|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
Дуглас Гриффин
Ереван, май–июнь 1989 года. Мемориальный турнир Петросяна. Ветеран-гроссмейстер Светозар Глигорич (Югославия) играет против Владимира Акопяна (СССР).
(Источник фото: личный архив В. Акопяна.) |
Svetozar Gligoric - Vladimir Eduardovich Akopian
1/2-1/2
Yerevan URS
1989.06.??
?
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48604 |
|
|
|
|
6 января 1879г.
Открылся первый всероссийский шахматный турнир.
Его участниками были девять ведущих шахматистов страны, а победителем стал 28-летний Михаил Чигорин.
|
 |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48611 |
|
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48612 |
|
|
|
|
Могила М. И. Чигорина на Новодевичьем кладбище в Санкт-Петербурге.
 |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48613 |
|
|
|
|
Внук Михаила Чигорина
 |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48614 |
|
|
|
|
Trzeci turniej szachowy w Krakowie
Hans Frank (2. z prawej) obserwuje partię szachów pomiędzy mistrzem świata i Europy Aleksandrem Alechinem (3. z prawej) a mistrzem Berlina Friedrichem Samischem.
Data wydarzenia: 1942-10 |
Zespół: Wydawnictwo Prasowe Kraków-Warszawa |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48620 |
|
|
|
|
Земмеринг, 1926.
Участники международного шахматного турнира в Земмеринге.
Сидят, слева направо: Нимцович, д-р Алехин, Грюнфельд, д-р Тарраш, Михель, городской советник Тис, д-р Видмар и Рубинштейн.
Стоят, слева направо: Шпильман, Кмох, д-р Трейбаль, Давидсон, Рети, д-р Вайда, Йейтс, Гильг, д-р Тартаковер, руководитель турнира Вольф и Мёлльнер. |
 |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48622 |
|
|
|
|
Последний относительно успешный турнир З. Тарраша. Лет за двадцать до этого, победив Маршалла 8:1 и выиграв четырехкруговик в Остенде, 1907, Тарраш утверждал, что у него больше прав на звание Чемпиона Мира, чем у Ласкера. В следующем году они сыграли матч, а вообще с тех остендских пор Тарраш так и не смог больше выиграть ни одного турнира. В отличие от.
__________________________
Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит. |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48623 |
|
|
|
|
Сегодня отмечается 110-летие со дня рождения Пауля Кереса — одного из величайших гроссмейстеров.
ТАЙНА ПАУЛЯ КЕРЕСА
 |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48629 |
|
|
|
|
Эмиль Сутовский
Сегодня Паулю Кересу исполнилось бы 110 лет.
Еще при жизни он стал национальным героем, и в мире шахмат, не признающем авторитетов, заслужил всеобщее уважение. Однако все воспоминания о нём словно написаны под копирку. Корректный, спокойный, с иголочки одетый, с трагической судьбой. Мне захотелось разобраться. Что мы о нём знаем, кроме стандартных рассказов об аристократизме и сложной судьбе? В этом эссе я расскажу о своём отношении к Паулю Петровичу.
Для меня имя Кереса с детства было окрашено в какую-то теплую краску. Свой первый турнир за пределами Баку я сыграл в ноябре 1986 года в Таллине, в клубе Кереса. Сказочный город, удивительная атмосфера и конечно почитание великого эстонского гроссмейстера.
Тем не менее, он не занял особого места в моей шахматной табели о рангах. Возможно, виной тому отсутствие соответствующей книги, которая бы подробно описывала его жизнь и карьеру, а может сам стиль игры Кереса не оставил глубокого следа в моём становлении. Стиль игры. А какой, собственно?
Тут разобраться было трудно — если в юности Керес был ярковыраженным тактиком, то большую часть карьеры Керес был просто фантастически сильным практиком. Да простят меня его поклонники — но Пауля Петровича нельзя назвать ни шахматным мыслителем, ни стратегом, ни глубоким аналитиком, ни блестящим счетчиком, ни эндшпилистом. Он умел всё — возможно это следствие природной разноодаренности — Керес отлично владел немецким, английским и русским, на равных играл в теннис с профессиональными теннисистами, обладал замечательной памятью и мог составить маршрут для поездок на турнир, помня самые причудливые рейсы. Он и в шахматах умел всё - еще в молодые годы сыграв множество партий как в турнирах, так и по переписке, прошел путь от искрометных гамбитов до стратегических полотен, и уже к 35 годам воспринимался классиком.
Керес очень любил шахматы — но это не была всепоглощающая страсть к совершенствованию, как у Корчного, не талевские блицы ночами напролет, не системное изучение и всесторонняя подготовка как у Ботвинника. Просто интерес, а точнее аппетит к шахматам в самом разном их качестве. Будь-то подготовка к турнирам, партии — серьезные и легкие, игра по переписке, составление этюдов и задач, ведение шахматной колонки и многое другое. Всё это вместе, помноженное на огромный талант, давало результат. В его игре была какая-то легкость - при этом Пауль сумел сохранить её и в 35, и в 45...
