал в репрессиях, арестован в 1939 г. как «участник антисоветской правотроцкистской организации». Осужден в 1941 г., погиб в лагере. Реабилитирован в 1992 г.
3. Совет Народных комиссаров РСФСР
Историки давно заметили, что все основные политические противники Сталина сосредоточились в Коминтерне. Это в полной мере относится и к Совнаркому РСФСР, хотя сам Рыскулов противником Сталина никогда не был, иначе бы он не продержался на своем посту одиннадцать лет. Проследим судьбу тех, с кем ему пришлось работать в то время:
Председатели СНК РСФСР:
А.И. Рыков (1924—1929, одновременно в 1924—1930 — председатель СНК СССР), член Политбюро, так называемый «правый уклонист».
С.И. Сырцов (1929—1930), кандидат в члены Политбюро, исключен из ЦК в 1930 г. за фракционную деятельность («группа Сырцова-Ломинадзе»).
Д.Е. Сулимов (1930—1937), член ЦК и Оргбюро, причислялся к «резервному центру правых», к так называемой «сулимовско-антиповской группе».
Все трое репрессированы.
Сулимова сменил Н.А. Булганин (1937—1938). Одновременно в протоколах заседаний СНК РСФСР появились фамилии новых людей, сменивших большинство старых.
Заместители председателя СНК РСФСР:
А.М. Лежава (1924—1930).
А.П. Смирнов (1928—1930), секретарь ЦК ВКП(б), участник «группы Смирнова-Эйсмонта-Толмачева» (все — из СНК РСФСР).
Н.М. Янсон (1930—1931).
Д.З. Лебедь (1930—1937), член ЦК, бывший второй секретарь ЦК КП(б) Украины.
Т. Рыскулов (1926—1937), проработал на этом посту дольше всех.
Все пятеро репрессированы.
Также репрессированы 15 наркомов РСФСР: Н.В. Крыленко, К.К. Стриевский, К.В. Уханов, С.С. Лобов, В.А. Антонов-Овсеенко, А.С. Бубнов, И.П. Жуков, В.Г. Яковенко, Н.П. Комаров, А.Г. Белобородов, А.И. Муралов, Л.М. Хинчук, В.Н. Толмачев, П.А. Тюркин, В.Н. Яковлева. Упомянутый выше Н.Б. Эйсмонт исключен из партии в 1933 г., погиб в 1935 г. в автокатастрофе. В протоколах заседаний СНК РСФСР также часто встречается имя Н.К. Крупской.
4. Возможные причины ареста
Считается, что арест Турара Рыскулова связан с директивой № 57788 ГУГБ НКВД СССР от 8 июня 1937 г. «О работе по антисоветским пантюркистским (тюрко-татарским) националистическим организациям». Так, у Хаустова и Самуэльсона написано, что после выхода этого циркуляра «первой акцией стал арест заместителя председателя СНК РСФСР Т.Р. Рыскулова» (С. 149). Однако его арестовали за 18 дней до этого — 21 мая 1937 г.
Чуть раньше читаем: «После ареста Сулимова последовали аресты его заместителей, в том числе Рыскулова, который был «назначен» одним из лидеров так называемой пантюркистской антисоветской националистической организации» (С. 148). Но Сулимова арестовали через 38 дней после Рыскулова — 28 июня 1937 г. (последним был арестован Лебедь — 1 августа 1937 г.).
Гораздо важнее, по-моему, следующее, о чем выше упомянули авторы, но чему не придали особого значения: «Заместитель Председателя СНК РСФСР Т. Рыскулов в ходе работы февральско-мартовского пленума 1937 года беседовал с рядом членов ЦК и доказывал необходимость выступить в защиту Бухарина и Рыкова, но все попытки найти союзников закончились неудачей» (С. 143). Возникает риторический вопрос: сколько из них не доложили Сталину о таких разговорах!? Отсюда в дальнейшем появились обвинения в том, что Рыскулов как глава объединенного пантюркистского центра в Москве заключил блок с лидерами контрреволюционной организации троцкистов и правых и по антисоветской работе был связан с Рыковым. В реабилитационных же документах особо указывается, что Рыскулов «к троцкистам и к правым оппортунистам не примыкал». Он защищал Бухарина и Рыкова не потому, что поддерживал правых, а по-человечески, т.к. на примере предыдущих процессов знал, чем неизбежно заканчивается такая травля. Защищал по принципу «Не могу молчать!». |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19057 |
|
|
|
|
Приложение к вспоминалке «Бросок через горный перевал»
Деятельность Т. Рыскулова на посту заместителя председателя Совета народных комиссаров РСФСР
О деятельности Турара Рыскулова на посту заместителя председателя Совнаркома РСФСР мы знаем из следующих русскоязычных работ: брошюры С. Бейсембаева и С. Кульбаева; краткого очерка жизни и деятельности к избранным трудам Т. Рыскулова, написанного В. К. Григорьевым; книг В. М. Устинова, О. Сабдена, А. Догалова, А. Кошанова и других исследователей.
Основным источником по этому периоду деятельности являются материалы, отложившиеся в Государственном архиве Российской Федерации, в особенности те, которые хранятся в его втором здании по адресу: Бережковская наб., 26. Здесь подготовлена отдельная папка с данными о протоколах заседаний СНК РСФСР, которые вел или в которых участвовал Т. Рыскулов. Имеются также протоколы заседаний различных комитетов и управлений, которые он возглавлял в тот период. Материалы всех этих протоколов чрезвычайно обширны и требуют дальнейшего изучения.
Поскольку общих работ по Совнаркому РСФСР не существует и сведения о нем приходится собирать буквально по крупицам, хотелось бы сказать несколько слов о его структуре. В тот момент, когда в мае 1926 г. Т. Рыскулов был назначен третьим заместителем председателя СНК РСФСР [1], его возглавлял член Политбюро ЦК ВКП(б) А.И. Рыков, совмещавший эту должность с постом председателя СНК СССР. В 1929—1930 гг. на посту главы российского Совнаркома его сменил кандидат в члены Политбюро ЦК С.И. Сырцов. С 1930 по 1937 г. председателем был член ЦК и Оргбюро Д.Е. Сулимов. Этот период характеризовался стабильностью кадров высшего руководства СНК РСФСР, который в 1930 г. вынужденно покинули те, кто открыто выступил против Сталина.
Первым заместителем председателя СНК РСФСР в 1928—1930 гг. был секретарь ЦК партии А.П. Смирнов, вторым в 1924—1930 гг. — председатель Госплана РСФСР А.М. Лежава. В 1930—1931 гг. одним из заместителей был Н.М. Янсон, в дальнейшем народный комиссар водного транспорта СССР. В 1930-1937 гг. первым заместителем был член ЦК, бывший второй секретарь ЦК КП(б) Украины Д.З. Лебедь. 6 марта 1931 г. постановлением ВЦИК за подписью Калинина Лебедь и Рыскулов были утверждены заместителями председателя СНК РСФСР без указания старшинства одного из них [2]. Турар Рыскулов проработал на своем посту дольше всех — с 31 мая 1926 по 21 мая 1937 г. (11 лет).
Следует также упомянуть, что все указанные государственные деятели, а также 15 российских наркомов были репрессированы.
Судя по сохранившимся протоколам заседаний СНК РСФСР, на них присутствовали наркомы и представители наркоматов (в 1925 г. было учреждено 11 республиканских народных комиссариатов, число которых постепенно увеличивалось по мере большей специализации и детализации отдельных направлений хозяйственной деятельности и примерно соответствовало количеству общесоюзных наркоматов). Одна часть их имела решающий голос, другая – совещательный. Вели заседания председатели Совнаркома или их заместители. Как известно, с 29 сентября 1926 г. по 4 мая 1937 г. Рыскулов участвовал в 296 заседаниях СНК РСФСР и 34 раза председательствовал на них [3]. Иногда заседания правительства России проводились совместно с Экономическим Советом (ЭКОСО) РСФСР. ЭКОСО возглавлял Сулимов, Рыскулов был его заместителем.
Заседания Совнаркома проводились, в среднем, два раза в месяц, но, судя по количеству обсуждаемых на них вопросов и принятых решений, они были продолжительными. Для выработки или редактирования соответствующих постановлений на короткое время создавались комиссии, часто под председательством Т. Рыскулова. Например, в протоколе № 20 от 20 сентября 1933 г. в п. 4 имеются такие решения:
1. Представленный комиссией т. Рыскулова проект постановления «О мероприятиях по улучшению состояния детдомов в Казакской АССР» принять с внесенными на заседании изменениями.
2. Поручить тт. Лебедю и Рыскулову рассмотреть вопрос о дополнительном отпуске промтоваров для детдомов Казакской АССР.
3. Поручить т. Рыскулову рассмотреть вопрос о выделении средств по линии соцстраха (в сумме 600 тысяч рублей) для детдомов Казакской АССР.
4. В абзаце втором вводной части проекта указать, какие работники местных организаций, виновные в расхищении детских доходов и безобразном состоянии детдомов, привлечены к ответственности. Поручить т. Крыленко проследить за срочным проведением судов над этими лицами и принятием по отношению к ним суровых мер наказания [4].
