|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
|
|
| написать сообщение |
|
|
|
Трогательно...  |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3021 |
|
|
|
|
И слепой в поле воин !
8 сентября 1941 г. фашисты замкнули кольцо окружения вокруг Ленинграда по суше. Началась страшная 872-дневная блокада второго по важности города СССР.
Именно тогда впервые в истории России в схватку с вражескими самолетами вступили особые незрячие бойцы.
Командование силами ПВО решилось на смелый шаг – привлечь к обороне города слепых. Для обнаружения вражеской авиации требовался не просто отличный,а уникальный слух, коим они и обладали.
В городе оставалось чуть больше 300 незрячих.
Отбор в ряды «слухачей» был жестким. Сразу отсеяли женщин,поскольку эта служба требовала большой физической выносливости. Медицинскую комиссию прошли 30 чел,20 из которых попали на специальные обучающие курсы.
В конечном итоге 12 мужчин, обладавших самым отменным слухом, были отобраны в «слухачи» и распределены между зенитно-артиллерийскими полками.
Слепые бойцы сразу же продемонстрировали свою высокую эффективность. Они слышали авиацию задолго до ее приближения к линии фронта. В городе еще было тихо, а «слухачи» уже сообщали о грозящей ему опасности. Они определяли тип и марку приближающихся немецких самолетов, а иногда и количество находившихся в группе машин.
Среди особых бойцов не обошлось без потерь. Аверкий Никонов погиб на боевом посту в феврале 1942 г.,а летом того же года Василий Цыпленков скончался от дистрофии.
Однако остальные слепые «слухачи» смогли дожить до столь долгожданного снятия блокады Ленинграда в 1944 г.
После окончательной победы, отмеченные многочисленными наградами за спасение жизней тысяч людей и сохранение сотен памятников культурного наследия,они вновь вернулись к своим мирным профессиям. |
 |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3022 |
|
|
|
|
Блокада Ленинграда, 1942 год. Ладожское озеро. На дне, в ледяной темноте, женщина в тяжёлом водолазном снаряжении делает шаг за шагом, ощупывая илистый грунт, проверяя укладку труб. Её зовут Нина Васильевна Соколова. Ей 30 лет. Она весит меньше 50 килограммов, а водолазный костюм тянет на 70 .
Она — первая в СССР женщина — тяжёлый водолаз . Спецразрешение на погружения ей подписал лично Михаил Калинин
.
Весной 1942 года в осаждённом Ленинграде оставалось топлива на 100 дней . Доставить его по «Дороге жизни» мешали бомбёжки. И тогда Соколова, уже протянувшая по дну телефонный кабель, предложила новое, неслыханное: проложить бензопровод .
Работали под носом у врага, по ночам, в секрете. Сама Соколова неоднократно спускалась под воду, ведя разведку дна и контролируя укладку 21-километровой подводной трассы . Всё сделали за 43 дня . Немцы так и не узнали о трубе, прокачавшей к зиме 50 тысяч тонн горючего .
Счёт её работы на Ладоге — 644 часа под водой . Почти 27 суток. Раненая и контуженая, она возвращалась в строй . За это её прозвали «советской русалкой» .
Она ушла из жизни в 2001-м, в 89 лет . Её имя в Золотой книге Петербурга. На доме, где она жила, висит мемориальная доска . А в её личном счёте до сих пор значатся те самые 644 часа. Под водой. Во имя жизни. |
 |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3023 |
|
|
|
|
Сергей Черепанов
| Татьяна Николаевна Савичева (23 января 1930, Дворищи, Ленинградская область, РСФСР, СССР — 1 июля 1944, Шатки, Горьковская область, РСФСР, СССР) — советская школьница, которая с начала блокады Ленинграда стала вести дневник в записной книжке. Почти вся семья Тани Савичевой погибла в период блокады с декабря 1941 года по май 1942 года. |
 |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3024 |
|
|
|
|
12. — О формировании Ленинградской Армии Народного ополчения (особая папка).
1. В целях усиления оборони г. Ленинграда создать на добровольных началах Армию Народного ополчения в 200 тыс. человек.
2. Народное ополчение формировать с учетом производственного принципа: предприятие — подразделение — часть.
3. Иметь в Народном ополчении 15 дивизий с количественным составом по 12.000 — 13.000 человек каждая.
Дивизию иметь в составе 3-х строевых полков, 1-го легкого артиллерийского полка, роты связи, автороты, медсанбата. Кроме того, в составе дивизии должны быть подразделения самокатчиков и минеров.
4. Укомплектование начсоставом до полка включительно произвести за счет запаса, от полка и выше — за счет кадров Красной Армии силами ЛВО.
5. Обязать райкомы ВКП(б) г. Ленинграда под личную ответственность первых секретарей к 6 июля 1941 года отобрать на предприятиях, учреждениях и учебных заведениях добровольцев из числа передовых рабочих, служащих и студентов в возрасте от 18 до 50 лет.
6. Горком ВКП(б) обязывает районные комитеты ВКП(б), руководителей хозяйственных и партийных организаций, предприятий и учреждений проявлять постоянную заботу о своих частях и соединениях Народного ополчения, оказывая им всемерную помощь в их оснащении и боевой деятельности.
Секретарь горкома ВКП(б) (ЖДАНОВ) |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3025 |
|
|
|
|
Алиса Фрейндлих
Наша семья выжила только благодаря бабушке Шарлоте – папиной маме.
Она была немкой по происхождению, и потому прививала нам железную дисциплину. В первую, самую страшную зиму 1941–1942 годов ленинградцам выдавалось по 125 граммов хлеба – этот маленький кусочек надо было растянуть на весь день.
Некоторые сразу съедали суточную норму и вскоре умирали от голода, потому что есть больше было нечего.
Поэтому бабушка весь контроль над нашим питанием взяла в свои руки. Она получала по карточкам хлеб на всю семью, складывала его в шкаф
с массивной дверцей, запирала на ключ и строго по часам выдавала по крошечному кусочку.
У меня до сих пор часто стоит перед глазами картинка: я маленькая, сижу перед шкафом и умоляю стрелку часов двигаться быстрее – настолько хотелось кушать… Вот так бабушкина педантичность спасла нас.
Понимаете, многие были не готовы к тому, с чем пришлось встретиться. Помню, когда осенью 1941 года к нам зашла соседка и попросила в долг ложечку манки для своего больного ребенка, бабушка без всяких одолжений отсыпала ей небольшую горсточку. Потому что никто даже не представлял, что ждет нас впереди. Все были уверены, что блокада – это ненадолго и что Красная армия скоро прорвет окружение.
Да, многие погибли от обморожения. Потому у нас в квартире постоянно горела буржуйка. А угли из нее мы бросали в самовар, чтобы всегда наготове был кипяток – чай мы пили беспрерывно. Правда, делали его из корицы, потому что настоящего чая достать уже было невозможно. Еще бабушка нам выдавала то несколько гвоздичек, то щепотку лимонной кислоты, то ложечку соды, которую нужно было растворить в кипятке и так получалось «ситро» – такое вот блокадное лакомство. Другим роскошным блюдом был студень из столярного клея, в который мы добавляли горчицу…
Еще настоящим праздником становилась возможность помыться. Воды не было, поэтому мы разгребали снег – верхний, грязный слой отбрасывали подальше, а нижний собирали в ведра и несли домой. Там он оттаивал, бабушка его кипятила и мыла нас. Делала она это довольно регулярно, поскольку во время голода особенно опасно себя запустить. Это первый шаг к отчаянию и гибели.
