Продолжение перевода интервью Сагара с Яном Хенриком Бюттнером.
Девушки уже в возрасте пяти-шести лет должны вдохновляться идеей стать претендентками, способными бросить вызов сильнейшим мужчинам. Мы решили проверить эту концепцию в Лас-Вегасе вместе с Бибисарой. Она выступила, знаете, не так уж плохо. Конечно, она не претендовала на победу в турнире, но и последней не стала. И я думаю, что среди 16 сильнейших игроков это был очень хороший результат.
Я также сблизился с Бибисарой и её семьёй. Холли и я, конечно, всё делаем вместе, поэтому особенно хорошо, что это стало своего рода женской историей. При этом Бибисара и Джавохир проводят вместе много времени, и их обоих тренирует Роман.
В этом контексте, когда я говорил о завершении своего участия в шахматах, я имел в виду, что передал кому-то другому направление Freestyle и подумал: «Теперь я могу вернуться к своей спокойной жизни между Германией, Южной Африкой, Италией, Кипром и всеми теми прекрасными местами, куда мы с Холли ездим».
Но тогда мне сказали: «Пожалуйста, Ян, не уходи из шахматного мира. Ты — лучшее, что когда-либо случалось с шахматами. Ты сделал такие замечательные вещи с Freestyle. Подумай о том, чтобы сделать то же самое для всего шахматного мира. Пожалуйста, баллотируйся на пост президента ФИДЕ».
Сначала я смеялся. Я говорил: «Пожалуйста, это последнее, о чём я думал, когда пришёл в шахматы. Стать политиком или кем-то в этом роде». Я никогда не баллотировался на политические должности или что-либо подобное. Я всегда создавал собственные компании, был сам себе хозяином и никогда не стремился заручиться чьими-то голосами.
Но я, если так можно выразиться, не совсем типичный немец. Типичного немца я называю «да, но...». Когда спрашиваешь немца о чём-то, он сначала говорит «да», а затем следует большое «но», после которого выясняется, что делать этого он вообще не собирается.
Большую часть своей деловой карьеры я провёл в Калифорнии, в США, и там я заметил другой подход. Я называю его «почему бы и нет». Американский подход заключается в том, что на любой вопрос отвечают: «Почему бы и нет?»
Поэтому к своей кандидатуре на пост президента ФИДЕ я подошёл именно с позиции «почему бы и нет». И особых причин сказать «нет» не возникло. Тогда я подумал: «Хорошо, давайте сделаем это».
Это проект на 90 дней. Моему решению баллотироваться всего около шести недель. И только четыре недели назад, с 27 июня 2026 года, нам разрешили официально заниматься предвыборной кампанией и проводить агитацию.
Поэтому сначала я рассматриваю всё это как проект. А во всех проектах, за которые я берусь, я хочу победить. Поэтому сейчас всё моё внимание сосредоточено на этих 90 днях. До выборов осталось примерно 60 дней, может быть, даже меньше — около пяти-шести недель. И сейчас моя главная цель — победа.
Я могу через минуту рассказать, как именно я этого добиваюсь. Пока всё выглядит очень хорошо, но я использую особый метод и подход.
А затем, если я смогу победить, я хочу фактически построить организацию заново, с нуля. Я говорю «с нуля», потому что думаю, что после моего прихода многое изменится — надеюсь, в лучшую сторону.
Я хочу иметь возможность сформировать организацию собственными руками и профессионально. Именно этим я занимался всю свою деловую жизнь, только в разных сферах.
В 1980-е я занимался мобильной связью, в 1990-е — онлайн-сервисами, в 2000-е — венчурным капиталом, в 2010-е — развитием недвижимости, а в 2020-е — гостиничным бизнесом. У меня получается примерно по семь лет на каждое новое направление. У меня даже есть небольшая книжка, где я расписал эти семилетние периоды, в течение которых занимаюсь чем-то новым.
Поэтому я действительно воодушевлён возможностью, если меня изберут, непосредственно заняться построением этой организации и сделать это профессионально.
Но если я не выиграю, я не буду плакать по ночам. Как вы знаете, у меня хорошая жизнь, и я буду рад просто вернуться к ней после завершения этого проекта.