Знаменательным стало заседание Совнаркома от 7 января 1927 г., на котором было принято решение создать Комитет содействия Семиреченской железной дороге при СНК РСФСР. Возглавил его Турар Рыскулов, его заместителем стал председатель правления железных дорог А.Б. Халатов. Среди 12 членов комитета — представлявший Сибирь кандидат в члены ЦК ВКП(б) Р.И. Эйхе, председатель Совнаркома Казахской АССР Н.Н. Нурмаков и казахский инженер-путеец, бывший премьер-министр Туркестанской (Кокандской) автономии М.Т. Тынышпаев [5]. Как известно, последнего включили в состав комитета по настоятельной просьбе Т. Рыскулова. И это несмотря на то, что Тынышпаев был не только одним из членов Алаш-Орды, но и близким другом заместителя председателя ЦИК Туркестанской АССР С.Х. Ходжанова, личного врага и политического противника Т. Рыскулова, впоследствии сыгравшего роковую роль в его жизни [6].
23 февраля 1927 г. на заседании СНК РСФСР, которое проходило под председательством Т. Рыскулова, в комитет ввели еще 28 членов: начальника строительства Турксиба В.С. Шатова [7], председателя СНК Узбекской ССР Ф. У. Ходжаева, председателя СНК Туркменской ССР К.С. Атабаева и др. [8]. Начали разрабатываться планы развития хозяйства районов, тяготеющих к Туркестанско-Сибирской железной дороге [9].
В этот период Турар Рыскулов неоднократно выезжал туда в длительные командировки [10]. Уже после завершения строительства Турксиба в подписанном М. Калининым и А. Лежавой постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 19 апреля 1930 г. особо отметили «значительную работу, проделанную Комитетом содействия строительству Турксиба при правительстве РСФСР под руководством заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров РСФСР тов. Рыскулова Т. Р.» [11].
Открытие Турксиба 28 апреля 1930 г., на 8 месяцев раньше срока, красочно описано в романе Б.А. Пильняка «Созревание плодов» (1935), где присутствует такая фраза: «Рыскулов, зампред Совнаркома РСФСР, казах, командовал на коне около кургана» [12].
Несмотря на определенные успехи, работа в СНК РСФСР была сильно затруднена объективными обстоятельствами. Дело в том, что ЦК ВКП(б) в лице И.В. Сталина и Совнарком СССР в лице В.М. Молотова поставили его в зависимое положение, лишив всякой инициативы и ограничив финансирование. В. Хаустов и Л. Самуэльсон пишут, что «резервный фонд СНК РСФСР составлял в 1937 году 80 миллионов рублей, а фонды директоров крупных промышленных предприятий – более 1 миллиарда» [13]. На его заседаниях ежегодно и ежеквартально утверждались предложения Госплана РСФСР по контрольным цифрам народного хозяйства и социально-культурного строительства и Наркомфина РСФСР по госбюджету РСФСР и по контрольным цифрам бюджетов АССР и местных бюджетов РСФСР. Однако существовала практика, когда народнохозяйственные планы «составлялись в мельчайших деталях в СНК СССР, а республиканские наркоматы их должны были переписывать без права вносить изменения». Недаром Сулимов говорил, что «Совнарком РСФСР превращен в передаточную канцелярию и как Республика Российская Федерация не существует». В протоколе допроса Сулимова Сталин подчеркнул высказывание о том, что «в СНК РСФСР якобы сложилась группа из руководящих работников, которая стремилась к большей самостоятельности СНК РСФСР от союзного правительства, а фактически пыталась оторвать Российскую Федерацию от СССР». Все это, наряду с тем, что руководство российскими наркоматами «поддерживало связь с осужденными оппозиционерами», делало его весьма уязвимым для репрессивных органов [14].
Находясь на посту заместителя председателя Совнаркома крупнейшей союзной республики, Турар Рыскулов возглавлял ряд важных участков социалистического строительства. Так, он был председателем Хлопкового комитета при ЭКОСО РСФСР (1926—1930 гг.), начальником Главного управления коммунального хозяйства при СНК РСФСР (1930—1931 гг.); возглавлял Экспортное Совещание РСФСР (1930—1934 гг.), Совет содействия общественному питанию при СНК РСФСР (1930—1934 гг.), Комитет кустарной промышленности и промысловой кооперации при ЭКОСО РСФСР (1932—1934 гг.).
В том же здании архива хранятся документы и протоколы совещаний, касающиеся работы Комитета кустарной промышленности и промысловой кооперации [15] и Совета содействия общественному питанию [16].
В рассматриваемые нами годы Т. Рыскулов избирался делегатом на XV, XVI и XVII съезды партии, на все съезды Советов РСФСР, являлся членом ВЦИК и ЦИК СССР ряда созывов, был избран в депутаты Верховного Совета СССР и РСФСР первых созывов.
В Государственном архиве Российской Федерации также имеются следующие документы: постановление СНК СССР от 9 ноября 1929 г. о введении Т. Рыскулова в состав Правительственной Комиссии при Совете труда и обороны по переводу предприятий и учреждений на непрерывное производство [17], постановление Президиума ЦИК СССР от 23 июня 1931 г. об утверждении членом бюджетной комиссии ЦИК СССР [18], постановление Президиума Совета Национальностей ЦИК СССР от 16 февраля 1936 г. об утверждении членом Всесоюзного центрального комитета нового алфавита [19] и постановление ВЦИК от 1 сентября 1936 г. об утверждении членом комиссии по разработке закона о выборах в Советы [20].
_______________________________
1. Государственный архив Российской Федерации (далее — ГА РФ). Ф. 1235, Оп. 42, Д. 64, Л. 127 об.
2. Там же. Ф. 1235, Оп. 14, Д. 22, Л. 109. Однако на заседаниях, где присутствовали оба заместителя, председательствовал Лебедь.
3. Устинов В.М. Турар Рыскулов. Алматы, 1996. С. 343.
4. ГА РФ. Ф. А259, Оп. 24, Д. 57, Л. 128—129.
5. Там же. Ф. 259, Оп. 11а, Д. 18, Л. 4—5.
6. В реабилитационных документах указывалось: «Как видно из дела, обвинение РЫСКУЛОВА было основано на его признательных показаниях и на показаниях арестованного по другому делу Ходжанова С. Х., которые, как установлено проверкой, являются вымышленными». См.: Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 589, Оп. 3, Д. 15599, Т. 2, Л. 86—86 об. Рыскулов и Ходжанов расстреляны в один день — 10 февраля 1938 г. (Коммунарка). Реабилитированы.
7. В.С. Шатов — бывший член Петроградского ВРК от Союза анархо-синдикалистской пропаганды. Еще одно свидетельство того, что Т. Рыскулова как государственного деятеля интересовали, в первую очередь, деловые и профессиональные качества людей, а не их политические убеждения.
8. ГА РФ. Ф. А259, Оп. 11а, Д. 26, Л. 34.
9. Там же. Ф. А444, Оп. 1, Д. 4, Л. 10.
10. Там же. Л. 7, 12.
11. Бейсембаев С., Кульбаев С. Турар Рыскулов. Алма-Ата, 1974. С. 33. См. также: Пейн М. Кузница казахского пролетариата? Турксиб, нативизация и индустриализация в годы сталинского Первого пятилетнего плана. — в кн. «Государство наций: Империя и национальное строительство в эпоху Сталина и Ленина». — М., 2011. С. 276, 277, 280, 293, 296, 300, 308.
12. Пильняк Б. Человеческий ветер: Романы, повести, рассказы. Тбилиси, 1990. С. 468.
13. Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936—1938 гг. М., 2010. С. 145. Вот что пишет Н.А. Зенькович о должности председателя СНК РСФСР: «Несмотря на громкое название, пост этот был скорее декоративный — Совнарком России не принимал никаких самостоятельных решений и лишь дублировал решения союзного правительства, которое, в свою очередь, повторяло постановления Политбюро» (Зенькович Н.А. СССР: Самые знаменитые побеги. М., 2002. С. 149).
14. Хаустов В., Самуэльсон Л. Указ. соч. С. 144. Вспомним, что основным обвинением фигурантов так называемого «Ленинградского дела» 1949—1952 гг. было их «предложение создать Российскую Коммунистическую партию со своим ЦК и центром в Ленинграде, туда же перевести из Москвы Совет Министров РСФСР». См.: Авторханов А. Загадка смерти Сталина: Заговор Берия. М., 1992. С. 32. И только в июне 1990 г. как альтернатива руководству КПСС была создана Коммунистическая партия РСФСР во главе с И.К. Полозковым.
15. ГА РФ. Ф. 259, Оп. 16, Д. 153.
16. Там же. Ф. 259, Оп. 24, Д. 21; Ф. А259, Оп. 24, Д. 39, 40, 58, 59, 76.
17. Там же. Ф. Р5446, Оп. 1, Д. 51, Л. 71.
18. Там же. Ф. 3316, Оп. 13, Д. 14, Л. 54 об.
19. Там же. Ф. 3316, Оп. 13, Д. 27, Л. 4.
20. Там же. Ф. 1235, Оп. 45б, Д. 55, Л. 44.
Список литературы
1. Бейсембаев С., Кульбаев С. Турар Рыскулов. Алма-Ата, 1974.
2. Кошанов А., Сабден О., Догалов А. Турар Рыскулов: государственная деятельность и экономические воззрения. Алматы, 2008.
3. Пейн М. Кузница казахского пролетариата? Турксиб, нативизация и индустриализация в годы сталинского Первого пятилетнего плана. – в кн. «Государство наций: Империя и национальное строительство в эпоху Сталина и Ленина». – М., 2011.
4. Рыскулов Т.Р. Избранные труды. Алма-Ата, 1984.