Во вторую зиму с продуктами действительно стало легче, потому что наконец наладили их доставку в город с «Большой земли». Но лично мне было тяжелее, потому что любимой бабушки уже не было рядом. Ее, как потомственную немку, выслали из Ленинграда куда-то в Сибирь или в Казахстан. В эшелоне она умерла… Ей было всего лишь 68 лет. Я говорю «всего лишь», поскольку сейчас я значительно старше нее.
Меня тоже могли выслать из города, но родители к тому времени смогли записать меня как русскую и потому я осталась.
…На сборный пункт бабушку ходила провожать моя мама. Там перед посадкой в эшелон на платформе стояли огромные котлы, в которых варили макароны. Бабушка отломала кусок от своей пайки и передала нам. В тот же день мы сварили из них суп. Это последнее, что я помню о бабушке.
Вскоре после этого я заболела. И мама, боясь оставить меня в квартире одну, несколько дней не выходила на работу на свой гильзовый завод, за что была уволена и осталась без продуктовых карточек.
Мы бы действительно умерли с голоду, но случилось чудо. Когда-то очень давно мама выкормила чужого мальчика – у его мамы не было молока. Во время блокады этот человек работал в горздраве, как-то нашел маму и помог ей устроиться бухгалтером в ясли. Заодно туда определили и меня, хотя мне тогда уже было почти восемь лет. Когда приходила проверка, меня прятали в лазарет и закутывали в одеяло.
Я, конечно, говорю внукам, но им трудно это понять, как и любому человеку, не убедившемуся лично, какая это трагедия – война. Прошло столько лет, но эхо блокады продолжает звучать во мне. Например, я не могу видеть, если в тарелке что-то осталось недоеденное. Говорю внуку: «Положи себе столько, сколько сможешь съесть, лучше потом еще добавочку возьмешь». Он сердится – дескать, вечно бабушка лезет со своими причудами. Просто он, как нормальный человек мирного времени, не может представить, что эта крошечка хлеба может вдруг стать спасением от смерти. |
 |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3026 |
|
|
|
|
| Она — первая в СССР женщина — тяжёлый водолаз . Спецразрешение на погружения ей подписал лично Михаил Калинин |
На снимке она в трехболтовом костюме (трехболтовке). В черниговской учебке спускался в таком на дно Десны. По окончании присвоили водолазный 3ий класс. Но на гражданке он так и не пригодился.
__________________________
Спасение там, где опасность. |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3027 |
|
|
|
|
Продолжу. Я остановился на начале сентября, когда хлеб выдавали уже по карточкам "только по 1 кг в день" (!) , а в Росконде уже не было тортов и пирожных.
Но вот 14 сентября - один из первых блокадных дней.
14/IX-41 года
Немцы стреляют в нас из дальнобойных орудий. Вчера подвергся обстрелу наш район. Наш дом пока цел, но вокруг нас, буквально вокруг нас падали снаряды: на Ивановской, на Разъезжей, 16, во Владимирском садике, на ул. Марата, на ул. Правды, около Большого драматического театра, недалеко от Александрийского театра и в др. местах. Снаряды перелетали через наш дом, или не долетали до нас, или пролетали стороной. Но каждую минуту мы можем быть убиты. Почему наши не найдут и [не] разбомбят эти проклятые орудия. Казалось, что может быть проще, спустить 2 бомбочки по 2000 кг, и были бы спасены 1000 жизней. Ведь всем хочется жить. И тем, которые уже убиты, тоже хотелось жить. А среди убитых дети, грудные младенцы, старые люди, молодые: девушки, парни, всем так хотелось жить. Но снаряд не выбирает жертву, он слеп, этот зловещий кусок металла, он не щадит никого, и никак от него не убережешься, только и спасенье, что безвыходно сидеть в подвале. Но это невозможно для многих.
Я своими ушами слышала жужжанье неприятельского снаряда, потом свист, треск и грохот рушащегося здания и гулкое эхо. Жутко! Страшно! Но зато совсем нет В. Т.
Как ни странно, 10-ого было 10 В. Т., 11-ого — 11 В. Т., а 12-ого только 2 В. Т.: утром в 10 часов и вечером в 10 часов, причем ночная В. Т. не имела «представления». 13-ого, вчера, была только одна В. Т., и в такое время, когда никто не ожидал, в 3 часа ночи.
Мы, ленинградцы, за эти страшные 3 дня: 8, 9, 10-ое сентября привыкли к тому, что ровно около 11-ти выла сирена, все спешили в убежище (кому жизнь дорога) и начиналось представление: ракеты, гул самолетов, грохот фугасов, свист зажигательных бомб. Поэтому 11-ого многие уже заранее спустились вниз, а В. Т. продолжалась только полчаса. Но 12-ого начался интенсивный обстрел из орудий, и поэтому многие ночуют в бомбоубежище, особенно те, которые живут в 5-ом этаже той части здания, которая обращена в сторону, откуда стреляют.
И потом зря называется это подвальное помещение бомбоубежищем. Это, скорее, снарядоубежище, а перед бомбой не устоит. На основании наблюдений в эти 3 дня бомбардировки Ленинграда стало известно, что почти всегда убежище или пробивалось насквозь, или его заваливало. Так, например, было на 5-ой Красноармейской улице. Бомба большой взрывной силы ударила в каменный, очень прочный 9-тиэтажный дом и разрушила большую часть его до основания, но одна часть стены, над самым тем местом, где находилось бомбоубежище, устояла, но грозила каждую минуту рухнуть, и поэтому невозможно было откопать засыпанных в убежище, надо было рушить стену, но пока это делали, многие из несчастных погибли. |
Из дневника Лены Мухиной |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3028 |
|
|
|
|
| LB: Продолжу. Я остановился на начале сентября, когда хлеб выдавали уже по карточкам "только по 1 кг в день" (!) , а в Росконде уже не было тортов и пирожных. |
Иногда кажется, что очень хорошо: мы не знаем своего будущего. Если бы люди догадывались, что им предстоит пережить, никто бы не выдержал... |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3029 |
|
|
|
|
От 12 июля 1941 г.
15г. — О мероприятиях по охране предприятий г. Ленинграда и области (особая папка)
(Постановление бюро обкома и горкома ВКП(б)).
1. Предложить директорам предприятий в трехдневный срок укомплектовать, за счет проверенных рабочих и служащих завода, военизированную охрану, вместо выбывших в армию Народного ополчения.
2. Обязать райкомы партии, партийные и комсомольские организации предприятий организовать, из числа рабочих завода, бригады по охране предприятий и складов. Директорам заводов определить время и пункты охраны предприятий рабочими бригадами.
3. Обязать директоров заводов, секретарей первичных парторганизаций систематически лично проверять состояние охраны, знание постовой службы, вахтерской охраны.
4. Обязать начальника УНКГБ т. Куприна повседневно проверять состояние охраны предприятий, цехов. Все факты неудовлетворительной постановки охраны предприятий немедленно тщательно расследовать и виновных, невзирая на лица, предавать суду Военного Трибунала.
5. Обязать начальника УНКВД т. Лагунова регулярно проверять постановку охраны предприятий войсками НКВД и военизированной пожарной охраной. |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3030 |
|
|
|
|
31 мая 1942 года в блокадном Ленинграде на стадионе «Динамо» на Крестовском острове произошло событие, которое стало символом стойкости и веры горожан в будущее, — состоялся футбольный матч между командой «Динамо» и Ленинградским металлическим заводом (ЛМЗ).
