Г.К о современном чемпионате мира: «Я ни в коем случае не пытаюсь принизить заслуги Гукеша Доммараджу или Дин Лирена, но для меня история классического чемпионата мира закончилась с Магнусом Карлсеном. Я традиционалист. На мой взгляд, чемпионом мира должен быть сильнейший шахматист на планете».
Разумно.
Но можно парировать: так сильнейший же определяется при розыгрыше ЧМ. Или нет?
А если нет, то зачем нам ЧМ?
Начало тура не вечером по Америке и Канаде, а наоборот, утром. Вы разницу прибавили, а нужно вычитать.
О, спасибо за существенную поправку! Даже не знаю, как меня угораздило. Я обычно на автомате знаю, что мы по времени от всех отстаем, так как много переписываюсь с заокеанскими, а тут вдруг такой ляп… Теперь все выглядит очень удобно для нашего побережья.
У каждого, кто берется за шахматную статистику - "своя правда" (на этот раз цифры от Chessbase India).
Можно себе представить подобный разнобой в статистике команд НХЛ, НБА, или у теннисистов?!
Г.К о современном чемпионате мира: «Я ни в коем случае не пытаюсь принизить заслуги Гукеша Доммараджу или Дин Лирена, но для меня история классического чемпионата мира закончилась с Магнусом Карлсеном. Я традиционалист. На мой взгляд, чемпионом мира должен быть сильнейший шахматист на планете».
Это импровизированный ответ ГК на вопрос "Кто, по его мнению, станет следующим соперником Гукеша?", заданный ему ещё в октябре 2025 (и заставший его тогда немного врасплох).
* * *
Кое-кем подмечено, что история классического чемпионата мира не закончилась, когда ГК проиграл матч Крамнику, но ещё пять лет оставался (продолжал считать себя) сильнейшим.
29 марта Кипр переходит на летнее время, а Москва нет. Таким образом, начала туров не в 16:30 по Москве, а в 15:30 по Москве. Плюс задержка трансляции.
29 марта Кипр переходит на летнее время, а Москва нет. Таким образом, начала туров не в 16:30 по Москве, а в 15:30 по Москве. Плюс задержка трансляции.
Праггнанандха сегодня — более зрелый игрок, чем два года назад, когда он дебютировал на турнире претендентов. Он также стал более агрессивным и готовым рисковать. С момента его последнего выступления на турнире прошло чуть более 50 дней, и избавление от последствий усталости будет ключевым фактором в таком долгом и изнурительном соревновании, как турнир претендентов. Он медитирует и ходит в спортзал, чтобы развить выносливость и обрести спокойствие.
«Праггнанандха чаще склонен к позиционной игре в эндшпилях», — отметил Рамеш. — «Если всё пойдёт хорошо, он сможет переиграть соперника. В противном случае это может привести к множеству поражений. То же самое касается и риска. Если он в хорошей форме, это может окупиться, если нет — может обернуться против него. Мне любопытно посмотреть, как всё сложится на турнире претендентов».
Vova17: Меня больше всего впечатлило, что даже в ситуации, когда вроде бы наступил конец цивилизации, авторы заканчивают фильм на бравурной музыке с имитацией счастливого конца. Это ничего, что от многомиллионного мегаполиса осталось в живых несколько десятков людей - жизнь продолжается.
Вот именно. Жизнь продолжается вопреки очевидному факту, что от Пафоса до Армагеддона по прямой каких-то 350 км.
У каждого, кто берется за шахматную статистику - "своя правда" (на этот раз цифры от Chessbase India).
Можно себе представить подобный разнобой в статистике команд НХЛ, НБА, или у теннисистов?!
AI прозвали Another Indian не на пустом месте.
__________________________
Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит.
Любой победитель Турнира претендентов, кроме Каруаны, стал бы разочарованием для шахматных болельщиков, которые не болеют ни за кого конкретно.
Каждый настоящий любитель шахмат хочет, чтобы чемпион мира был сильнейшим игроком планеты.