5. Рыскулов Т.Р. Собрание сочинений в трех томах. Алматы, 1998.
6. Сабден О.Т. Рыскулов – выдающийся государственный деятель Центральной Азии и России. Алматы, 2006.
7. Турар Рыскулов: Краткая история жизни и деятельности. Шымкент, 2011.
8. Устинов В.М. Зампред Совнаркома Российской Федерации. Алма-Ата, 1988.
9. Устинов В.М. Служение народу. Алма-Ата, 1984.
10. Устинов В.М. Турар Рыскулов. Алматы, 1996.
11. Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936—1938 гг. М., 2010. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19058 |
|
|
|
|
Приложение к вспоминалке «Хулиган № 2»
Председатель западного отделения Алаш-орды Д. Досмухамедов и судьбы казахской интеллигенции в период сталинских репрессий
Доклад, сделанный 20 октября 2017 г. на международной научной конференции «От Алаш к независимости и национальной консолидации Казахстана» в г. Уральске. Основан на одноименной статье, написанной в соавторстве с д.и.н. Д. А. Аманжоловой и опубликованной на сайте kyrgyz.ru.
10 февраля 1999 г. архив УФСБ России по г. Москве и Московской области рассекретил и передал на хранение в Государственный архив РФ «Дело № 6516 по обвинению Досмухамедова Джаганши по ст. 58 п. 10 и 11 УК» [1]. Его содержание составляют материалы следствия 1938 г., прежде всего показания арестованного. Особого интереса заслуживают сведения и оценки, изложенные им на допросах, об истории движения Алаш, о противоречивых процессах в среде казахской интеллигенции в период революции, Гражданской войны и в 20-е гг. XX в.
В анкете арестованного с его слов записано, что он родился в 1887 г. в Уральской (ныне Западно-Казахстанской) области, Джамбейтинском районе, ауле № 3 (Каракудык), в семье скотовода. О социальном положении семьи Д. Досмухамедов на допросе не упоминал; однако, очевидно, он происходил из достаточно обеспеченных слоев казахского общества, поскольку сумел поступить на юридический факультет Московского Императорского Университета и в 1910 г. успешно окончил обучение. Полтора-два месяца после этого он работал в Уральском областном управлении без должности (числился), но за участие в газете “Уральский листок” был отчислен. Затем служил кандидатом на судебную должность при Уральском окружном суде, исполняя обязанности помощника секретаря уголовного отделения и мирового судьи; летом 1912 г. был переведен старшим кандидатом на должность при Омской судебной палате с откомандированием для исполнения обязанности мирового судьи 10-го участка Барнаульского уезда. В 1913 г. был переведен на ту же должность в 1-й участок Змеиногорского уезда, осенью 1913 г. вызван в г. Барнаул «в помощь прокуратуре», а в марте 1914 г. назначен товарищем прокурора Томского окружного суда по Каинскому уезду. Работая товарищем прокурора Томского судебного округа, он контролировал политическую ссылку и имел по существу чин генерала юстиции. Территориально этот округ включал всю Западную Сибирь, а также 8 областей Казахстана [2, С. 127; 3, С. 4]. На этой должности в г. Каинске Томской губернии и застала Д. Досмухамедова Февральская революция 1917 г.
Общественно-политическая активность казахской интеллигенции в 1905—1916 гг. (организация петиций населения по земельному вопросу, создание филиала партии кадетов и национальной печати, участие в работе Думы и др.), обозначившая начальные вехи становления движения Алаш во главе с А. Букейхановым, А. Байтурсыновым, М. Дулатовым, Х. Досмухамедовым и другими [4, С. 6—70], не затронула находившегося за пределами Степного края Джаганшу. Однако уже с началом революции 1917 г. он включился в местную политическую жизнь и на уездном съезде был избран товарищем председателя гражданского (коалиционного) исполнительного комитета по управлению Каинским уездом.
В апреле 1917 г. председатель Уральского областного исполнительного комитета Губайдулла Алибеков направил Джаганше телеграфное приглашение немедленно прибыть в Уральск «для работы среди своего народа». Возможность принять прямое участие в революционных преобразованиях на родине, где Д. Досмухамедов учился вплоть до окончания средней школы, не могла не воодушевить его. Сложив полномочия по исполкому Каинского уезда, он приехал в Уральск, когда там был созван областной казахский съезд.
Высокий официальный статус, достигнутый Досмухамедовым еще до революции, наряду с юридическим образованием, закономерно выдвинул его в число лидеров национального движения. Как рассказывал Джаганша в 1938 г., именно он по поручению казахского областного комитета выработал для съезда проект правил по управлению «зауральской частью», населенной казахами, бывшей Уральской области. Более того, он был избран председателем съезда, который почти без изменений принял проект, изданный затем в печатном виде и введенный в действие в ходе демократических реформ.
Тогда же были избраны делегаты на I Всероссийский мусульманский съезд (1—11 мая 1917 г., Москва), в том числе Д. Досмухамедов, а также Х. Досмухамедов, Г. Алибеков, Карим Джаленов, духовные лица Губайдулла-ишан и Даулетнов-ишан, Валидхан Таначев, Шафкат Бекмухамедов и Кольбай Тогусов.
На съезде был избран Всероссийский мусульманский совет и его исполком (Икомус) в лице А. Цаликова (председатель комитета), Д. Досмухамедова (заместителя председателя), В. Таначева от казахов, У. Ходжаева от узбеков и др. Позднее он переехал в Петроград и просуществовал до Октябрьской революции, а затем распался.
Между тем I Всеказахский съезд (г. Оренбург, 21—28 июля 1917 г.) постановил: «…в России должна быть демократическая федеративная парламентская республика» и «киргизские области должны получить областную автономию, смотря по национальным различиям и бытовым условиям», а также за образование «отдельной киргизской политической партии», получившей имя легендарного предка казахов Алаш. Подготовка ее программы на основе наказов съезда была поручена делегатам, избранным на Всероссийский мусульманский съезд, — А. Турлыбаеву, А. Сатпаеву, В. Таначеву, А. Байгурину, Д. Досмухамедову, Н. Маметову, М. Чокаеву и Г. Уразаеву.
5 октября 1917 г. газета «Казах» сообщила о разработке программы партии Алаш: «Судя по ниже напечатанному письму Джанши Досмухамедова от 15 сентября, представители… до сего времени не прибыли. Товарищи его (Досмухамедова) уехали к себе домой, и остался работать во всех комиссиях один Досмухамедов, и ему, кажется, нет времени для выработки программы партии». В конце концов, проект программы был подготовлен А. Букейхановым, А. Байтурсыновым, М. Дулатовым, И. Гумаровым, Т. Жаждибаевым и А. Бирмекановым, опубликован газетой «Казах» 21 ноября 1917 г. [5, С.79—80; 6, С.39—40, 73—76; 4, С.119—120, 128].
В 1917 г. Д. Досмухамедов был членом комиссии по выработке закона о выборах в Учредительное Собрание и членом Предпарламента от Икомуса, однако дней через десять после Октябрьской революции уехал из Петрограда в Оренбург и не участвовал в работе Учредительного Собрания. В эти дни в Оренбурге проходил II Всеказахский съезд (5—13 декабря 1917 г.), призванный определить отношение к устанавливающейся по всей России Советской власти, а также создать свой аппарат управления Казахстаном. Его организаторами, указывал в 1938 г. Досмухамедов, были А. Букейханов, М. Дулатов, А. Байтурсынов и С. Кадирбаев. Съезд решил не признавать Советской власти. Для отпора в случае вступления Красной Армии на территорию Казахстана было решено создать свою национальную армию. До созыва Учредительного Собрания и установления всероссийской общепризнанной власти предлагалось немедленно приступить к фактическому осуществлению автономного самоуправления казахов через созданный на том же съезде Всеказахский временный народный совет Алаш-Орда из 15 чел. во главе с А. Букейхановым.
Д. Досмухамедов был избран в состав Алаш-Орды, наряду с Х. Досмухамедовым, Б. Кулмановым, В. Таначевым, А. Байтурсыновым, С. Кадирбаевым и др. Вопрос о месте столицы также вызвал дискуссию – малоордынцы, в том числе Д. Досмухамедов, предлагали Ташкент, а букейхановцы – Семипалатинск. Не менее остро обсуждалась и проблема выбора политических союзников. Малоордынцы (представители Младшего жуза) предлагали ориентироваться на узбеков, туркмен и вообще на Туркестан, как родственный по составу населения регион, букейхановцы же выступали за союз с Временным Сибирским правительством областников. Как известно, А. Букейханов еще задолго до революции активно сотрудничал с сибирскими областниками, а в октябре 1917 г. вместе с А. Ермековым участвовал в сибирском областном съезде и его президиуме, стремясь предусмотреть в его решениях автономию входивших в Степной край казахских областей [7]. Между тем при персональном голосовании победили малоордынцы, и для окончательного решения в Ташкент должна была отправиться делегация в лице членов Алаш-Орды Дулатова и Кулманова (от Букеевской Орды).