В осажденном городе, где людям не хватало еды, электричества и безопасности, этот матч стал не просто спортивным состязанием, а настоящим актом сопротивления.
Игра прошла на запасном поле стадиона. Команды готовили специально: к игре вернули известных до войны футболистов, чуть улучшили их продовольственные рационы, чтобы люди хотя бы могли выдержать нагрузку. Время матча сократили: два тайма по 30 минут, без продолжительного перерыва — сил у участников и зрителей было минимум.
Состав «Динамо» во многом состоял из сотрудников органов внутренних дел, а ЛМЗ выставил команду заводчан и военнослужащих. Встреча прошла в атмосфере, где за каждым ударом по мячу слышались звуки артиллерийских залпов; в один из моментов игры немецкая артиллерия обстреляла район стадиона, матч на время прервали, и игроки вместе с зрителями прятались в бомбоубежище, после чего игру довели до конца. В итоге «Динамо» выиграло со счетом 6:0, но главным результатом стал сам факт проведения матча.
Этот поединок стал частью небольшого, но яркого потока спортивной жизни, который продолжился в Ленинграде после блокады. В 1991 году на стадионе «Динамо» установили памятную доску с надписью о том, что именно здесь в самые тяжелые дни блокады 31 мая 1942 года прошел исторический матч, символизирующий силу духа и веру в жизнь, несмотря на смерть и разрушение вокруг.
 |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3031 |
|
|
|
|
Архивы Санкт-Петербурга
Начало детской эвакуации из Ленинграда в 1941 году
29 июня 1941 года началась эвакуация детского населения Ленинграда – в Боровичский район выехали первые 15 тыс. маленьких жителей. Предполагалось, что город покинут 387 тыс. детей, 100 тыс. из них планировали разместить в Ярославле, остальных – в 19 районах Ленинградской области.
Организацией эвакуации занимались не только органы народного образования и здравоохранения, но также предприятия и учреждения.
Представляем довольно редкие документы о том, как ведомства готовились к эвакуации детей своих сотрудников.
Надежда Черепенина, главный методист Центрального государственного архива |
  |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3032 |
|
|
|
|
lasker emanuel: Архивы Санкт-Петербурга
Начало детской эвакуации из Ленинграда в 1941 году
|
|
Не для возражения, а для дополнения. Первоначальная эвакуация детей Ленинграда была не только в Ленинградскую область, но и в соседние области, например, в Новгородскую область, район Старой Руссы (уже писал об этом). Размещали детей не в городах, а в соседних деревнях. В одном таком месте, д. Шотово-50 км от Старой Руссы, я был с отцом через 30 лет после эвакуации, там еще были старики, которые это все помнили... |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3033 |
|
|
|
|
garrj1972:
Иногда кажется, что очень хорошо: мы не знаем своего будущего. Если бы люди догадывались, что им предстоит пережить, никто бы не выдержал... |
Да, блокадные будни подходящая натура для написания картины ада.
Продолжу. Первая блокадная осень. 1941 год
14/IX-41 года
Немцы стреляют в нас из дальнобойных орудий. Вчера подвергся обстрелу наш район. Наш дом пока цел, но вокруг нас, буквально вокруг нас падали снаряды: на Ивановской, на Разъезжей, 16, во Владимирском садике, на ул. Марата, на ул. Правды, около Большого драматического театра, недалеко от Александрийского театра и в др. местах. Снаряды перелетали через наш дом, или не долетали до нас, или пролетали стороной. Но каждую минуту мы можем быть убиты. Почему наши не найдут и [не] разбомбят эти проклятые орудия. Казалось, что может быть проще, спустить 2 бомбочки по 2000 кг, и были бы спасены 1000 жизней. Ведь всем хочется жить. И тем, которые уже убиты, тоже хотелось жить. А среди убитых дети, грудные младенцы, старые люди, молодые: девушки, парни, всем так хотелось жить. Но снаряд не выбирает жертву, он слеп, этот зловещий кусок металла, он не щадит никого, и никак от него не убережешься, только и спасенье, что безвыходно сидеть в подвале. Но это невозможно для многих.
Я своими ушами слышала жужжанье неприятельского снаряда, потом свист, треск и грохот рушащегося здания и гулкое эхо. Жутко! Страшно! Но зато совсем нет В. Т.
Как ни странно, 10-ого было 10 В. Т., 11-ого — 11 В. Т., а 12-ого только 2 В. Т.: утром в 10 часов и вечером в 10 часов, причем ночная В. Т. не имела «представления». 13-ого, вчера, была только одна В. Т., и в такое время, когда никто не ожидал, в 3 часа ночи.
Мы, ленинградцы, за эти страшные 3 дня: 8, 9, 10-ое сентября привыкли к тому, что ровно около 11-ти выла сирена, все спешили в убежище (кому жизнь дорога) и начиналось представление: ракеты, гул самолетов, грохот фугасов, свист зажигательных бомб. Поэтому 11-ого многие уже заранее спустились вниз, а В. Т. продолжалась только полчаса. Но 12-ого начался интенсивный обстрел из орудий, и поэтому многие ночуют в бомбоубежище, особенно те, которые живут в 5-ом этаже той части здания, которая обращена в сторону, откуда стреляют.
И потом зря называется это подвальное помещение бомбоубежищем. Это, скорее, снарядоубежище, а перед бомбой не устоит. На основании наблюдений в эти 3 дня бомбардировки Ленинграда стало известно, что почти всегда убежище или пробивалось насквозь, или его заваливало. Так, например, было на 5-ой Красноармейской улице. Бомба большой взрывной силы ударила в каменный, очень прочный 9-тиэтажный дом и разрушила большую часть его до основания, но одна часть стены, над самым тем местом, где находилось бомбоубежище, устояла, но грозила каждую минуту рухнуть, и поэтому невозможно было откопать засыпанных в убежище, надо было рушить стену, но пока это делали, многие из несчастных погибли.
|
19 сентября
Сегодня в 4 часа дня завыли сирены и гудки. Эта была 4 воздушная тревога. Я быстро оделась и продолжала читать книгу, я почему-то успокаивала себя мыслью, что днем бомбы не бросают. В общем, я не спустилась сразу вниз, но оделась.
Началась стрельба зениток. Все ближе, ближе. Дело в том, что за нашим домом на катке устроена военная площадка, там установлены зенитки. Это очень опасно. И вот когда зарявкали зенитки с катка, я решила, что пора идти. Когда я выбежала на лестницу, послышался совсем над головой, как мне показалось, жуткий вой и свист. Из квартир выскакивали люди и мчались стрелой вниз.
— Скорей, скорей, на нас летят бомбы! — закричал кто-то.
Мы помчались еще быстрей. Послышался какой-то глухой взрыв, потом еще и еще. Опять свист, вой, и опять взрыв. Мы инстинктивно съежились, нам казалось, что на нас рухнет потолок.
Наконец мы в бомбоубежище. Мы все тряслись. Мы были спасены. Но никто не верил этому счастью. И действительно. Наше счастье, бомбы упали не на дома, а на мостовую.