Вот такая моя небольшая, довольно длинная история о том, почему и как я принял это решение.
— Потрясающе.
— Да, я просто пытаюсь подключить ноутбук к зарядке, потому что вижу, что батарея почти разряжена. Не хочу, чтобы наша беседа внезапно прервалась.
— Конечно. Пожалуйста, подключайте.
— Я сейчас возвращаюсь на пароме.
— Хорошо.
— Это действительно очень интересная история, и спасибо, что поделились ею. Вы рассказали, как решили баллотироваться на пост президента ФИДЕ. А как вы объединились в команду с Малкольмом Пейном, который в случае вашей победы станет вице-президентом ФИДЕ? Как всё это произошло?
— На самом деле, как я уже сказал, в мою первоначальную команду, занимавшуюся запуском кампании, входили игроки, а также мама Бибисары. Она, как вы знаете, из Казахстана и очень активно участвует в шахматной жизни. Именно она предложила мне связаться с Малкольмом Пейном, с которым до этого я знаком не был.
Мы встретились во Франкфурте. Он в любом случае находился там на одном мероприятии, связанном с шахматами. Он живёт в Лондоне, но оказался во Франкфурте, а я как раз возвращался из Гонконга.
Мы были в Макао и провели там некоторое время, чтобы понять, как моя потенциальная кандидатура будет воспринята шахматными экспертами и сообществом.
В Гонконге тогда проходил турнир. Не помню точно, как он назывался, но это был крупный турнир.
— Рапид и блиц, верно?
— Да, именно. И вот мы как раз возвращались оттуда. По дороге я встретил Малкольма в аэропорту Франкфурта. Мы просидели вместе, наверное, два или три часа и сразу нашли общий язык.
Он замечательный человек и всю жизнь предан шахматам. Он обладает огромной экспертизой, которой мне не хватает в шахматном мире.
Поэтому, я думаю, мы отличная команда. Я привношу деловую составляющую, навыки презентации и маркетинга, привлечение спонсоров и всё, что с этим связано.
Если коротко, наша концепция очень проста. Мы собираемся превратить ФИДЕ в настоящую организацию, в работающую компанию, которая получает доход и имеет акционеров.
Все 203 шахматные федерации будут акционерами, и к ним будут относиться именно как к акционерам.
Это означает, что мы значительно увеличим доходы. Если учесть, что мне удалось привлечь 27,5 миллиона долларов всего за один год для Freestyle Chess, можно представить, сколько больше денег я смогу привлечь для всего шахматного рынка.
У меня есть контакты со спонсорами и потенциальными партнёрами, которые хотели бы инвестировать в шахматы, если бы всё было не таким непрозрачным, как сейчас, когда никто толком не понимает, куда направляются деньги и что с ними происходит.
Поэтому мы создадим совершенно новую корпоративную структуру, которая будет абсолютно прозрачной для всех, особенно для акционеров.
Затем мы будем напрямую распределять 20% дополнительных доходов между федерациями, чтобы они могли выполнять свои обязанности и заниматься тем, что считают необходимым для развития шахмат: работой с детьми и массовыми шахматами, дистанционным обучением, образованием и проведением соревнований на местном уровне.
И всё это без того, чтобы каждые четыре года появлялся очередной кандидат и говорил: «Вот, пожалуйста, отдайте мне свой голос. Я обещаю вам всё это, а вот вам немного денег заранее» и так далее.
Я не собираюсь раздавать какие-либо привилегии или давать обещания. Я просто говорю: посмотрите, что я сделал в прошлом.
Мой главный капитал — не деньги и не то, что я построил. Мой главный капитал — моя репутация и порядочность.
Я всегда держал своё слово. Если я что-то говорил, я это делал. Я никогда никому ничего не был должен и никогда не оставлял начатый проект незавершённым.
Именно это я и предлагаю. Я предлагаю альтернативу.
И ещё один важный момент: я лично общаюсь с каждой федерацией, с каждым делегатом, с каждым президентом — в идеале лично, либо посредством видеозвонка, как сейчас мы с вами.
Очень утомительно и отнимает много времени. Но вместе с тем это приносит большое удовлетворение.