Букейханов и другие остались в Оренбурге, собираясь уехать в новую столицу Семипалатинск, а Джаганша вернулся в Уральск. Вскоре в Кара-Тюбе состоялся очередной Уральский областной съезд, полностью подтвердивший решения всеказахского форума. Д. Досмухамедов говорил на допросе, что, боясь разгрома Алаш-Орды со стороны укрепившихся к тому времени Оренбургского и Уральского казачьих правительств, по решению уральской группы членов правительства он и Х. Досмухамедов поехали в Москву, чтобы добиваться признания их правительства как автономного. На деле поездка и переговоры в столице были результатом более сложных коллизий, согласований и обсуждений с участием главы Алаш-Орды А. Букейханова и его заместителя Х. Габбасова [8, С. 34–39].
Как вспоминал Д. Досмухамедов, приехали они в Москву в конце февраля 1918 г. и были приняты в Совнаркоме, в первую очередь, наркомнацем Сталиным. 2 апреля состоялась встреча В.И. Ленина и И.В. Сталина с Д. и Х. Досмухамедовыми. После довольно длительных переговоров Совнарком РСФСР решил признать Алаш-Орду как временную автономную власть в Казахском крае; в «Известиях» была опубликована статья Сталина об этом. Временно в крае сохранялось созданное после Февраля 1917 г. земское самоуправление. С такими благоприятными, по его мнению, результатами в конце апреля они вернулись в Уральск, выпустив в Саратове воззвание к казахскому населению с призывом не помогать уральским казакам, которые в то время «открыли фронт» против Советской власти вообще и Саратовского Совета, в частности. По приезде в Уральск Д. Досмухамедов был арестован уральскими казаками, уже осведомленными из Саратова об их воззвании, но вскоре по категорическому требованию областного земства его освободили. Этим эпизодом в 1938 г. он мотивировал отступление алашординцев из Уральска. На деле конфликт между Советами и казачеством, падение Советской власти и развертывание военных действий в регионе обусловили военный союз алашординцев с Уральским войсковым правительством, заключенный 31 апреля, и переезд вместе с областной земской управой вглубь казахских степей — в Джамбейту. Там, созвав 18 мая IV областной съезд, они создали правительство Уильского Оляята из 7 чел. как западное отделение Алаш-Орды [9, С. 352; 8, С. 34–39, 86–88].
Таким образом, подчеркивал он, в бывшей Уральской области осуществлялось автономное управление казахов. Фактически же под властью правительства Западного отделения оказалась территория Букеевской Орды, Уильского оляята, Мангышлакского уезда, Закаспийской области, Актюбинского и Иргизского уездов Тургайской области. Кроме западного отделения Алаш-Орды, все остальные местные органы (в уездах, волостях и аулах) представляло земское самоуправление, организованное на основании закона Временного правительства 1917 г. Джаганша возглавлял западную Алаш-Орду, членами ее были Б. Кулманов (от Букеевской Орды) и Х. Досмухамедов, одновременно избранный председателем областной земской управы. Кроме того, в правительство временно были кооптированы три старейшины от основных родов Младшего жуза – байулы, алимулы и жетыру, избранные на областном съезде. Вновь образованное правительство спешно приступило к созданию казахских воинских частей и подготовке своего командного состава, учредив для этого в Джамбейте специальные курсы. В качестве инструкторов в школу юнкеров наняли поручика Студеникина и его комсостав (Студеникин, после взятия красными Оренбурга, отступил со своим отрядом в казахские степи). Была создана одна кавалерийская дивизия с отдельными пулеметными командами и артиллерией из двух орудий.
Вооружение и обмундирование для «Халык Аскери» (Народной армии) частично покупалось мелкими партиями у дезертиров в русских поселках, а главным образом предоставлялось Самарским Комучем (Комитетом членов Учредительного собрания), как и денежные средства – 2-3 млн. рублей в виде облигаций, выпущенных еще во время Первой мировой войны. В июне алашординцы обратились за помощью и к правительству Оренбургского казачества во главе с А.И. Дутовым, вскоре взявшим Оренбург. Отношения с Комучем складывались непросто: рассчитывая на его поддержку, алашординцы тем не менее всячески стремились отстоять свою автономию, в то время как Комуч претендовал на всероссийские полномочия и выражал недовольство контактами националов с Временным Сибирским правительством. Казахи «благоволили» к этому Комитету как суррогату Учредительного Собрания, ибо их собственная установка была на федеративно-демократическую буржуазную республику в России. Кроме того, именно со стороны Комуча националы получили реальную материальную и финансовую помощь и добились официального признания.
Летом 1918 г. в Джамбейте побывал представитель Комуча с предложением принять участие в его работе. В августе все алашординцы — члены Учредительного собрания — прибыли в Самару, заключили соглашение с Комучем, но в его работе фактического участия не принимали. Туда же приезжали и члены основного состава Алаш-Орды во главе с Букейхановым. Алаш-Орда была официально признана Комитетом и обязалась бороться против Советской власти, не допускать ее установления в бывшем Киргизском крае и по требованию Комуча выступить против Красной Армии. Однако, уже вернувшись в Джамбейту, алашординцы узнали, что Самара занята Красной Армией, а Комуч бежал в Екатеринбург.
В сентябре члены обоих отделений Алаш-Орды участвовали в Уфимском совещании [9, С.88—102], на котором было избрано Временное Всероссийское правительство (Уфимская Директория). Алаш-Орда, по мнению Д. Досмухамедова, собственно, только присутствовала на совещании и реального значения не имела, т.к. все решали члены Комуча и сибиряки.
Вернувшись в свою резиденцию в Джамбейте, западные алашординцы продолжили деятельность по реализации автономии. Однако переворот в Омске 18 ноября 1918 г. обернулся решением нового Временного Всероссийского правительства А.В. Колчака об упразднении Алаш-Орды. В ответ на полученную об этом телеграмму западные алашординцы телеграфировали, что такому решению не подчиняются.
Когда же в 1919 г. красные части начали теснить Колчака к Уралу, выгнали генерала Дутова из Оренбурга и казаков из Уральска, автономисты перебрались в Кзыл-Кугу и стали искать пути к сближению с Советской властью. Как подчеркивал в 1938 г. Д. Досмухамедов, их части ни разу не выступали против Красной Армии и не имели с ней столкновений, что давало основания надеяться на мирный исход событий. На деле осенью 1919 г. группы алашских полков включались в части казачьей Уральской армии, но решающей роли в борьбе с превосходящими силами наступавших красных не играли, а затем Досмухамедов вообще отказался оказывать помощь уральцам.
К концу 1919 г. все так называемые «Всероссийские правительства» были фактически ликвидированы Красной Армией. В этих условиях нечего было и думать о сопротивлении, и руководители Уильского Оляята после долгих споров решили перейти на сторону Советской власти, чтобы тем самым хоть в какой-либо мере реабилитировать себя. В декабре 1919 г. руководство западной Алаш-Орды связалось с командованием Туркфронта, организовало выступление против уральских казаков и разоружение частей 2-го Илецкого корпуса генерала В.И. Акутина. Корпус под нажимом наседающих частей Красной Армии отступил в казахские степи и маленькими частями был расквартирован по аулам. Это обстоятельство облегчило задачу алашординцам — им удалось взять в плен самого генерала и весь его штаб, которые были сданы командованию Туркфронта.
Еще 10 июля 1919 г. был образован Военно-Революционный Комитет по управлению Киргизским краем (КирВРК). На встречу с руководством западной Алаш-Орды и для разоружения корпуса генерала Акутина в декабре 1919 г. приехали представитель РВС 1-й армии Туркфронта Наумов и представитель КирВРК Н. Бегимбетов. Члены Алаш-Орды вместе с Бегимбетовым выехали в Оренбург, а оттуда в Москву. 4 июня 1920 г. КирВРК, СибВРК и Челябинскому губисполкому было предложено широко оповестить и разъяснить казахскому населению, что ВЦИК «находит своевременным допустить бывших членов правительства Алаш-Орды к советской работе и категорически запрещает преследование их за прошлую их деятельность». Тем не менее, Досмухамедов и другой член западного отделения – Иса Кашкинбаев – не были допущены к участию в известном августовском совещании в Наркомнаце по вопросам образования Казахской АССР. Вообще же Д. Досмухамедов и другие алашординцы отнеслись положительно к провозглашению КАССР, состоявшемуся в октябре 1920 г., так как считали, что какая бы ни была в России власть — большевистская или буржуазно-демократическая, все равно сам факт объявления Казахстана республикой создает прецедент и научит казахов самоуправлению [10, С. 301; 8, С. 137—170].
После этого Д. Досмухамедов некоторое время работал старшим инспектором ВСНХ в Москве, а в конце октября 1920 г. был командирован в Ташкент в качестве инспектора по шерстяному делу в ВСНХ Туркестанской АССР. Здесь его назначили секретарем Киргизского (Казахского) отдела ЦИК ТАССР. К осени 1920 г., вспоминал он, почти все активные деятели съехались в Ташкент.
В начале 1922 г. к нему на квартиру пришел бывший алашординец Мирзагазы Испулов и пригласил его на собрание, которое устраивала съехавшаяся в Ташкент со всех концов казахских степей интеллигенция. Джаганша отмечал, что участники собрания были убеждены: поскольку большевики разгромили Бухару и Хиву, уничтожив их минимальную самостоятельность, то нет уверенности в том, надолго ли сохранятся автономные Казахстан и Туркестан. Как быть им, казахам, какой линии поведения держаться в дальнейшем в отношении к Советской власти, и какая вообще у них, у казахов, политическая программа – задавались они вопросом. Программа несостоявшейся партии Алаш, принятая еще в 1917 г., осталась мертвой буквой на бумаге: никто из алашординцев, как утверждал Д. Досмухамедов, к этой партии не принадлежал, не был ее членом и он сам. На деле же, несмотря на отсутствие принятой программы и устава, партия Алаш фактически действовала как политическая сила в период выборов в Учредительное Собрание: были образованы местные комитеты, и по спискам партии в Собрание прошли 43 делегата, в том числе Д. Досмухамедов [4, С.130—131].