К вечеру мы узнали о результатах бомбардировки: были сброшены фугасные бомбы. 3 упали у 5-ти углов{48}, 3 поразили расстояние от 5-ти углов до площади Нахимсона{49}. Одна бомба разрушила дом на Колокольной, и одна упала опять-таки на мостовую на ул. Правды. Благодаря счастливой случайности наш дом остался цел. Даже стекла целы. А на улице по обеим сторонам у тех мест, где упали бомбы, стекла выбиты. Да, я забыла еще сказать, что на площади Нахимсона бомба попала в трамвай, но пустой. Пассажиры уже все вышли.
Бомбы во многих местах разрушили трамвайную линию. Разорваны электрические провода, так что трамваи все стоят.
Да, жуткий денек, а сколько их таких еще впереди! |
(Дневник Лены Мухиной) |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3034 |
|
|
|
|
КАК В БЛОКАДУ РАБОТАЛ СТАРЕЙШИЙ РОДДОМ РОССИИ - СНЕГИРЕВКА
В октябре 1941 года в Ленинграде было 15 родильных домов. Ровно через год их осталось всего 6, и среди них – старейший роддом страны, знаменитая Снегиревка – родильный дом им. проф. В. Ф. Снегирева.
Известно, что фашисты на своих картах отмечали особо важные объекты, которые становились целью для бомбардировок. Среди них – родильные дома, школы, ясли, больницы. Например, Институт охраны материнства и младенчества (Педиатрический медицинский институт, сейчас – Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет) значился как «объект № 708», «объектом 90» была детская больница им. К. А. Раухфуса (сейчас – Детский городской многопрофильный клинический центр высоких медицинских технологий им. К. А. Раухфуса), а под номером 102 – 1-й Ленинградский медицинский институт им. академика И. П. Павлова (Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И. П. Павлова). Вероятно, особой мишенью был и старейший в стране роддом им. Снегирева в самом центре Ленинграда, на улице Маяковского.
До войны в Ленинграде была высокая рождаемость. Например, только в Снегиревке принято в 1937 году 9,5 тысячи родов – исторический рекорд.
«Наш родильный дом был старейшим в России, – рассказывает нынешний главный врач роддома № 6 им. проф. Снегирева Марина Зайнулина. – Его основали великие врачи, акушеры и гинекологи: Антон Крассовский, принимавший старшую дочь Николая Второго, Дмитрий Отт, Николай Феноменов, Нестор Амбодик, Людвиг Окинчиц. Последний как раз возглавил роддом перед войной. Это был блестящий коллектив, сотрудники вводили многочисленные инновационные методики, продвигали акушерство. Здесь работали кафедры ведущих медицинских вузов. Здесь же появилась первая в Ленинграде женская консультация, открыто первое отделение реанимации и для беременных, рожениц и родильниц, и реанимационное отделение для недоношенных».
В 1941 году в родильных домах Ленинграда работало 164 врача и 693 медицинские сестры, которые оказали помощь 71578 беременным. Но уже в 1942 году число врачей сократилось до 73, а среднего медицинского персонала – до 210.
В Снегиревке у медиков была бронь, но 16 врачей и 105 акушерок ушли на фронт добровольцами. Не вернулись 7 докторов, еще больше среднего медперсонала. Но и те, кто остались в осажденном Ленинграде, совершили не меньший подвиг.
«Здание роддома было повреждено бомбой. Нет канализации, водо- и теплоснабжения. Но в 1941 году женщины еще продолжали рожать. В 1941 году в роддоме принято 600 родов. В 1942 году принято всего 133 родов – самый низкий показатель. В 1943 году родов около 250, и так продолжалось еще пару лет», – рассказывает Марина Зайнулина.
Детки рождались слабенькими, с недостаточным весом, но природой обусловлено так, что ребенок забирает из материнского организма все возможное, поэтому многие дети все же выживали – в отличие от многих матерей.
Главный акушер-гинеколог Ленинграда в 1942-43 гг. профессор Константин Николаевич Рабинович писал, что в первую половину 1942 года число тяжелых осложнений при родах резко повысилось. В 1941-1944 гг. в Ленинграде умерли 1311 рожениц, из них 1265 (то есть более 96 процентов) – за время полной блокады.
Ректор Первого Ленинградского медицинского института, академик АМН СССР Константин Скробанский отмечал громадные трудности в оказании акушерской помощи: «Работа в темноте, подчас в неотапливаемых помещениях, при отсутствии водопровода и горячей воды, с недостаточным количеством белья, с большой нехваткой обслуживающего, особенно медицинского, персонала – все это требовало громадной затраты энергии от всех работников наших отделений».
В середине 1942 года горком партии принял решение о введении дополнительных норм питания для беременных начиная с 6-го месяца беременности и в течение 2 месяцев после родов. Беременные ежедневно получали по 500 г молока или кефира, 87 г крупы, 60 г мясных изделий, 40 г сахара, 40 г жира, 40 г сгущенного молока, 600 г хлеба. Общая энергетическая ценность такого питания достигала 2357,9 ккал.
Дополнительно выдавались витамины С и B1 (в интересах матери), A и E (в интересах плода).
«Насколько современно они мыслили, как самоотверженно боролись за каждую пациентку! – восхищается нынешняя главный врач. – При отсутствии воды и тепла они обогревали женщин и малышей, стерилизовали инструменты и белье, выхаживали, закрывали от бомбежек буквально своими телами. Несмотря на жесточайшие условия, коллектив роддома открывал новые койки не только для рожениц, но и для женщин, пострадавших от бомбежек, вернувшихся с фронтов бойцов с гинекологической патологией. Здесь даже умудрялись проводить профилактику онкологических заболеваний (кстати, после войны здесь было открыто большое онкологическое отделение)».
Помимо алиментарной дистрофии, авитаминозов и гипертонической болезни практически все (80-90 процентов) ленинградских женщин в 1941-42 годах имели такое нарушение репродукции как аменорея. Позднее появился и специфический термин этого заболевания – «аменорея военного времени».
Но у кого-то репродуктивная функция все же сохранялась. Согласно архивным документам, в 1942 году родилось около 13500 блокадных детей, годом позже – более 7 тысяч.
По данным архивных документов, с сентября 1941 года и до снятия блокады в Ленинграде в основном рождались дети с малой массой тела и небольшим ростом. Согласно данным медицинских отчетов, уже в первом полугодии 1942 года до 60% детей весили менее 2500 г, а рост новорожденных уменьшился на 2 см.
В 1943 г., когда условия жизни несколько улучшились, из 7600 детей, родившихся живыми, число недоношенных составило 1090, или около 14 процентов. Ситуация начала улучшаться только после 1945 года.
«Перинатальная смертность тогда была 16-17 процентов, бывало, доходила и до 30 процентов. Сейчас, к примеру, это 3,5-4 промилле. То есть в годы войны она была в 100 раз выше», – говорит Марина Зайнулина.
К сожалению, в роддоме № 6 не сохранилось никаких документов той поры. То ли архивы были уничтожены, то ли спрятаны и до сих пор где-то лежат, ждут своего часа. Но врачи, пришедшие после войны, застали своих героических коллег.
«Я еще застала тех, кто воевал, и тех, кто здесь родился, а потом пришел к нам работать. Завотделением реанимации был потрясающий врач Израиль Моисеевич Махлис. Наша легенда – Мария Дмитриевна Киселева, она родилась здесь в 1941 году, закончила институт и с 1970 года проработала здесь 50 лет. Доброжелательный, интеллигентнейший человек, никакое событие без нее не обходилось. Она работала до весны 2020 года, потом приболела, полежала в больнице, и там, видимо, повстречалась с коронавирусом, который ее и убил. Но ее успели наградить орденом Пирогова, в честь Марии Дмитриевны открыта памятная доска. Муж у нее тоже был хирургом, ушел за год до ее смерти. Это пример истинно интеллигентной петербургской семьи. Она была настоящим, лучшим врачом по призванию», – рассказывает главный врач. |
|
|
|
| номер сообщения: 18-4-3035 |
|
|
|
|
Блокадные храмы Ленинграда
Сохранилось множество трепетных человеческих историй – воспоминания о тех людях, которые напрямую были связаны с жизнью блокадного Ленинграда.