Прежде всего, я многому учусь. Как написано в моей небольшой книжке, обучение на протяжении всей жизни — это то, что я действительно ценю. Поэтому необходимость общаться с представителями 203 стран мира даёт мне возможность узнавать много нового. Я думал, что много путешествовал по миру и видел множество стран. Как вы знаете, я никогда не был в Индии. За свою жизнь я побывал примерно в 75 странах. Но это всё равно чуть больше трети всех федераций ФИДЕ.
Это означает, что каждый день я узнаю что-то новое о разных странах, их потребностях. Конечно, иногда я разговариваю с делегатом, представителем страны или президентом шахматной федерации всего 30–40 минут, час или полтора. Но параллельно узнаю много нового о самой стране, её конкретной ситуации, политической и географической обстановке, специфических потребностях шахмат и конкретной федерации.
И это очень ценно, независимо от того, выиграю я выборы или нет. Я просто очень благодарен за возможность общаться со столькими замечательными людьми, особенно используя различные мероприятия и площадки.
Например, на прошлой неделе мы вернулись из Аддис-Абебы, где собрались африканские шахматные федерации, чтобы избрать нового руководителя. Бернард из Кении — я знаю их в основном по именам — теперь новый президент Африканской шахматной конфедерации.
Я также состою в Федерации шахмат Южной Африки. Как вы знаете, это моя родная страна, я живу в Южной Африке. Поэтому с точки зрения ФИДЕ Южная Африка фактически является моей базой. Её президент — Эндрю Лекс. Он также входит в команду Бернарда. Поэтому мы очень рады, что всё получилось.
Я воспользовался возможностью встретиться в Аддис-Абебе примерно с 50 делегациями, федерациями и президентами. У меня было как минимум 12–15 личных встреч каждый день.
Неделей ранее мы были в Бухаресте, где произошло примерно то же самое с европейскими федерациями. Наш дорогой друг Зураб был переизбран президентом Европейского шахматного союза.
Я также воспользовался этой возможностью, чтобы поговорить почти со всеми 50 европейскими федерациями.
Так что сейчас я нахожусь примерно на этом этапе.
— Прекрасно. Сейчас выборы президента ФИДЕ становятся особенно интересными, потому что есть три кандидата: вы, Вадим Розенштейн и Тимур Турлов. Что вы думаете о двух других кандидатах?
— Как я уже говорил, мой главный фокус — донести до людей свою историю. Когда я разговариваю с отдельными федерациями и делегациями, я не говорю о других кандидатах, если меня об этом не спрашивают. Поэтому я отвечу на ваш вопрос, но хотел бы подчеркнуть: я не хожу и не рассказываю о других людях.
Я хочу лично донести свою историю, свою мотивацию, свой опыт, квалификацию и свои планы.
Я хочу оказаться в ситуации, когда на выборах, которые состоятся менее чем через два месяца в Астане, я буду лично знаком с большинством людей, к которым обращусь. Думаю, мы выступим с каким-то финальным обращением или речью. И когда я буду говорить перед всеми, я хочу быть уверен, что знаю лично 80–85% присутствующих.
В идеале, конечно, хотелось бы знать 100%, но это никогда не получается. Всегда находятся люди, которые не хотят с вами разговаривать, потому что уже решили поддержать кого-то другого или проголосовать за другого кандидата и поэтому даже не готовы вас выслушать.
Но, по моему опыту, таких людей пока было совсем немного. Я уже поговорил примерно со 100 федерациями, то есть прошёл половину пути.
Что касается самих кандидатов, то, конечно, первым я назвал бы Аркадия. Я должен сказать, что мы с Аркадием много лет очень хорошо дружим. У нас были разногласия и споры, но потом мы объединились в феврале в Вайсенхаусе на чемпионате мира. И, как вы знаете, тогда я даже не рассматривал возможность баллотироваться на пост президента.
Поэтому мы стали очень близки. Когда я рассказывал о своей поездке из Гонконга во Франкфурт, в аэропорту Гонконга я снова встретился с Аркадием. К тому моменту я уже начал рассматривать возможность баллотироваться в президенты.
Мы поговорили, и я сказал ему, что очень ценю его вклад и всё, что он сделал. Если я стану президентом, я хочу, чтобы у него была какая-то почётная должность — конечно, с учётом действующих санкций.