Между тем на нелегальном собрании в Ташкенте, указывается в деле, был поднят вопрос о политической платформе и решено создать «подпольную организацию казахской интеллигенции». Ее ядро должны были составить бывшие алашординцы, чтобы выработать политическую платформу, разослать во все области Казахстана своих представителей, создать там группы интеллигенции и ознакомить с платформой массы «с целью вербовки повстанческих кадров к моменту уничтожения самоопределения Казахстана».
Это предложение, судя по показаниям Досмухамедова, не встретило возражений. Однако его инициатор не назван — скорее всего потому, что в столь радикальной форме казахская оппозиция власти вряд ли могла возникнуть на самом деле, и подобные формулировки были прямой фальсификацией следствия, выбивавшего необходимые показания у репрессированных. Как показывают документы, бывшие алашординцы в 20-е гг. действовали исключительно в легитимных рамках, и неприятие политики РКП (б) никогда не получало у них сколько-нибудь серьезного организационного оформления.
Только сам Джаганша, говорится в деле, был категорически против и довольно долго отстаивал свою точку зрения. Он указывал, что в России нет силы, способной свергнуть Советскую власть, что казахская интеллигенция только на словах деятельна, а на деле ничто; что они лишь погубят себя и ввергнут население в пучину бедствий. В ответ прозвучали упреки в оппортунизме и уходе в личную жизнь. Не желая оставаться в отрыве от всей казахской интеллигенции, отворачивающейся от него, Джаганша, как он признается, поддался слабости и заявил, что войдет в дело, хотя определенно знает, что из этого ничего, кроме неприятностей, не выйдет. Дня через два-три второе собрание приняло подготовленную платформу-программу. Выработка устава для «подпольной организации казахской интеллигенции» была поручена особой комиссии под руководством Дулатова, но устав не был создан. Собрание сочло себя сорганизовавшимся, избрав президиум из 4 человек: Д. и Х. Досмухамедовых, М. Тынышпаева и М. Дулатова.
Проект платформы «организации» был подготовлен Дулатовым, Тынышпаевым и Д. Досмухамедовым. Она состояла из выдержек программ эсеров, эсдеков и меньшевиков; рабочий вопрос был взят из большевистской программы. Суть платформы сводилась якобы к тому, чтобы подготовить повстанческие кадры и население и выступить против Советской власти в случае угрозы национальной самостоятельности Казахстана. Поскольку большая часть бывших алашординцев занимала руководящие посты в советском и партийном аппаратах Туркреспублики, через них организация будто бы намеревалась защищать интересы казахских националистов и казахов вообще и создавать им соответствующие условия. Более того, якобы решено было также завязать связи и блокироваться с «контрреволюционными националистическими организациями» народностей, населяющих Среднюю Азию.
В конце 1928 г. по ложному обвинению были арестованы 44 так называемых «буржуазных националиста», а в сентябре – октябре 1930 г. — еще около 40 человек; 15 из них вскоре были сосланы в Центрально-Черноземную область. Теперь, в 1937-1938 гг. НКВД фабриковал новое дело, объединившее практически все группы казахской интеллигенции, имевшей отношение к политической жизни региона до 1917 г. и в годы революции, Гражданской войны, а также в 20—30-е годы, научной, художественной, педагогической, инженерно-технической и т.д.
Между тем судьба сделала родственниками двух крупных казахских деятелей, занимавших противоположные позиции в годы революции и Гражданской войны, – Д. Досмухамедова и Т. Рыскулова. Они женились на сестрах О.К. и Н.К. Пушкаревых. Как известно, Рыскулов в 1923 г. был снят с должности главы правительства ТАССР и отозван в Москву. У Д. Досмухамедова он оставил часть домашнего имущества и письмо на имя Кабулбека Сарымулдаева. Оно носило конфиденциальный характер и содержало сведения о развитии группировочной борьбы среди казахской интеллигенции, в том числе и об «усиленной» борьбе с алашординцами. Как указывается в деле, однажды к Джаганше зашел руководитель «организации» М. Тынышпаев, и вскоре обнаружилось исчезновение письма Рыскулова. В поисках пропажи Джаганша нашел Тынышпаева у Х. Досмухамедова вместе с Султанбеком Ходжановым — зам. председателя ЦИК ТАССР, личным врагом и политическим соперником Рыскулова. Вернув письмо, Ходжанов предупредил, что назавтра ГПУ проведет у него обыск, и компромат будет изъят. Итак, доказывал Д. Досмухамедов, обыск был произведен по доносу М. Тынышпаева и с ведома Х. Досмухамедова и С. Ходжанова. Письмо было изъято, но затем возвращено для отправки по принадлежности.
Джаганша «так был зол, что в течение семи лет не разговаривал с ними, и с тех пор ни в каких делах казахской интеллигенции абсолютно никакого участия не принимал». Однако, судя по материалам дела, эти заверения не вызвали доверия у чрезвычайного уполномоченного 5-го отделения 3-го отдела УГБ УНКВД Московской области Х. Кайтова.
С 1923 г. по ноябрь 1927 г. Д. Досмухамедов работал в Ташкенте юрисконсультом Среднеазиатского сельскохозяйственного банка и занимался педагогической деятельностью. В ноябре 1927 г. он переехал в Кзыл-Орду, где работал юрисконсультом Казахского сельскохозяйственного банка и ЦСНХ; в 1929 г. перешел в Животноводсоюз юрисконсультом, а затем переехал в новую столицу республики — Алма-Ату. В ноябре 1929 г. он был уволен из Животноводсоюза и вернулся в Ташкент.
Благодаря поддержке Т. Рыскулова, заместителя председателя СНК РСФСР, в марте 1930 г. он переехал в Москву. Рыскулова он знал с 1922 г. как близкого родственника, который и устроил Джаганшу экономистом в общество «Скотовод», а также поселил в двухкомнатной квартире.
Одним из доказательств причастности Д. Досмухамедова к мифической организации послужил и тот факт, что, еще находясь в Казахстане и Ташкенте, он часто встречался, преимущественно у себя на квартире, с бывшим активным участником оренбургской группы Букейханова С. Кадирбаевым и Х. Габбасовым. Несмотря на разрыв с товарищами по поводу письма Рыскулова и отход от «контрреволюционной» работы, позднее ему пришлось отбыть полтора года тюрьмы, а затем три с половиной года ссылки в Воронеже. После возвращения из ссылки в 1935 г. Джаганша занимался переводами художественных произведений казахских писателей на русский язык. 1 июня 1938 г. он был вновь арестован и помещен в Таганскую тюрьму. За год до этого Досмухамедов перенес инсульт и был частично парализован.
По возвращении из ссылки в Москву Джаганша, согласно показаниям на допросе, встречался с некоторыми участниками «контрреволюционной националистической казахской организации»: Букейхановым, Х. Досмухамедовым, А. Мунайтбасовым, М. Мурзиным, М. Буралкиевым, С. Д. Асфендиаровым, Кальменевым, С. Акаевым, Ирымбетовым. Поэтому Х. Кайтов вновь и вновь требовал от него признательных показаний.
На следующий день Кайтов задавал вопросы о темах бесед с руководителями и участниками «контрреволюционной организации». Можно лишь предполагать, что вынудило Досмухамедова за одну ночь решить говорить на последнем допросе в пользу версии следователя.
16 июля 1938 г. на заседании судебной тройки при Управлении НКВД СССР по Московской области Джаганше Досмухамедову был вынесен смертный приговор с конфискацией лично принадлежащего ему имущества. В протоколе, в частности, говорилось, что он «с 1921 г. являлся одним из лидеров казахской контрреволюционной националистической повстанческой организации, ставившей своей целью свержение Советской власти и установление буржуазного строя в Казахстане. По заданию организации занимался вербовкой повстанческих кадров в гг. Чимкенте, Аулие-Ате, Алма-Ате, Фрунзе и Караколе. По возвращении из ссылки в Москву в 1935 г. восстановил связи с участниками вышеуказанной контрреволюционной организации, а также с казахскими националистами, подвергал контрреволюционной критике мероприятия партии и Советского правительства. Имел тесную связь с врагом народа Рыскуловым». Д. Досмухамедова расстреляли спустя две с половиной недели, 3 августа 1938 г., и захоронили в братской могиле в Бутово [11, С.82; 12, С.237].
В момент второго ареста Джаганша проживал в Москве вместе со своей женой Ольгой Константиновной, тещей Пушкаревой Ольгой Федоровной и племянником Хадисом Досмухамедовым. Только в условиях «хрущевской оттепели» родственники смогли выяснить его судьбу. 2 декабря 1957 г. Президиум Московского городского суда принял решение: «Постановление Тройки при Управлении НКВД СССР по Московской области от 16 июля 1938 г. в отношении Досмухамедова Джаганши отменить и делопроизводство прекратить за отсутствием состава преступления в его действиях». 28 февраля 1958 г. М. Тынышпаев, Д. и Х. Досмухамедовы и некоторые другие алашординцы были реабилитированы определением Специальной комиссии по уголовным делам Верховного суда Казахской ССР. Она отменила также и первый приговор, вынесенный им 20 апреля 1932 г. тройкой при Полномочном Представительстве ОГПУ в Казахстане.