Одна из таких историй о 92-летнем протоиерее Иоанне Горемыкине, настоятеле церкви святого Димитрия Солунского в Коломягах, который каждый день пешком приходил в свой храм с Петроградской стороны, чтобы совершить литургию. Даже совсем обессилев от голода, священник не отказался от совершения богослужений. Прихожане привозили его в церковь на санках.
Отец Иоанн, который потерял на фронте четырёх сыновей, сам нуждался в помощи, но нередко отдавал голодающим собственный паёк, в буквальном смысле жертвуя последним: ведь священнослужители получали в блокаду паёк по самой скромной – иждивенческой карточке, и их ряды тоже редели из-за голодных смертей, особенно первой блокадной зимой. |
|
|
|
| номер сообщения: 18-4-3036 |
|
|
|
|
Продолжу октябрь 1941 года. Из дневника Лены Мухиной. Потом попробую рассказать о создании Дороги жизни.
5-ого (октября)
В ночь с 4-ого на 5-ое было еще страшней, чем в предыдущей ночи. Правда, было только 4 воздушных тревоги, а не 6. Но зато какие страшные. Непрерывно пол содрогался от разрывов фугасных бомб. Во время 2-ой тревоги я сидела рядом с двумя женщинами. Одна [моло]дая, другая пожилая. Молодая все плакала [и] причитала. Вскоре мы узнали от нее, что они пережили во время первой воздуш[ной] тревоги. Они с трамвая попали в одно [из] бомбоубежищ на Загородном проспекте. Они-то (мать и дочка) вошли в бомбоубеж[ище], но многие, особенно мужчины, остались у в [хода]. И в это время трахнула бомба и завалила вход в бомбоубежище, и всех, кто находился [у] входа, засыпало. Те, кто был внутри, остались целы, у них потолок только слегка] осел. Они вышибли одно из окон и через не[го] вылезли наружу. Они видели, как откапывали засыпанных, многие были живы, но помешались.
В третью тревогу было следующее: я проснулась от беготни по коридору, в это время завыла сирена. Я быстрее всех оделась и побежала вниз. Слышу на дворе громкие возбужденные голоса. Я заглянула во двор. Слышу: «Горит, горит под воротами, на чердаке». Я ничего толком не поняла, поняла лишь то, что что-то горит в нашем доме. Я бегом помчалась к нам и предупредила своих об опасности, а потом также бегом спустилась в убежище. Там было полно народу. Какие-то полуодетые люди с детьми, большими чемоданами сидели и стояли. В это время началась пальба.
12-ого октября
Я буду работать в военном госпитале санитаркой. Буду помогать раненым бойцам. Большое спасибо Иде Исаевне. Это она все устроила. Буду помогать тем, благодаря которым я имею еще дом и родных. [Я] все силы отдам для этого. Дома я буду равноправным членом семьи. [Никто] не посмеет назвать меня паразиткой. [Ида] Исаевна говорит, что там много девушек-санитарок. Может быть, я подружусь с [кем-]нибудь из них. А бойцы, раненые — это все люди. И может, среди раненых [найду]тся мальчишки, 17-18-летние ребята. [Мо]жет быть, я приглянусь кому-нибудь и я найду друга. Да я ни минуты не [за]думаюсь, идти мне санитаркой [или] нет.
[Коне]чно, я пойду и буду помогать родным, [и бу]ду иметь свои деньги, и буду равноправной.
12[20]-ого октября
Я уже совсем свыклась с работой. Больные меня любят. 8-ого впервые увидела мертвого. В этот день в нашем отделении умерли сразу двое: женщина, она беременна была и ранена в живот. Мужчина, он умер от газовой гангрены. Я совсем [не] боюсь мертвых. Мне только до слез их жалко. [Особе]нно мужчину, ведь еще недавно я видела его жи[вым], он, как и другие, улыбался, курил папиросу, и лицо его мне очень понравилось, такой молодой, симпатичный. Потом его взяли в перевязочную, и там его продержали часов 5. [С ни]м совершали всяческие процедуры: пере[лива]ние крови, впрыскивание[21] и др. Наконец его [вывез]ли в коридор, и я узнала, что его повезут в операционную отрезать ногу. [Он] лежал и улыбался, потом его увезли. [А] когда его привезли, его нельзя было [узна]ть, он тяжело дышал, мучительно [сто]нал, бледный, трепещущий. Вот ка[ким] я его помню перед смертью. А потом [меня] погнали за кислородом в аптеку. И вот я прибегаю, мне встречается в коридоре врач и говорит: «Мухина, можете не торопиться, кисло[род] больше не нужен, он умер». Я не верю своим ушам, вбегаю в свое отделение, а он уже лежит, вынесен из палаты, лицо простыней прикрыто. Жутко.
А 7-ого была самая большая из всех тревог. С полвосьмого до пол 2-ого. Ровно 6 часов. Мы с Тамарой сидели в бомбоубежище. Подумать только, 6 часов.
А вчера (меня дома не было), говорят, были страшные тревоги. На наш район было сброшено много фугасных бомб. Многие из них не разорвались, и их успели обезвредить. Говорят, на Ямской{54} разорвались 6 фугасных бомб.
Завтра (если я доживу до завтра) я увижу Тамару. |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3037 |
|
|
|
|
Сегодня продолжу хронику осенних месяцев. Пока только первые проявления грядущего голода, самое страшное впереди. Завтра попытаюсь рассказать о строительстве Дороги жизни.
7 ноября 1941 года
Город проснулся под звуки канонады. Наша артиллерия шлет ответные гостинцы немчуре. Как ни сурова обстановка, город выглядит скромно, по праздничному. Вчера проведены традиционные торжественные заседания. Вся страна слушала речь вождя. Сквозь кольцо блокады эта речь в Ленинграде звучала как призывный набат к борьбе.
Сегодня праздничный обед, даже мясной и с вином. А ремешок придется потуже затянуть. Подвоз продуктов в Ленинград почти остановился. Ладога замерзает
[А. К й].
==============================================================================
Завыла сирена. Слышался шум моторов, и ожесточенно били зенитки. Иду, держась ближе к стенам. Одна за другой рвутся бомбы.
Подходя к цирку, я увидел зарево. У меня замерло сердце. Я испугался, потому что должен был идти в дозор. Если это горит по моему маршруту, то мне попадет, так как я должен сообщить. Добежав до очага поражения, я увидел жуткую картину. Это – Моховая, 44. Дом в пять этажей был пробит до подвала. На земле валялась груда кирпичей и битые стекла. Верхняя часть дома разгоралась все больше и больше. С шумом падали доски и кирпичи. Жители бегали по улице с узлами, женщины плакали. Милиционеры отгоняли людей от горящего дома. Не найдя телефона, я побежал в казарму. Зайдя в дверь, я сразу же услышал: «Б.К в, одевайся!» Вбежав в комнату, надел каску и пояс, взял рукавицы. Пять человек во главе с П ом пошли на угол Саперного и Радищева, где ждал А ч. На всей улице было полно стекол. Придя в очаг поражения, П с пошел в разведку, а я на связь в жакт. Оказалось, что бомба упала на улицу и одну женщину убило, а шесть человек ранило. Дали отбой.