Кто-то скажет, что это невозможно без Карлсена. То же самое говорили о Карпове в 1975 году. Единственная разница в том, что Карлсен всё ещё играет — просто не в классику. Новый формат «быстрой классики» был введён, чтобы он мог вернуться. У меня пока нет чёткого мнения по этому поводу, но ясно одно:
Карлсен сыграл 34 классические партии с 2024 года. Формально это не делает его неактивным по правилам ФИДЕ, но сами правила нуждаются в изменении. В теннисе это давно поняли: не играешь — теряешь рейтинг.
Накамура, второй номер мира, сыграл бы примерно те же 34 партии с 2024 года, что и Карлсен, если бы не «несерьёзные» турниры.
Таким образом, единственные два игрока с рейтингом выше 2800 — в лучшем случае полуретировавшиеся в классических шахматах.
А что Каруана? 151 классическая партия с 2024 года. Рейтинг стабильно около 2800, сейчас он №3 в мире. Он — лучший активный игрок в мире. Точка.
Сильнейший игрок определяется по классическому рейтингу, и это должно зависеть от тех, кто действительно играет, а не от сравнения активных шахматистов с фактически ушедшими. Я надеюсь, что лучший активный игрок выиграет Турнир претендентов 2026 года.
Со мной Фабиано Каруана на Турнире претендентов ФИДЕ 2026 на Кипре. Фаби, это твоё шестое участие в турнире претендентов. Ты уже ветеран этого соревнования. Как со временем изменилось твоё восприятие турнира и твой подход к нему?
— Думаю, мой подход не сильно отличается от того, что был в первый раз. Но, конечно, за 10 лет многое меняется — в плане эмоций, отношения к турниру и подготовки. Однако цель всегда остаётся одной и той же. Думаю, всем ясно, что ты играешь только за один результат. Это уникальный турнир в том смысле, что ты доволен только если выигрываешь. В других турнирах — да, ты хочешь победить, но если занял второе место и сыграл хорошо, то всё равно не слишком разочарован. Здесь же важен только один результат.
— И ты уже достиг этого результата в 2018 году, когда выиграл турнир. Насколько ты уверен, что сможешь повторить это, и насколько ты изменился как игрок с тех пор?
— Думаю, здесь никто не может быть уверенным. Это слишком сложно, и ни у кого нет даже близко к 50% шансов. Возможно, только Магнус мог бы сказать, что у него есть 50%, но и это под вопросом. Всё очень сложно: нужно быть в своей лучшей форме, играть очень хорошо, и при этом должны сложиться удачные обстоятельства в нужный момент. Я выиграл один раз из пяти попыток — это, думаю, нормально. Выиграть два раза из пяти — это уже был бы отличный результат. В прошлый раз, кроме года, когда я выиграл, это был, наверное, мой лучший шанс. В целом я чувствую уверенность — не в том смысле, что считаю себя фаворитом, а в том, что могу показать свою лучшую игру. И это максимум, на что можно рассчитывать.
— В 2024 году была драматичная концовка — партия с Непомнящим, его извинения после игры. Как ты это пережил?
— Конечно, это было неприятно, потому что это был огромный шанс. Не факт, что я бы выиграл турнир, но я выходил бы в плей-офф с Гукешем, а это уже примерно 50 на 50 — лучшее, на что можно рассчитывать. Особенно учитывая, что после восьмого тура у меня было около 50%, я играл не очень хорошо, но провёл сильную вторую половину. Это мог бы быть один из лучших камбэков в моей карьере, если бы удалось довести дело до конца.
Я попал в цейтнот, а контроль времени был без добавления, что усиливало напряжение. В той партии была довольно простая победа. Сейчас, оглядываясь назад, это очевидно. У меня был ещё один шанс позже, но он был скорее случайным, и я не считаю, что упустил что-то грандиозное. Скорее была позиция, где много ходов выигрывали, и даже имея минуту на часах, я должен был успеть довести дело до победы до контроля. Но не получилось.