___________________________________________
Литература:
1. ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-50151. Л. 1—84.
2. Борцы за Советскую власть в Казахстане. Вып. 2. Алма-Ата, 1987.
3. О чем не говорили. Алма-Ата, 1990.
4. Аманжолова Д.А. Партия Алаш: история и историография. Семипалатинск, 1993.
5. Весь Казахстан: Справочная книга. 1932 год. Алма-Ата, 1932.
6. Алаш-Орда. Сб. док. Кзыл-Орда, 1929.
7. Сибирская жизнь (Томск). 1917. 8, 11, 17, 21 октября.
8. См.: Аманжолова Д.А. Казахский автономизм и Россия: История движения Алаш. М., 1994.
9. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. 1870-1924. Т. 5. М., 1974.
10. Постановление Президиума ВЦИК — Декреты Советской власти. Т. 9. М., 1957.
11. Бутовский полигон. 1937—1938 гг. Книга Памяти жертв политических репрессий. Вып. 3. М., 1999.
12. Книга скорби. Расстрельные списки. Вып. 2. Алматы, 1998. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19059 |
|
|
|
|
  
Джаганша Досмухамедов и моя двоюродная бабушка Ольга Константиновна Пушкарёва (на первом и втором фото - в Крыму). |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19060 |
|
|
|
|
Приложение к вспоминалке «Спринтерское многоборье»
Турар Рыскулов и его окружение
Опубликовано в двух сборниках докладов конференции, приуроченной к 125-летию Турара Рыскулова, проходившей в Чимкенте 12 декабря 2019 г., а также (без ссылок) в еженедельной газете «Панорама Шымкента» от 15.11.2019 (тираж газеты — 16000 экз.).
В биографии Турара Рыскулова особый интерес представляют люди, с которыми ему довелось работать и которые оказали или могли оказать влияние на него как человека, так и государственного деятеля.
В 1917 г. Аулие-Атинский Совет взял власть в свои руки без вооруженного сопротивления. Это был итог работы большевиков, которой руководил Турар Рыскулов. Но когда на уездном съезде Советов в 1918 г. обсуждалась большевистская резолюция по упразднению старых административных учреждений и созданию новых советских органов, меньшевики выступили против перемен. Степан Хмелевский, фельдшер Аулие-Атинского военного гарнизона, поддержал выступавшего в прениях Турара Рыскулова. Большинством голосов съезд принял резолюцию, предлагаемую Рыскуловым. На съезде был избран исполнительный комитет в составе 16 человек. Половину членов исполкома, по настоянию Т. Рыскулова и С. Хмелевского, составляли представители коренной национальности. Председателем исполкома по рекомендации Рыскулова был избран Хмелевский. Т. Рыскулов стал его заместителем. С. Хмелевский много сил и энергии отдал установлению и укреплению Советской власти в Аулие-Ате и уезде, восстановлению и развитию народного хозяйства и здравоохранения.
В марте 1919 г. Турар Рыскулов, к тому времени председатель Центральной комиссии помощи голодающим ТАССР, выступил с докладом на VII чрезвычайном съезде Советов Туркестанской АССР. В работе съезда принял участие П.А. Кобозев, член Особой временной комиссии ЦК РКП(б) и СНК РСФСР по делам Туркестана. За период работы в республике он уделял внимание культурному развитию края: способствовал организации начальных школ, школ ликвидации неграмотности (особенно на узбекском языке), изданию газет, сохранению Драматического театра, созданию Музея искусств, организации Туркестанского народного университета.
С марта 1919 г. по июль 1920 г. Т. Рыскулов возглавлял Мусульманское бюро ЦК КП(б) Туркестана. Среди его членов был А.М. Мухитдинов, будущий председатель ЦИК Бухарской Народной Советской Республики и председатель Совнаркома Таджикской АССР.
2 мая 1919 г. Т. Рыскулов, К.Е. Сорокин и С. Турсунходжаев в составе Чрезвычайной комиссии Краевого комитета Компартии Туркестана и ТурЦИКа по борьбе с басмачеством выезжают в Фергану, разоружают дашнаков, после чего Мадамин-бек, Хал-Ходжи и другие руководители басмачества переходят на сторону Советской власти.
В ноябре 1919 г. в Ташкент прибыла специальная Комиссия ВЦИК и СНК РСФСР по делам Туркестана. В состав Турккомиссии были включены Ш.З. Элиава (председатель), М.В. Фрунзе, В.В. Куйбышев (заместитель председателя), Г.И. Бокий, Ф.И. Голощекин, Я.Э. Рудзутак. Совместная работа с ней обогатила Т. Рыскулова неоценимым политическим и государственным опытом. В дальнейшем он дал высокую оценку деловым и личным качествам Рудзутака и Куйбышева (1). В 1923 г. Рыскулов вместе с Рудзутаком создал в Туркестанской республике таможенный союз с Иранской Республикой (2).
В январе 1920 г. Турара Рыскулова избирают председателем ЦИК Туркестанской республики. На III краевой конференции мусульманских организаций, проходившей под руководством Т. Рыскулова, и на V краевой конференции Компартии Туркестана он предложил впредь именовать Туркестанскую Советскую Социалистическую Республику Тюркской Советской Республикой, а Компартию Туркестана — Компартией тюркских народов. «Члены Турккомиссии Ш.З. Элиава и В.В. Куйбышев приняли проект. Я.Э. Рудзутак возражал, Ф.И. Голощекин колебался». Прибывший в Ташкент член Турккомиссии М.В. Фрунзе заявил о принципиальном несогласии с позицией Элиавы и Куйбышева. После бурной дискуссии проект Т. Рыскулова был отвергнут (3).
Отстаивая свою позицию, 17 мая 1920 г. Рыскулов, во главе делегации, выезжает в Москву, представляет в ЦК РКП(б) докладную записку, а затем доклад со своими предложениями. 23 мая 1920 г. Рыскулов вместе с заместителем председателя ТурЦИКа Н.И. Ходжаевым и ответственным секретарем ТурЦИКа Г.Г. Бех-Ивановым представляет в ЦК РКП(б) «Проект положения о Туркестанской Автономной Советской Республике Российской Социалистической Федерации» (4).
24 мая 1920 г. с Рыскуловым и Ходжаевым встретился Ленин. 25 мая 1920 г., состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б) по туркестанским вопросам. На заседание были приглашены и принимали участие в работе руководители Турккомиссии Ш.З. Элиава и Я.Э. Рудзутак, председатель ТурЦИКа Т.Р. Рыскулов. Но понадобился еще почти месяц работы специальной комиссии в составе Г.В. Чичерина, Н.Н. Крестинского и Ш.З. Элиавы для подготовки решения ЦК партии по туркестанским вопросам (5). 13 и 22 июня 1920 г. Политбюро ЦК РКП(б) вновь рассматривает проекты решения по туркестанским вопросам. Ленин, внимательно изучив все документы, делает существенные поправки. «Необходимо, на мой взгляд, — писал он 13 июня 1920 г., — проект т. Рыскулова отклонить, проект комиссии принять…» (6). Рекомендации Ленина легли в основу решения ЦК партии от 29 июня 1920 г. «Об основных задачах РКП(б) в Туркестане».
Находясь в Москве, Рыскулов получил возможность прочитать подготовленный Лениным «Первоначальный набросок тезисов по национальному и колониальному вопросам» для II конгресса Коминтерна. 16 июня 1920 г. Т. Рыскулов вместе c Н. Ходжаевым от Туркестана, А. Валидовым и Х. Юмагуловым от Башкирии и А. Байтырсуновым и А. Ермековым от Киргизии (Казахстана) пишут «Добавления к тезисам товарища Ленина по колониальному и национальному вопросам представителей коммунистов: Башкирии, Туркестана и Киргизии» (7).
По возвращении из Москвы 18 июля 1920 г. на заседании Краевого комитета Компартии Туркестана он сложил с себя обязанности члена Крайкома и председателя ТурЦИКа. Подали в отставку и его соратники по работе в Мусульманском бюро Компартии Туркестана. Но ЦК РКП(б) и Турккомиссия не остались безучастными к Рыскулову. 14 апреля 1920 г. М.В. Фрунзе писал В.И. Ленину: «Крупнейшим представителем этих мусульманских коммунистов из киргиз (казахов – В.Р.) является Рыскулов… так как помимо ума, обладает большой энергией и недюжинным характером» (8). Член Турккомиссии В.В. Куйбышев в своем письме от 9 августа 1920 г. писал секретарю ЦК РКП(б) Е.Д. Стасовой: «Рыскулов – незаурядная фигура и может обработаться в Москве в недюжинного коммуниста… Поэтому полагаем необходимой его поездку в Москву в распоряжение ЦК» (9).
24 августа 1920 г. Т.Р. Рыскулов назначается вторым заместителем народного комиссара по делам национальностей РСФСР И.В. Сталина. Ранее по рекомендации ЦК партии Т. Рыскулова направляют на I съезд народов Востока в Баку. Его речь 5 сентября 1920 г. получила высокую оценку со стороны участников съезда. По воспоминаниям секретаря ЦК РКП(б) Е.Д. Стасовой, с большим вниманием и теплотой отнесся к Т. Рыскулову Г.К. Орджоникидзе (10). О том впечатлении, которое произвела на делегатов страстность и убежденность Рыскулова, писал в своих мемуарах А.И. Микоян (11).