А ч отпустил бойцов домой, и мы с ним пошли в столовую. Тревог больше не было. Я ушел с трех часов без спроса и боялся влипнуть, но все обошлось. Чувствуется праздничное настроение. Еще утро, но тишину прорезают голоса репродукторов, передающих речь Сталина. Около них толпятся кучки народа. На каждом доме развеваются флаги с гербом СССР. На трамваях тоже по два флажка, а на некоторых приделаны портреты вождей и сами обвешены красной материей. У всех приподнятое настроение.
Мы сегодня завтракали в 9 часов. В дежурном помещении чистота, по стенам плакаты, столы накрыты салфетками и газетами. На расчете нас поздравили командир роты, политрук и командир взвода с наступающим праздником 24 й годовщины Октября. Зачитали приветственный приказ, в котором некоторые бойцы и командиры получили благодарность и ценные подарки. Отпустили домой на полтора часа. Бомбардировки не было, но обстрел не прекращался
[Б. К в].
==================================================================================
12/XI[22]
Каждый день страшные бомбардировки, каждый день артиллерийский обстрел.
16/XI
Опять воздушная тревога, Как половина восьмого вечера, так пожалуйте, немец тут как тут.
Сегодня день прошел как-то гадко. Ака ушла искать чего-нибудь съедобного в 9 часов утра и пришла только в 5 часов. Мы с мамой уже смирились с мыслью, что Ака ничего не достала и мы не будем вообще сегодня обедать, и вдруг Ака явилась, и не с пустыми руками, а со студнем. Принесла 500 гр. мясного студня. Мы сразу сварили суп и поели горячий суп по две полных тарелки. Как мы сейчас живем, еще сносно, но если положение ухудшится, то не знаю, как мы это переживем. Раньше, еще сравнительно совсем недавно, мама могла получить у себя на работе суп без карточки, и у нас в школе уже первый раз дали суп. Но на другой же день вышло постановление о том, что суп давать тоже по карточкам.
150 грамм хлеба нам явно не хватает{61}. Ака утром покупает себе и мне хлеба, и я до школы почти все съедаю и целый день сижу без хлеба. Прямо не знаю, как и быть, может быть, лучше поступать так: через день в школьной столовой брать второе на 50 грамм по крупяной карточке и в тот день хлеба не брать, а в другой день питаться 300 граммами хлеба. Надо будет попробовать. А вообще, самочувствие неважное. Все время внутри что-то сосет. Скоро, 21-ого этого месяца, у меня день рождения, мне исполнится 17 лет. Как-нибудь отпраздную, хорошо, что это первый день третьей декады, так что конфеты будут обязательно. Как хочется поесть.
Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом мы с мамой нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем кушать с мамой рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.
Мы с Тамарой решили писать книгу о жизни в наше время советских ребят так 9-ого, 10-ого классов. О мимолетных увлечениях и о первой любви, о дружбе. Вообще написать такую книгу, которую мы хотели бы прочесть, но которой, к сожалению, не существует.
Отбой, отбой воздушной тревоги. Сейчас четверть девятого. Пора идти спать. Завтра в школу.
До следующего раза.
Из дневника Лены Мухиной |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3038 |
|
|
|
|
74г. — О формировании партизанских отрядов (особая папка)
(Постановление бюро обкома и горкома ВКП(б)).
1. Сформировать к 29.VII–с.г. в г. Ленинграде — 230 и по области — 70 партизанских отрядов из лучших преданных родине рабочих, инженерно-технических работников, служащих и студентов предприятий, учреждений и ВУЗов численностью от 35 до 50 человек каждый с общим количеством 12.000 человек1.
2. Порядок формирования отрядов и разверстку по районам утвердить (см. приложение2).
3. Просить Комитет Обороны СССР сохранить за личным составом партизанских отрядов среднюю заработную плату, как за добровольцами.
4. Вооружение и снаряжение отрядов возложить на командующего ЛВ0 т. Шебалдина.
5. Руководство и ответственность за формирование отрядов в районах возложить на первых секретарей райкомов и горкомов ВКП(б).
6. Ответственность за выполнение настоящего постановления возложить на военные отделы обкома и горкома ВКП(б) (т.т. Алексеева и Павлова) и Военный Совет армии Народного ополчения (т. Антюфеева).
------------------------
1 К августу 1941 г. в Ленинграде и области был сформирован 191 партизанский отряд численностью около 9 тыс. чел. 27 сентября был создан первый в стране Ленинградский штаб партизанского движения (начальник штаба — 3-й секретарь обкома ВКП(б) М. Н. Никитин). К осени 1941 г. на оккупированных территориях области действовало 26 подпольных райкомов партии, 287 партизанских отрядов, подпольные организации общей численностью около 18 тыс. человек. |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3039 |
|
|
|
|
Eagle_2 привел важные сведения о создании первых партизанских отрядов на территории Лен. области. Теперь время процитировать документы о строительстве Дороги жизни
«Приказ по тылу Ленинградского фронта
Об организации строительства Ледовой дороги по Ладожскому озеру мыс Осиновец – маяк Кареджи № 0164
13 ноября 1941 г.
1. Для руководства постройкой ледяной дороги по водной трассе мыс Осиновец – маяк Кареджи назначается начальник 3 го отделения Автомобильно Дорожного отдела управления тыла фронта военный инженер 3 го ранга т. Якубовский.
2. Дорогу проложить по трассе мыс Осиновец – маяк Кареджи с учетом двустороннего движения автомобильного и тракторного транспорта. Ширина проезжей части дороги должна быть не менее 10 метров.
В районе ст. Ладожское озеро и маяк Кареджи устроить перевалочные базы. Вдоль всей трассы с промежутком в 5 км, начиная от ст. Ладожское озеро открыть питательнообогревательные пункты. На этих же перевалочных базах установить масловодогрейки и пункты техпомощи автотранспорту.
3. Для постройки дороги в распоряжение военного инженера 3 го ранга т. Якубовского передать за счет порта Осиновец один рабочий батальон (БОСС), 165 й строительный батальон и 88 й отдельный мостостроительный батальон; пять тракторов и 20 автомашин за счет 17 й автобригады; 100 саней и
10 водяных насосов за счет Интендантского управления фронта; 100 лошадей за счет Отдела укомплектования штаба фронта.
4. К работе по устройству ледяной дороги приступить с 14 ноября с.г., произведя усиление льда путем искусственного намораживания с учетом окончания ее постройки одновременно с ледоставом.
5. Интенданту фронта бригинтенданту т. Новоселову для оборудования ледяной дороги (питательно обогревательных пунктов) выделить в распоряжение в/инженера 3 го ранга т. Якубовского 10 цеховых палаток, 9 чел. руководящего состава для работы на пунктах и необходимое количество продуктов и инвентаря. Обеспечить вещевым имуществом (зимним обмундированием) батальоны, выделяемые для работы.
6. Начальнику Санитарного управления Ленфронта военврачу 1 го ранга т. Верховскому для организации питательнообогревательных пунктов ледяной дороги выделить 5 лекпомов с необходимыми медикаментами и противообмораживающими средствами.