Я не хочу быть человеком, который приходит и всё меняет. Я хочу развивать то, что уже есть, и продолжить наследие, созданное Аркадием.
Я считаю, что он сделал хорошую работу с учётом тех возможностей и ограничений, которые у него были. Конечно, существуют определённые ограничения, особенно когда речь идёт о политической обстановке.
Я также сказал ему, что считаю: существовавшее ограничение на два срока должно было соблюдаться. И я собираюсь восстановить это правило, чтобы оно действовало и в дальнейшем.
Всегда возникает соблазн сказать: «Я могу продлить полномочия и продолжать делать всё больше и больше». Чтобы этого избежать, я считаю, что ограничение двумя сроками должно соблюдаться.
Это одна из причин, по которой я решил баллотироваться против него.
Вторая причина заключается в том, что шахматами, по сути, одна страна доминировала на протяжении 30, 40 или даже 45 лет — некоторые говорят именно так. А я считаю, что всегда плохо, когда организация так долго находится под контролем одной группы людей.
Я сказал бы то же самое, если бы шахматами десятилетиями управляли южноафриканцы или немцы. Нужно дать дорогу свежим идеям, новым людям и новым подходам.
Поэтому я и говорил: я всё равно хочу сохранить и уважать наследие Аркадия.
Третья причина, которая, впрочем, относится и к двум другим кандидатам, заключается в нынешней политической ситуации. Малкольм и я — единственная команда, в отношении которой нет даже малейших обвинений или каких-либо заявлений о российских связях.
Это, очевидно, очень важно.
Я не настроен против России. Вовсе нет. Как я уже говорил, я хорошо отношусь к российскому народу, я ценю Аркадия и так далее. Но я считаю, что Россия должна оставаться вне политического влияния в этой сфере, какой бы она ни была.
Я думаю, что ФИДЕ — это шахматная организация, и она должна оставаться шахматной организацией, сосредоточенной на шахматах. Конечно, необходимо соблюдать все судебные решения и прочие требования.
При этом никто из нашей команды каким-либо образом не находится под шведскими, украинскими, европейскими или другими санкциями.
То же самое нельзя сказать о других кандидатах.
Что касается Тимура Турлова, то сейчас он, по сути, является преемником Аркадия. Я воспользовался возможностью встретиться с ним в Аддис-Абебе. Мы вместе позавтракали примерно час.
Я хотел понять его мотивацию. Он рассказал мне о своих причинах баллотироваться, а я рассказал ему о своих.
Он молодой человек — ему всего 38 лет. И здесь я должен сказать, что, на мой взгляд, на такой должности, как президент ФИДЕ, необходимо использовать весь накопленный жизненный опыт.
Кроме того, я спросил его о мотивации. Он руководит крупной компанией. И возникает вопрос: действительно ли у него есть время для такой работы?
Это должна быть работа в интересах некоммерческой организации, и у человека должно быть достаточно времени для неё.
Я, как вы знаете, нахожусь в состоянии своего рода полупенсии. Я постоянно чем-то занимаюсь, но всякий раз, когда создавал компанию, со временем передавал её управление людям, которые непосредственно ею руководили. Я занимаюсь некоторыми инвестиционными проектами, но уже не участвую в операционном управлении.
Впрочем, у него есть свои причины и свои аргументы.
Я бы сказал, что он серьёзный кандидат. Если людям нравится нынешнее положение дел, если они не хотят никаких изменений и хотят, чтобы кто-то просто продолжил работу примерно так же, как Аркадий, то Тимур вполне может быть их выбором.
При этом есть дополнительные проблемы. Я только что услышал, что Турлов уже находится под санкциями Украины и, возможно, попадёт в 22-й пакет европейских санкций.
Поэтому над его кандидатурой всегда будет висеть эта политическая неопределённость. Возможно, вы можете считать такие меры обоснованными или справедливыми, а можете и не считать — я не хочу давать этому оценку.
Но для нашей команды это преимущество, потому что мы не находимся под такой угрозой.
Что касается другого кандидата, Вадима Розенштейна, то я знаю его уже два с половиной года.