В декабре 1920 г. Т. Рыскулов, по предложению ЦК партии, посылается уполномоченным Наркомнаца в Азербайджан. Здесь он плодотворно работает с председателем СНК Н. Наримановым, председателем ЦИК М. Гаджиевым, первыми секретарями ЦК Компартии Азербайджана Г.Н. Каминским и С.М. Кировым.
В декабре 1921 г. Т. Рыскулов передает дела своему заместителю С. Джурабаеву и возвращается в Москву, в аппарат Наркомнаца, где работает вторым заместителем наркома, членом Большой и Малой коллегий. Первым заместителем в то время был Г.И. Бройдо, ректор Коммунистического университета трудящихся Востока. Одновременно с Рыскуловым, в 1920—1922 гг., здесь работают председатель Центрального бюро коммунистических организаций народов Востока при ЦК РКП(б) М.Х. Султан-Галиев, бывший зампред советского правительства Латвии О.Я. Карклин, ученый-востоковед М.П. Павлович, бывший нарком финансов и нарком иностранных дел Азербайджана М.Д. Гусейнов, представитель Башкирии в Наркомнаце Ш.А. Манатов, Крымской АССР Ш.Н. Ибрагимов, Туркестана М.С. Исеев, исполкома Области немцев Поволжья Г.Г. Клингер и другие.
14 мая 1922 г. И.В. Сталин в телеграмме, направленной Г.К. Орджоникидзе в Ташкент, писал: «…баловать туркестанских комиссаров незачем, они этого не заслужили, последние два года показали, что они все вместе взятые ниже Рыскулова, против возвращения которого не возражаю» (12). В сентябре 1922 г. ЦК РКП(б) ввел Т. Рыскулова в состав Средазбюро ЦК РКП(б) (13), затем он был назначен Председателем СНК Туркестана. Он работает с председателем Экономического Совета ТАССР — заместителем председателя СНК Н.А. Паскуцким, председателем Малого СНК Н. Айтаковым, наркомом просвещения А. Сергазиевым, труда М.М. Бреттом, здравоохранения Л.О Гельфготом, социального обеспечения А.А. Горбуновым, РКИ Г. Хамутхановым, почт и телеграфов Л.П. Дорофеевым, юстиции Б. Дадабаевым, наркомом земледелия и председателем ТурЦИКа И. Хидыралиевым.
Тогда же начинается многолетнее противостояние Т. Рыскулова с сыгравшим впоследствии роковую роль в его судьбе С. Ходжановым, в то время заместителем председателя ТурЦИКа.
На XII съезде РКП(б) 23 апреля 1923 г. Рыскулов выступил в прениях по национальному вопросу (14). Делегаты съезда избрали его кандидатом в члены ЦК РКП(б).
4 февраля 1924 г. Политбюро ЦК РКП(б) рекомендует Т. Рыскулова на работу в Исполком Коминтерна. 15 апреля он назначен помощником (заместителем) заведующего секцией Среднего Востока Восточного отдела ИККИ (15). Позднее он становится заместителем заведующего Восточным отделом ИККИ (16).
6 октября 1924 г. он прибывает в Монголию в качестве уполномоченного ИККИ. В Урге (ныне Улан-Батор) он работает до июля 1925 г. Т. Рыскулов составил проекты Конституции страны, решений о финансовой и хозяйственной политике, новой программы и устава МНРП.
Весной 1925 г. в составе делегации Монголии Рыскулов побывал под именем Касыкбай в Китае для переговоров с генералом Фын Юйсяном о транзитных поставках оружия из СССР (17).
Нужно упомянуть о серьезном личном и политическом конфликте Турара Рыскулова с бурятом Элбек-Доржи Ринчино, командированным в Монголию Дальневосточным секретариатом Коминтерна в 1921 г. в качестве советника правительства, но к тому времени уже занимавшим посты Предвоенсовета Монголии, члена Президиума ЦК МНРП и члена Президиума правительства. Ринчино поддерживал советский полпред в Монголии А.Н. Васильев, который знал Рыскулова по Туркестану и был его недругом (18). Обстановка настолько накалилась, что 15 июня 1925 г. на закрытом заседании ЦК МНРП было принято решение отправить Рыскулова и Ринчино в Москву (19).
6 июля 1925 г. для разбора этого дела в Ургу приехал Г.Н. Войтинский. В своем письме руководителю Восточного отдела ИККИ Ф.Ф. Петрову (Раскольникову) от 9 июля он изложил суть конфликта между Рыскуловым и Ринчино:
«Целью посылки нами тов. Рыскулова в Монголию было углубить работу партийного строительства в Монголии, больше демократизировать государственный строй и постепенно освободить монгол от влияния Ринчино». Далее он отмечал, что в процессе работы Рыскулов встретил сопротивление Ринчино в проведении необходимых мероприятий, которое «вытекает из его националистических и панмонголистских настроений и народнической идеологии, прикрытых революционной фразой». При этом Рыскулов применял «слишком крутые методы работы в самом ЦК, приемы давления авторитетом Коминтерна на некоторых членов ЦК и т.д. Этими ошибками в полной мере воспользовался Ринчино, который свои принципиальные разногласия с Рыскуловым прятал за вопросами личными» (20).
Резолюция ЦК МНРП от 8 июля 1925 г., отмечая положительные результаты работы Т. Рыскулова в Монголии, все же посчитала конфликт между ним и Ринчино неразрешимым и постановила «…просить Коминтерн об отзыве т. Рыскулова и присылке вместо него другого представителя, а т. Ринчино направить в Москву» (21). Вскоре отбыл из Монголии и Васильев (22). Вместе с тем нарком по иностранным делам СССР Г.В. Чичерин, отзываясь о работе Т. Рыскулова в Монголии, в августе 1925 г. писал Я.Х. Петерсу: «Его политическая линия в общем глубоко правильна и должна быть нами поддерживаема» (23).
31 мая 1926 г. Т. Рыскулов был назначен третьим заместителем председателя Совета Народных Комиссаров РСФСР. В тот момент его возглавлял член Политбюро ЦК ВКП(б) А.И. Рыков, совмещавший эту должность с постом председателя СНК СССР. В 1929—1930 гг. на посту главы российского Совнаркома его сменил кандидат в члены Политбюро ЦК С.И. Сырцов. С 1930 по 1937 г. председателем был член ЦК и Оргбюро Д.Е. Сулимов. Этот период характеризовался стабильностью кадров высшего руководства СНК РСФСР, который в 1930 г. вынужденно покинули те, кто открыто выступил против Сталина.
Первым заместителем председателя СНК РСФСР в 1928—1930 гг. был секретарь ЦК партии А.П. Смирнов, вторым — в 1924—1930 гг. — председатель Госплана РСФСР А.М. Лежава. В 1930—1931 гг. одним из заместителей был Н.М. Янсон, в дальнейшем народный комиссар водного транспорта СССР. В 1930—1937 гг. первым заместителем был член ЦК, бывший второй секретарь ЦК КП(б) Украины Д.З. Лебедь. Турар Рыскулов стал вторым заместителем. Он проработал на своем посту дольше всех — с 31 мая 1926 по 21 мая 1937 г. (11 лет). Здесь его окружали такие известные партийные и государственные деятели, как наркомы юстиции РСФСР Д.И. Курский и Н.В. Крыленко, внутренних дел А.Г. Белобородов и В.Н. Толмачев, легкой промышленности К.К. Стриевский и К.В. Уханов, торговли Н.Б. Эйсмонт, внутренней торговли Л.М. Хинчук, финансов В.Н. Яковлева, пищевой промышленности С.С. Лобов, земледелия А.И. Муралов, коммунального хозяйства Н.П. Комаров, просвещения А.В. Луначарский, А.С. Бубнов, заместитель наркома просвещения Н.К. Крупская, а также нарком здравоохранения и председатель Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) М.Ф. Владимирский.
На заседании Совнаркома от 7 января 1927 г. было принято решение создать Комитет содействия Семиреченской железной дороге при СНК РСФСР. Возглавил его Турар Рыскулов, его заместителем стал председатель правления железных дорог А.Б. Халатов. Начальником строительства был бывший анархист В.С. Шатов, инженерами — потомственный дворянин П.В. Березин и бывший премьер-министр Туркестанской (Кокандской) автономии М.Т. Тынышпаев (24).
Строительство Турксиба способствовало началу индустриализации. «Особенно близко Турар Рыскулов сотрудничал с председателем Совнаркома Казахской АССР Н. Нурмаковым, вместе с которым претворял в жизнь программу индустриализации» (25).
В.М. Устинов в своей первой книге о Т. Рыскулове пишет, что его коллегами по работе и сподвижниками были «герой Октября и гражданской войны Алиби Джангильдин, революционер и ученый С.Д. Асфендияров, основоположники казахской советской литературы Сакен Цитруллин и Мухтар Ауэзов. Турар Рыскулов пользовался огромным уважением у своих соратников по Туркестану А. Икрамова — первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана, Ф. Ходжаева — председателя СНК Узбекской ССР, А. Рахимбаева — первого секретаря ЦК Компартии Таджикистана, Ю. Абдурахманова — первого секретаря ЦК Компартии Киргизии, К. Атабаева — председателя СНК Туркменской ССР; А. Ярмухамедова — одного из полководцев Красной Армии в Средней Азии» (26).