7. Начальнику АБТУ Ленфронта полковнику т. Дементьеву для организации подвоза грузов по ледяной дороге подготовить и выделить 40 тракторов СТЗ ы и одну ремонтную автомастерскую с запасными частями.
Срок подготовки и передачи тракторов и автомастерской в распоряжение начальника Автодорожного отдела военного инженера 1 го ранга т. Монахова – 16 е ноября с.г.
8. Начальнику Автомобильно Дорожного отдела управления тыла Ленфронта военному инженеру 1 го ранга т. Монахову за счет 64 го ДЭПа перебросить одну ДКР в Осиновец для организации Дорожно комендантской службы на ледяной дороге и подготовить для снабженческих перевозок две автотракторные роты (60 тракторов) и две автотранспортные роты (120 машин).
9. Начальнику связи фронта генерал майору т. Ковалеву для организации проволочной связи на трассе ледяной дороги через Ладожское озеро выделить роту связи за счет полка связи с обеспечением ее необходимыми средствами проволочной связи. Срок – 17.11.41 г.
10. Общее руководство по постройке ледяной дороги мыс Осиновец – маяк Кареджи возлагается на начальника Автомобильно дорожного отдела военного инженера 1 го ранга т. Монахова.
К работам приступить с 14.11.41 г. и постройку вести форсированным темпом.
Заместитель командующего войсками – начальник тыла Ленинградского фронта генерал майор интендантской службы Лагунов Военный комиссар тыла (ЛФ) Бригадный комиссар Жмакин». |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3040 |
|
|
|
|
1942 год
Теперь в этом доме выход станции метро |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3041 |
|
|
|
|
Продолжу. Хроника ноября 1941 года.
«Постановление
Военного совета Ленинградского фронта № 00409
1. Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта, населения г. Ленинграда установить с 20 ноября 1941 г. следующие нормы отпуска хлеба:
рабочим и ИТР 250 гр.
служащим, иждивенцам и детям 125 гр.
частям первой линии и боевым кораблям 500 гр.
летно техническому составу ВВС 500 гр.
всем остальным воинским частям 300 гр.
2. Выдать в третьей декаде ноября месяца 100 гр. сухофруктов и 100 гр. картофельной муки по детским карточкам.
3. Во изменение постановления Военного совета Ленинградского фронта от 14 ноября 1941 г. установить с 20 ноября сего года суточный лимит расхода муки и примесей 510 тонн: из них населению Ленинграда – 310 тонн, войскам Ленинградского фронта – 144 тонны, частям КБФ – 25 тонн и Ленинградской области – 31 тонну.
4. Обязать Начальника оперативного отдела фронта тов. Куприна, прокурора фронта тов. Грезова, начальника Управления НКВД по Ленинградской области тов. Кубаткина и прокурора г. Ленинграда т. Попова усилить борьбу с расхитителями продовольственных товаров, какими бы формами это воровство ни прикрывалось.
Командующий войсками Ленинградского фронта генерал лейтенант Хозин Члены Военного совета фронта: Секретарь ЦКВКП (б) А. Жданов Дивизионный комиссар А. Кузнецов».
15 ноября 1941 года
Сегодня в столовой обеды резко ухудшились. Не было ничего из крупяных и мучных блюд. На второе были биточки с вырезом 100 г мяса, но так как у нас не хватало талонов, решили взять одно блюдо на двоих. Я взяла вместе с зав. библиотекой Бреневой. Отдала последние 50 г и теперь до 20 буду без второго.
В столовой предупредили, чтобы на следующий день приносили с собой карточку на крупу, так как на суп будут вырезать талоны. Начинается голодовка.
Мы то снесем любую голодовку, даже голодную смерть, ради спасения советской власти, а вот как весь народ. Хватит ли у него сил для этого…
На днях приходил Розанов. Он приехал из Кронштадта, куда получил назначение работать в качестве начальника гарнизонной газеты. И вот Розанов заявил мне, что у него создалось впечатление, что в армии и на флоте политическое настроение гораздо лучше, чем в Ленинграде. Я спросила, на каком основании у него сложилось такое впечатление. Тогда он мне рассказал, что ему сообщили, что за Невской заставой на Октябрьском заводе рабочие устроили волынку на почве продовольственных затруднений, и когда в столовой стали вырезать талоны из продовольственных карточек за суп и за второе, устроили погром в столовой. Возглавили волынку бывшие эсеры и т. п. люди прошлого.
Сегодня вечером, в начале очередной бомбардировки, я посоветовала своим товарищам, дежурящим в институте, идти в бомбоубежище и не оставаться в помещениях института, так как наше пребывание там бесполезно и жертвы не нужны, и сама ушла вместе с ними. Это был первый случай, когда ушли организованно в бомбоубежище, и неожиданно для нас произошел большой скандал. Оказалось, что в одной из комнат, в которой не были спущены шторы, от сотрясения здания произошло самовключение настольной лампы, которая была лишь немного вывернута, но не выключена.
В результате получилось, что в то время как вражеские самолеты кружились над головой, из Мраморного дворца на Марсово поле ярко светила лампа. В окно бросали камни и разбили стекла. Зенитчики звонили и угрожали стрелять по зданию, если немедленно не будет выключен свет. Нас искали минут 20, и когда я вбежала в институт, с другого входа ввалились милиция и военные. Скандал был большой. Участковый записал мою фамилию. Мы очень раскаивались, что ушли и так получилось. Пожалуй, больше ходить в бомбоубежище не будем
[Е. С ва].
------------------------------------------------------------------
Из дневника Лены Мухиной
28/XI
Сегодня пришла из школы четверть 6-ого. В. Т. началась в 12 часов. 4, 5 и 6-ой уроки проходили в бомбоубежище. Потом началась бомбежка и у нас замигал, замигал свет и погас. И мы до отбоя сидели в темноте. Там рядом зажгли фонарь. Но мы сидели и разговаривали. Но когда теперь учить уроки.
Без 5 минут 6 пришла мама. Она сказала, что на Невском нет движения, а один дом весь разрушен, вообще дома не существует{68}. Да, дожили мы до таких деньков, по 5-ти часов тревоги. Когда мы входили в бомбоубежище, был день, а когда выходили, было уже темно, вечер. На улице все бегут, спешат. Все с посудой для обеда. По тротуару идут как стадо баранов, не придерживаясь правой стороны. Толкаются, сталкиваются друг с другом.
Город продолжает жить до следующей тревоги!
29/XI
Сегодня вставала со свечкой, свет потух. Пришла в школу, та же история, темнота. Первый урок был физика, опрос. В середине урока нам раздали по одной ромовой конфетке. Потом алгебра, история. На истории у нас был мед. осмотр, потом пришли и раздали нам всем по талончику на желе. Потом, за три минуты до конца урока, тревога. На этот раз в бомбоубежище просидели недолго. Отбой. Сразу же, раздевшись предварительно в классе, помчались в буфет за желе. В коридоре, что ведет в буфет, темно, свет опять погас, в буфете горит только одна керосиновая лампочка. Долго мы стояли в очереди, давно уже был звонок на урок, я думаю, почему же нас на урок не гонят, оказывается, 9 и 7 классы могут после желе сразу идти домой.