Не хочу говорить слишком много, но, честно говоря, я просто не могу воспринимать его всерьёз.
Во-первых, он очень молодой человек. У него нет опыта, у него нет серьёзного бизнеса. Он определённо пытается создать определённый образ человека, которым хочет казаться, но факты постепенно становятся известны.
Мы видим всё больше публикаций и понимаем, что там может происходить гораздо больше. Возможно, есть другие люди, за которыми он стоит, и, возможно, у него гораздо более тесные российские связи и деловые интересы, чем он хочет признавать.
Что касается его немецкого бизнеса, то, на мой взгляд, о нём вообще не стоит говорить всерьёз. Это микробизнес. Никакого крупного бизнеса в Германии он не ведёт.
Тимур Турлов рассказывает о своих планах на случай, если он станет президентом ФИДЕ.
ИИ перевод
Я нахожусь здесь с одним из кандидатов на пост президента ФИДЕ — Тимуром Турловым.
— Здравствуйте, Тимур. Рад вас видеть.
— Здравствуйте, Сагар. Рад вас видеть.
— Последние несколько дней в шахматном мире были очень интересными, и вы сейчас находитесь в самом центре событий. Чтобы я понимал, где вы сейчас находитесь: я думаю, что турнир, который проходил, был Всемирным университетским чемпионатом в Астане. Кажется, он завершился вчера.
— Да, в Алматы. Это был действительно очень красивый турнир. Думаю, это был первый турнир такого рода — масштабный, успешный, с сильной поддержкой, великолепной атмосферой честной игры и прекрасной площадкой в одном из крупнейших университетов Алматы, Казахстана.
Мы увидели на этом турнире так много друзей, так много гостей и столько внимания. Наш заместитель премьер-министра также приветствовал участников турнира. У нас был министр высшего образования, а также аким нашего города.
Это был прекрасный, очень представительный турнир с большим количеством красивых шахматных партий.
— Хорошо, замечательно. У нас примерно 25 минут, поэтому я хочу рассказать вам, о каких темах хотел бы поговорить. Я подготовил вопросы и хотел бы обсудить все идеи, которые вы предложили в своей предвыборной программе и которые связаны с улучшением шахматного мира.
Это цифровая трансформация, шахматы и образование, глобальное развитие шахмат, финансовая стабильность, поддержка игроков и профессионалов, равенство федераций, шахматный календарь, представительство женщин, социальные программы и управление.
Это десять пунктов, которые вы обозначили. Я хотел бы поговорить о каждом из них.
Но прежде — о вашей работе на посту президента Казахстанской федерации шахмат и о том, чего вы уже добились. Это также упоминается в вашей программе. Там выделены четыре основных направления.
Первое — цифровая трансформация. Не могли бы вы немного рассказать о цифровой трансформации, которая произошла здесь?
— Да. На самом деле каждая национальная федерация, которая активно работает, обычно должна управлять огромным количеством турниров, игроков, арбитров, тренеров и так далее.
Поэтому нужна хорошая CRM-платформа, которая позволяла бы всем этим управлять. Нужна сильная цифровая платформа по разным причинам.
Во-первых, чтобы лучше понимать, кто играет, как выступают разные игроки, как развиваются шахматные клубы в стране и чем они отличаются друг от друга.
Нужно понимать, какой шахматный клуб подходит конкретному ребёнку или участнику. Кто-то находится на элементарном и начальном уровне, кто-то — на среднем, а кто-то уже может заниматься по программе гроссмейстерского уровня и получать помощь для дальнейшего развития.
Я считаю, что сильная федерация должна как минимум понимать, что происходит с шахматами в каждой стране, и помогать каждому участнику этих клубов ориентироваться в системе.
Она также должна помогать правительственным структурам и различным благотворительным организациям, заинтересованным в поддержке шахмат, например, через добровольную аккредитацию шахматных клубов.
Мы также разработали платформу, которая помогает лучше понимать ресурсы и календарь: что происходит в стране и в шахматном мире, какие местные турниры проводятся, какие турниры организует федерация, как они согласуются между собой и как международные соревнования сочетаются с национальным календарём.
Это необходимо для того, чтобы все были в курсе происходящего. Каждый шахматный клуб должен иметь доступ к этому календарю.