Очень рано Керес выходит на авансцену — а после победы на турнире в Земмеринге-Бадене в 1937-ом, его прочат в будущие чемпионы мира. Еще бы, таких успехов в 21 год не достигал никто, разве что Капабланка. Сам Керес оставался скромным — до той степени, что даже не мог порой в качестве победителя выступить на закрытии турнира — «Пауль, если вы не умеете говорить, то вам не следует занимать первые места!». А он просто играл, и как это свойственно молодости, не слишком задумывался о сложных материях. Задуматься пришлось лишь после громкой победы в знаменитом Авро-Турнире, когда у Кереса появилось моральное право вызвать Алехина на матч — но не появилось средств для этого.
Маленькая, как тогда писали, буржуазная Эстония, горячо поддерживала своего сына, но средств на матч не находилось. Это был, пожалуй, единственный реальный шанс Кереса стать чемпионом мира. Алехин еще был силён, но и у Кереса были бы реальные шансы, случись матч в 1939. Я бы даже сказал, что он был бы фаворитом - несмотря на то, что в целом именно с Алехиным ему игралось тяжело.
Увы, ответа мы не узнали - просто весной-летом 1939го денег на матч не нашлось, а в сентябре уже всем надолго стало не до шахмат.
Судьба Кереса во время войны — это особая сложная тема. В 1940 году балтийские республики в добровольно- принудительном порядке становятся частью СССР, и Керес становится советским шахматистом. Он играет в первенстве Союза и занимает четвертое место — не слишком удачно, но при этом, опередив Ботвинника. Затем следует затеянный Ботвинником матч-турнир на звание абсолютного чемпиона СССР, и в турнире шести сильнейших Керес становится вторым, сильно уступив в принципиальной гонке инициатору проекта. Конечно, эстонскому шахматисту приходилось трудно, всё вокруг было чужое - сталинский Союз это не Европа, к которой Пауль привык. К тому же Керес лишь начинал осваивать русский язык и ощущал себя чужим, но выступал достойно. Потом война докатывается до советских границ, и вот уже балтийские страны контролируются немцами. Керес продолжает играть в шахматы и при новой власти. Во время войны он много играет в турнирах на захваченных немцами территориях — и это потом ему припомнят. Я не вижу тут повода для упреков. Что он должен был делать в этом молохе войны? Керес не делал никаких заявлений. В отличие от Алехина не писал и не подписывал никакие статьи и даже отказался сыграть матч с Алехиным за титул. Тем не менее, очевидно, что для советского шахматиста — а Керес стал таковым формально в 1940 году — игра на турнирах, организованных фашистами, это серьёзное преступление. Поэтому, в 1944 году, накануне вступления советских войск в Эстонию, Керес с семьей собирались покинуть родную страну — но корабль, который должен был вывезти их и еще некоторых представителей эстонской интеллигенции, так и не пришел. Эту фразу следует понимать буквально - семья ждала с чемоданами на пирсе. Но не судьба. И Пауль Петрович остался в Союзе. Я чувствую, что последняя фраза звучит, как прелюдия к последующему рассказу о горькой участи эстонского гроссмейстера. Но нет, судьба Кереса была достаточно благополучна.
И хотя на вопрос "почему Керес не стал чемпионом мира?", Спасский, фрондируя, отвечал на это еще в семидесятые годы фразой — «ему не повезло так же, как его стране», тут больше ёрничества, чем реальной оценки. Мне кажется, прежде всего, причина в том, что у Кереса не было вот этого отчаянного желания, даже необходимости быть первым. Не было. Можно выигрывать и без этого, если ты на голову выше всех, но Керес был на пике ровней самым великим, но не превосходил их. Конечно же, он не уступал, а пожалуй превосходил своего друга Эйве, который стал чемпионом. Но, скажем, Решевский не уступал Кересу — просто живя в Америке, не имел возможности посвящать себя шахматам. А Керес мог, и когда мы слышим слова о трагической судьбе эстонского гроссмейстера, это выглядит неким преувеличением. Заставили проиграть Ботвиннику в матч-турнире 1948? Спорное утверждение. Скажем так, не удивлюсь, если узнаю, что на Кереса оказывалось сильное давление (хотя никаких материалов за столько лет так и не появилось). Но Ботвинник реально был сильнее в те годы. Он получил особую бронь от советского правительства и работал над шахматами даже во время войны. Он много играл с сильнейшими советскими шахматистами, в то время как Керес за годы войны сыграл разве что два десятка партий с достойными соперниками. Ботвинник не случайно выиграл чемпионат СССР-1945 с результатом 15 из 17, а потом и Гронинген-1946. Да, Кереса в тот же Гронинген просто не пустили — последствия пристального внимания к его турнирным выступлениям во время войны. Но всё же, будем честны — Ботвинник был реально сильнейшим в те годы.