Когда я получила желе и отошла в сторону ждать, когда освободится ложка, объявили, что тревога. Съедите желе, сейчас же в бомбоубежище. Я попробовала желе, оно такое вкусное, я решила съем-ка я его дома. Сделала фунтик из бумаги, положила его туда. Пошла в класс, оделась и думаю, ну, домой все равно не пустят, посижу в бомбоубежище. Вышла на двор, грязь, слякоть, настоящая оттепель. Смотрю, никого нет, ни у ворот, ни у бомбоубежища. Я свободно вышла на улицу. И сразу не поняла, тревога сейчас или нет. Народ ходит как ни в чем не бывало, на углу за чем-то очередь стоит, только трамваи стоят пустые. Пришла я домой без четверти час. Ну, пока комнату убрала, началась стрельба, потом где-то посыпались бомбы. Дом несколько раз качнуло, я — под стол. Ака приходит с обедом, я из-под стола вылезаю. Разделили мы с Акой хлеб, она купила и мне, и себе на два дня. Я поела-хлеб с льняным маслом, а желе спрятала. И вот теперь не знаю, как поступить. То ли съесть его одной, то ли поделиться с мамой и с Акой, сделать им сюрприз. Да только маловато будет, что же один стакан желе поделить на 3 части, это только облизнуться. Нет, лучше я и не буду их раздразнивать, съем в этот раз одна, а буду носить обязательно с собой банку чистую, и если еще будут давать желе, то сделаю то, что хотела сделать с компотом, т. е. накоплю 3 порции и угощу их. |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3042 |
|
|
|
|
От 22 июля 1941 г.
47г. — О введении в домохозяйствах института политорганизаторов
(Пост. бюро обкома и горкома ВКП(б)).
1. Ввести в домохозяйствах институт политорганизаторов.
2. Обязать секретарей райкомов ВКП(б) в 3-дневный срок подобрать и утвердить на бюро
РК ВКП(б) политорганизаторов в каждом домохозяйстве из числа лучших и проверенных
членов ВКП(б), проживающих в данном домохозяйстве.
3. Вменить в обязанность политорганизатора мобилизовать коммунистов, комсомольцев
и беспартийный актив на проведение массово-политической работы среди населения, а также
обеспечить проведение всех мероприятий партии и правительства и распоряжений местных
военных властей (содействие мобилизации военнообязанных, выполнение трудповинности,
выполнение революционной законности и порядка и т. п.).
Установить, что политорганизатор несет полную ответственность за состояние обороны
и защиты дома. Для этой цели он организует группы самозащиты, следит за их боевой подготовкой, своевременным пополнением, правильным использованием и оснащением необходимым инвентарем. Особое внимание политорганизатор должен уделять выполнению противопожарных мероприятий г. Ленинграда и области.
Путем проведения массово-политической и воспитательной работы среди жильцов дома
политорганизатор должен добиться повышения их революционной бдительности, неустанно
заботиться, чтобы каждый гражданин овладел методами самообороны и оказания первой
помощи пострадавшим от воздушного нападения.
Политорганизатор организует борьбу с болтунами, паникерами и другими дезорганизаторами тыла, поддерживает постоянную связь с районным комитетом ВКП(б), повседневно информирует его о морально-политическом состоянии населения домохозяйства.
4. Обязать райкомы ВКП(б) проводить повседневную работу с политорганизаторами,
оказывая им практическую помощь. |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3043 |
|
|
|
|
Продолжаю. Начну с книги С. В. Ярова
“Господи, мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать.
У. Шекспир. «Гамлет»1
Любой человек, приступающий к описанию блокадной этики, испытывает сильнейшее эмоциональное напряжение, увидев бездну неимоверных страданий, неисчислимых утрат, неизбывного горя. Холодное, бесстрастное повествование о ленинградском кошмаре 1941– 1942 гг. невозможно. Людям свойственно чувство сопереживания, и потому страшное прошлое с заревом бесчисленных пожаров, с потрясающими картинами массовой гибели горожан на глазах их родных и близких, с истерзанными бомбежками улицами обжигает сегодня и будет обжигать всегда. Здесь могут показаться неуместными сдержанность, научный слог, обдуманность исследовательских приемов. Но другого пути нет. Чтобы понять, как выстоял человек, надо принимать его таким, каким он был – без попыток смягчить рассказ, без искажений и умолчаний. Лишь увидев ленинградца-блокадника во всем многообразии его противоречивых характеристик, рассмотрев те грани его облика, в которых светлое перемешивалось с темным, мы можем представить и глубину той чаши испытаний, которую ему пришлось испить, и цену, заплаченную за то, чтобы не только выжить, но и сохранить человеческое достоинство. “
Сергей Викторович Яров
Блокадная этика. Представления о морали в Ленинграде в 1941–1942 гг
Из документов Городского штаба МПВО: 26 ноября 1941 года в 13 часов 55 минут фугасной авиабомбой разрушен флигель дома 66 на 5 й линии. Ранено 19, убито 18 человек. В ноябре общее число налетов – 38, в них участвовало 388 самолетов противника. На город обрушились 1256 фугасных бомб, более чем в полтора раза больше, чем в октябре. Объектами нападений стали заводы имени Сталина и Ленина, фабрика им. 1 Мая, военный госпиталь, жилые дома. Убиты 522 человека, ранено 2505 человек. Возникло 98 пожаров, ликвидировано жителями 249 возгораний
========================================================================
Из дневников
26 ноября 1941 года
Целый день был на работе. Мука это, а не работа! Ноги такие тяжелые, будто в них по пуду веса прибавилось.
Раздражает и служба! От всей Октябрьской железной дороги осталось одно Финляндское отделение. И вот весь поток бумаг и заданий, который раньше предназначался всей дороге, пошел к нам.
И начальство разное ездит и сидит у нас, так как делать им больше нечего. Задания явно дурацкие и идущие во вред делу. Они бесят и вызывают отвращение.
Ленинград окружен тесным кольцом врагов. Ленинград блокирован. Надо помогать Ленинграду, делом помогать, а вместо этого нас заставляют писать бесконечные дурацкие доклады, метровые отчеты. И сказать некому, все этим заражены. Тонем в бумажном море по милости дураков из управления дороги. Одолевает сонливость.
Днем на работе узнал, что у нашего заместителя старшего диспетчера П. убило в квартире жену осколком разорвавшегося на улице снаряда. Осколок пробил дощатую зашивку окна и ударил ей в грудь.
Заместитель начальника отделения К. получил известие, что его отец и мать, а также двухлетняя дочка убиты немцами в Брянске. Они – евреи.
Бедный Юрий Михайлович П.! Он остался одиноким. Жаль К. – тяжело переживает потерю
[А. А.].
========================================================
28/XI
"Сегодня пришла из школы четверть 6-ого. В. Т. началась в 12 часов. 4, 5 и 6-ой уроки проходили в бомбоубежище. Потом началась бомбежка и у нас замигал, замигал свет и погас. И мы до отбоя сидели в темноте. Там рядом зажгли фонарь. Но мы сидели и разговаривали. Но когда теперь учить уроки.
Без 5 минут 6 пришла мама. Она сказала, что на Невском нет движения, а один дом весь разрушен, вообще дома не существует{68}. Да, дожили мы до таких деньков, по 5-ти часов тревоги. Когда мы входили в бомбоубежище, был день, а когда выходили, было уже темно, вечер. На улице все бегут, спешат. Все с посудой для обеда. По тротуару идут как стадо баранов, не придерживаясь правой стороны. Толкаются, сталкиваются друг с другом.
Город продолжает жить до следующей тревоги!"
Из дневника Лены Мухиной |
|
|
| номер сообщения: 18-4-3044 |
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| Copyright chesspro.ru 2004-2026 гг. |
|
|
|