Сложно злиться на себя за ошибку в моменте. Вот если ошибка системная — тогда да. А если это просто неудачные 30 секунд в партии, то сложно быть слишком строгим к себе. Но, конечно, ощущение упущенной возможности остаётся.
— То есть это не преследовало тебя всё это время?
— Я старался не думать об этом слишком много. Конечно, такие вещи приходят в голову — особенно в первые дни после партии. А если шанс был большим, то это ещё неприятнее. Но у меня была цель — снова отобраться. Обычно после неудачи в турнире претендентов бывает короткий момент, когда думаешь: «не хочу больше пытаться». Но через месяц снова появляется желание. Я смог снова отобраться, так что это не кажется таким уж давним событием, хотя прошло почти два года.
— Ты был первым, кто отобрался через рейтинг-тур. Дало ли это преимущество?
— Не думаю, что это что-то меняет. Конечно, приятно отобраться первым и не переживать за это, но в итоге все всё равно проходят отбор, и никакого преимущества это не даёт.
— Что ты думаешь о составе участников в этом году?
— Состав довольно разношёрстный, но сейчас на уровне топ-гроссмейстеров все очень сильны, и разница становится всё меньше. Нет явных фаворитов или аутсайдеров. Да, у кого-то чуть лучше или хуже шансы, но нет ощущения, что против кого-то можно «набрать очки». В прошлых турнирах такое бывало. Сейчас — нет. Хотя по рейтингам разница есть: между первым и восьмым местом больше 100 пунктов. Но в одной-двух партиях это уже не так ощущается.
— Немного о тебе. Ты любишь настольные игры, читаешь научную фантастику.
— Да, но сейчас читать сложнее — слишком много технологий отвлекает. Я читаю, но медленно: могу быстро начать книгу, потом отложить на пару месяцев.
Зато люблю спорт — не на профессиональном уровне, но физическая активность важна, потому что шахматы — это статично, но при этом стресс большой. Спорт помогает отвлечься и расслабиться. И вообще я люблю соревноваться — даже в том, в чём не очень хорош.
— Будешь ли заниматься спортом во время турнира?
— Думаю, поиграю в падел. Он похож на теннис, так что чувствую себя комфортно. А вот стрельба из лука — вряд ли.
— В первом туре ты играешь с Хикару Накамурой.
— Очень сложная пара, но лёгких здесь нет. Я думал, что лучше — начинать белыми или чёрными. Чёрными проще готовиться, но белыми можно воспользоваться тем, что соперник ещё не в форме.
В любом случае, я всегда знаю, что сыграю с Хикару — просто не знаю цвет.
— Немного о соперничестве в США. Ты уже пятикратный чемпион США, продолжаешь традиции Фишера.
— У нас богатая шахматная история: Фишер, Решевский, Файн, Морфи, Стейниц. И сейчас сильное поколение — Хикару, Уэсли, Левон, Леньер, а также молодые таланты. Когда мы уйдём, они продолжат.
— То есть в будущем будет больше американцев в турнире претендентов?
— Думаю, да. Уже сейчас есть сильная молодёжь.
— И последний вопрос: как ты хотел бы, чтобы тебя запомнили?
— Я об этом не думаю. Пусть другие решают. Для меня это не имеет практического смысла. Я просто играю — если играю хорошо, значит, это улучшает моё наследие.
— Ты не думаешь о том, чтобы вдохновлять новое поколение?
— Думаю, это происходит само собой. Когда ты играешь с молодыми и стараешься их обыграть, это мотивирует их становиться сильнее. Но потом они сами становятся сильными, и уже тебе приходится с ними бороться — а это очень непросто.
Они не обязаны были проводить пресс-конференцию, но всё равно это сделали. Резкий переход от полной эйфории в зале за мгновение до этого к такому опустошению был очень сбивающим с толку. Когда Фаби сказал: «Я чувствую себя идиотом», я отошёл в конец зала и расплакался.