Доклад не ставил своей целью освещать семейную жизнь Турара Рыскулова, однако следует упомянуть о двух его замечательных родственниках. Это мужья сестер его второй жены Надежды Константиновны Пушкаревой: председатель западного отделения Алаш-Орды Джаганша Досмухамедов и начальник Главного управления Водного Хозяйства Средней Азии и Казахской АССР, член Госплана СССР, латыш-большевик с дореволюционным стажем Август Иванович Поднек.
Подавляющее число лиц, упомянутых в докладе, было необоснованно репрессировано и впоследствии реабилитировано.
________________________________
Список литературы
1. Рыскулов Т.Р. Избранные труды. Алма-Ата: Казахстан, 1984. С. 200–201.
2. Сабден О. Турар Рыскулов — выдающийся государственный деятель Центральной Азии и России. Алматы, 2006. С. 10.
3. Чеботарева В.Г. Наркомнац РСФСР: свет и тени национальной политики 1917-1924 гг. М., 2003. С. 718—719.
4. РГАСПИ. Ф. 5, Оп. 1, Д. 2920, Л. 50—53-об—56.
5. Там же. Л. 26а-об–28, 29–49, 57–109; Ф. 17, Оп. 84, Д. 88, Л. 1–6; Д. 89, Л. 1–10; Д. 90, Л. 1–102; Ф. 589, Оп. 3, Д. 15599, Т. 4, Л. 131; Рыскулов Т.Р. Собрание сочинений в трех томах. Т. 3. Алматы, 1998. С. 182–187, 411–412.
6. Ленин В.И. Полн. соб. соч., Т. 41, С. 435.
7. РГАСПИ. Ф. 5, Оп. 3, Д. 3, Л. 14–15, 21–26; Ф. 489, Оп. 1, Д. 14, Л. 89–100.
8. Там же. Ф. 589, Оп. 3, Д. 15599, Т. 3, Л. 65; Т. 4, Л. 132–134.
9. Там же. Ф. 79, Оп. 1, Д. 160, Л. 1–1 об.
10. Стасова Е.Д. Воспоминания. М., 1969. С. 109.
11. Микоян А.И. Дорогой борьбы. Кн. I. М., 1971. С. 586.
12. Большевистское руководство. Переписка. 1912–1927. Сборник документов. М., 1996. С. 252.
13. Там же. С. 255–256.
14. Двенадцатый съезд РКП(б). 17–25 апреля 1923 года. Стенографический отчет. М., 1968. С. 510–515.
15. РГАСПИ. Ф. 495, Оп. 18, Д. 228, Л. 148.
16. Там же. Ф. 17, Оп. 9, Д. 1946, Л. 222 об.; Ф. 495, Оп. 65а, Д. 11021, Л. 6; Ф. 589, Оп. 3, Д. 15599, Т. 4, Л. 214.
17. Там же. Д. 31, Л. 9–11, 20; Д. 33, Л. 1–69; Д. 37, Л. 19.
18. Там же. Д. 31, Л. 8, 24, 43–44, 48, 58–61, 66, 130–138; Д. 32, Л. 1–8, 180, 248–264, 269–272; Д. 33, Л. 70–116, 129–222; Д. 34, Л. 28–29; Д. 39, Л. 1, 7–35, 52-об–53.
19. Там же. Д. 33, Л. 139–141, 203–204.
20. Там же. Д. 31, Л. 26–30.
21. Там же. Д. 37, Л. 43–44.
22. Рощин С.К. Политическая история Монголии (1921–1940 гг.). М., 1999. С. 128.
23. Бейсембаев С., Кульбаев С. Турар Рыскулов. Алма-Ата, 1974. С. 28–29.
24. ГА РФ. Ф. 259, Оп. 11а, Д. 18, Л. 4–5; Ф. А259, Оп. 11а, Д. 26, Л. 34.
25. Кошанов А., Сабден О., Догалов А. Турар Рыскулов: государственная деятельность и экономические воззрения. Алматы, 2008. С. 79.
26. Устинов В.М. Служение народу: (Партийная и государственная деятельность Т. Рыскулова). Алма-Ата, 1984. С. 190. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19061 |
|
|
|
|
История нашей семьи
Неясно будущее нам,
А настоящее - лишь миг.
О прошлом знаем по годам,
В нём память - лучший проводник.
Мы вышли из степной глуши,
Вдали от центров и столиц,
Где ты не встретишь ни души
И нету никаких границ.
Ждала нас впереди Москва,
Вождя недолгая любовь,
Салют, парады, торжества,
Хоть проливалась уже кровь.
Но переменчива судьба,
Она бросает резко вниз:
Внутрипартийная борьба
И чей-то временный каприз.
Повержен он и вся семья,
И длится это до сих пор -
Всё новых требует земля:
У ней со смертью договор.
"Вождя недолгая любовь" - Рыскулов считался «сталинским фаворитом» (из моей статьи). |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19062 |
|
|
|
|
В Татьянин день
Рисование по воде
Рисую кистью по воде,
Рисую, будто на листе.
Вот первый мой родимый дом
И крыша школы за углом,
Московский университет,
Красивый свадебный портрет
И фотографии детей;
Посёлок дачный средь полей,
Гора Касьюн в ночных огнях
И дочка с внучкой на руках.
Здесь замирает кисти ход:
Ещё не знаю, что нас ждёт –
Быть может, райские сады;
Спокойна гладь немой воды.
Примечание. На склоне горы Касьюн (Сирия), где когда-то Каин похоронил тело убитого им брата Авеля, расположена древнейшая в мире столица – город Дамаск. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19063 |
|
|
|
|
Приложения к вспоминалкам об интернате:
Мимо детства
Мир этот равнодушен и жесток:
Рожденью моему был лишь Всевышний рад,
И дали мне десятилетний срок
В казённом доме под названьем «интернат».
Глухой приют в урочище лосей
Был окружён тогда природной красотой;
Твердили мне про пушкинский лицей,
Чтобы не чувствовал себя я сиротой.
Две ночи дома, в общей спальне - пять;
Солдатским одеялом с головой укрыт,
Шкаф, тумбочка, железная кровать,
И в воздухе холодном тишина висит.
За осенью зима, потом весна;
Слились все эти годы в сумрачный один:
Отбой, подъём, уборка после сна -
Унылое однообразие картин.
Так детство незаметно я прожил
Среди таких, как я, ненужных никому,
В мышиной форме с пятнами чернил,
Без права покидать постылую тюрьму.
Приученный к тяжёлому труду,
Я терпеливо грыз пустых наук гранит;
Однако память, на мою беду,
Лишь муки холода и голода хранит.
Примечание. Наша школа-интернат (с французским уклоном) находилась на краю Лосиного острова в Москве.
2014 г. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19064 |
|
|
|
|
После
Прозвенел звонок последний
В опустевшей школе,
Сладко воздухом весенним
Дышится на воле.
Каждый ясно понимает:
Кончилась учёба, -
И заранее мечтает
Оказаться дома.
Время после интерната
Чётко различимо:
Ждут их слёзы и утраты,
Смерти без причины.
Кто-то жён сменил три раза,
Кто-то за границей,
Кто-то замуж вышел сразу,
Ставши светской львицей.
Раскидало их по миру,
Разошлись дороги:
Коммунальную квартиру
Расселили боги. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19065 |
|
|
|
|
Далее два стихотворения о Первой мировой войне:
Восточный фронт, 1915
Закончив бой, мы дожидаемся рассвета,
Но всё ещё перед глазами он стоит,
Когда в полях безбрежных на исходе лета
Сошлись бойцы, чей дух был твёрже, чем гранит.
В последней скоротечной рукопашной схватке
Мы были теми, кто по счастью уцелел,
Сидим понурившись в разодранной палатке
Среди убитых лошадей и груды тел.
Угрюмый вахмистр с усердием точит шашку,
Готовится продолжить завтра этот бой.
Идёт в ночи проверить ездовой упряжку
И что-то говорит сердито сам с собой.
Настанет день, и снова немцы с прежней силой,
Примкнув штыки, пойдут в атаку, как вчера;
И тех из нас, кого сегодня не убило,
Ждёт беспощадное сражение с утра. |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19066 |
|
|
|
|
Западный фронт, 1916
Ряды колючей проволоки,
Окопы в полный рост;
Убитых тащат волоком
На полевой погост.
Стократно перепахана
Снарядами земля,
Смешалась с трупным запахом
Душистость миндаля.
С пригорка бьют орудия
По линии бойцов –
Обычная прелюдия
К атаке храбрецов.
Свисток, штыков сверкание,
И новый батальон
Рывком, в одно дыхание,
Взбирается на склон.
Орудия заклёпаны
И сброшены в овраг,
Но силы их растрёпаны,
И напирает враг.
Отходят, пятясь, воины -
Бьёт «Виккерс» им вдогон –
Шеренгами нестройными
Подсчитывать урон.
Над ними кружат во́роны,
Выискивая дичь;
Разносят во все стороны
Победоносный клич.
Примечания.
Среди боевых отравляющих веществ, которые применялись в ходе Первой мировой войны, запах горького миндаля имеет хлорциан.
Тяжелый пулемет «Виккерс» - английский вариант пулемета «Максим». Принят на вооружение в 1912 г.
Опубликовано в поэтическом сборнике "Была война, которой мы не знали..." (М., 2014) |
|
|
| номер сообщения: 23-57-19067 |
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| Copyright chesspro.ru 2004-2026 гг. |
|
|
|