Мы также пытаемся внедрять даже некоторые финансово-технологические функции для шахматных клубов. Например, если турнир платный и для участия необходимо внести регистрационный взнос, мы хотим помочь принимать платежи по банковским картам и упростить этот процесс для шахматных клубов и федераций.
Кроме того, конечно, необходимо отслеживать работу каждого арбитра и каждого тренера, чтобы лучше понимать, кто занят, кто свободен, кого можно назначить на определённое мероприятие и кому можно предложить работу.
Чем лучше мы знаем своё сообщество, тем эффективнее можем выстроить всю эту систему.
И нужно обеспечить настоящую прозрачность — как для спонсоров и внешних инвесторов, так и для государственных структур, которые также могут быть заинтересованы в поддержке прозрачных и эффективных организаций.
Мы финансировали это... Думаю, я до сих пор являюсь главным спонсором Казахстанской федерации шахмат. Это наша компания Freedom Holding.
Но мы стараемся сделать федерацию более устойчивой.
Конечно, наше правительство иногда помогает нам с площадками, дополнительными ресурсами для проведения крупных турниров. Они действительно помогают нам, по крайней мере, не только финансово, но и в других вопросах.
Мы не получаем от них непосредственно деньги, но получаем значительную поддержку и содействие: от транспорта до помощи с организацией площадок, их оформлением и так далее.
Кроме того, мы самостоятельно финансируем платформу для поддержки развития талантливых молодых игроков и профессиональных команд — женской и мужской.
Мы прекрасно понимаем, что даже если у вас много талантливых детей и вы реализуете такие инициативы, как шахматы в школах, наступает момент, когда молодые талантливые шахматисты начинают раскрываться и показывать хорошие результаты в своих возрастных категориях.
Но им всё равно необходим доступ к хорошим тренерам и гроссмейстерам. Иногда это может быть дорого, и далеко не все родители способны финансировать такую подготовку.
Поэтому мы стараемся предоставлять ваучеры для оплаты тренеров.
Мы также создали цифровую платформу нашей федерации, которая помогает администрировать распределение тренеров, управлять их расписанием и отслеживать результаты их работы.
Мы также стараемся управлять транспортными ваучерами. Если кто-то хочет поехать на международный турнир и у него ещё есть доступный лимит от федерации для компенсации транспортных расходов, мы также стараемся реализовать этот процесс через нашу платформу.
В конечном счёте, на мой взгляд, эта система должна стать действительно доступной для всех — для тех, кто профессионально играет в шахматы, и для тех, кто занимается ими просто на любительском уровне.
Мы хотим сохранить Kazakhstan Chess ID как идентификатор игроков на национальном уровне. А для более профессиональных игроков дать возможность иметь рейтинг и идентификатор ФИДЕ.
Кроме того, сейчас мы активно работаем над развитием образовательной части этой платформы, чтобы расширить возможности шахматных клубов и региональных федераций и предоставить им инструменты для развития молодых игроков.
Это могут быть программные решения, учебные материалы, книги и другие ресурсы.
Я считаю, что мы также должны участвовать в развитии игровой онлайн-платформы национальной федерации.
Нужно сделать так, чтобы мы не оставались в стороне от цифрового роста, потому что цифровое развитие шахмат огромно.
Если мы будем заниматься только офлайн-мероприятиями, авторитет ФИДЕ продолжит снижаться.
Сейчас ФИДЕ по-прежнему очень влиятельна, но если мы не будем успевать за происходящими изменениями, то потеряем эту позицию.
Нам совершенно необходимо стать гораздо сильнее в цифровизации, управлении и содействии развитию всего онлайн-мира шахмат.
Я уверен, что ФИДЕ должна разработать множество различных инструментов — начиная с биометрической идентификации игроков. Это простая технология, хорошо знакомая всем участникам финтех-индустрии.
Мы создали собственную биометрическую платформу для...
Организация «World Chess» по согласованию с ФИДЕ опубликовала официальный документ о преобразовании онлайн-рейтингов в первые официальные рейтинги ФИДЕ. Ничто ещё не является окончательным — документ открыт для комментариев сообщества по каждому разделу.