Да, Кересу не повезло, что грянула война. В каком-то альтернативном мире - без Гитлера - вполне возможно, что нашлись бы деньги на матч с Алехиным. Или что 1939-1945 стали бы годами его творческого и спортивного взлёта. И всё же, как мне кажется, именно самому Кересу немножко не хватало прежде всего спортивных качеств.
Однако Керес не просто остался в обойме после 1948 года. Он продолжал играть на высшем уровне и дважды был близок к выходу на матч с Ботвинником. Один из лучших результатов в жизни — 18.5/28 в Турнире Претендентов-1959. Но что тут поделаешь, если Таль набирает 20 из 28. На Кюрасао-1962 Керес был еще ближе к победе, но трагическое поражение от Бенко, с которым у Кереса до того был счёт 7-0, и Пауль Петрович вновь второй. Вечно второй как его называли. На самом деле, всё же, скорее третий. Ведь до матча он так и не дойдёт. Хотя он реально оставался грозной силой, с успехом играл против более молодого поколения, и даже неистовому Корчному никак не удавалось подобрать ключи к куда более старшему сопернику — счет их поединков разгромный!
И нет, нельзя назвать такую судьбу трагичной. Сложная — как у всего поколения, но и наполненная ярчайшими событиями. И нет, за исключением короткого периода после войны, Керес не был под колпаком у КГБ. Он не только играл во всех официальных турнирах — Керес, как ни парадоксально, был самым выездным из всех советских гроссмейстеров - да и пожалуй всех спортсменов. Самым востребованным. Не верьте досужим разговорам и воспоминаниям, нестыкующимся с фактами. Ни один советский шахматист столько не выступал за границей. Его приглашали, его выпускали, большие турниры и маленькие уютные круговики, матчи советской сборной или официальные турниры, Олимпиады, командные чемпионаты Европы, а еще лекции, сеансы и многое другое. Забавно, что Керес меньше всех играл внутри Союза. Благодаря архаичной системе тогдашнего отбора в претенденты, он лишь раз вынужден был отбираться — и если честно, находился в привилегированном положении по сравнению скажем с Спасским или Штейном. В чемпионатах Союза Керес фактически перестал играть — последнее удачное выступление было в 1957 году, затем было несколько неудач, и Керес мудро решил, что в этих выступлениях нет смысла. Но повторюсь, мало у кого был такой роскошный выбор как у Кереса в те годы. При этом, как все ведущие советские шахматисты, Керес был хорошо обеспечен, и конечно же, очень уважаем. Было бы ему лучше в условной Швеции? В чем-то да, а в чем-то нет. Мне кажется, для Кереса было очень важным, что он живет в родной стране, и пускай Эстония не была независимым государством, это ощущение вкупе с профессиональной востребованностью и общим благополучием давало многое.
Тут конечно мне могут сказать - ему не хватало свободы. А точно? Проводя 100+ дней в году за границей, возвращаясь в родную республику, где он еще при жизни стал национальным героем, Керес по меркам того времени был максимально огражден от всех косностей советского строя.
И всё же - каким он был человеком? Тут ответа два: официальный, приведенный вначале статьи, и тот, который требует вдумчивого подхода и анализа. Был ли Пауль Петрович застегнут на все пуговицы и холодно-приветлив, или это всё же была маска? Мне кажется в Кересе, как и во всех нас, играли чёртики. Он их конечно сдерживал. Легли на полку королевский гамбит и бесшабашность молодости — но я вам напомню: это Керес ведь сказал фразу, за которую сегодня подвергли бы остракизму любого — дескать, женщины не могут хорошо играть в шахматы, потому что не могут 5 часов подряд молчать. Это Керес, в знаменитой партии в Каро-Канне против Арламовского, сделал ход 5. Фе2, а потом в ответ на Кgf6, дал мат конём на d6, сделав ход, находясь за спиной соперника. Это Кересу приписываются многие озорные фразы, которые и не всегда цитировать можно. Так что, я думаю, он оставался тем самым жизнелюбцем Паулем — и возможно главная драма его жизни заключалась в том, что на протяжении многих лет он играл в эдакого степенного Мэтра. Впрочем, может ему и нравилась эта роль.
Пауль Петрович Керес — легенда мировых шахмат. Для меня он дорог именно в этом качестве. Его замыслы и идеи за редким исключением не выдержали испытание временем, но зато его подход к игре — подход практика-универсала, который через несколько поколений взяли за основу многие сильнейшие шахматисты мира, оказался самым успешным. Он мог играть любой дебют, любой тип позиций. Я не назову вам своих любимых партий Кереса — но я вижу его огромную заслугу в том, как шахматы и шахматисты воспринимались публикой. Ум, достоинство, элегантность, стильность.
В самом начале я рассказал вам о первой поездке в Таллин. Была еще одна — очень памятная, в январе 2016–го года, когда АШП собрала средства и провела вместе с Эстонской шахматной федерацией и «Калевом» огромный фестиваль в честь столетия Кереса. И вновь я увидел, насколько значимыми шахматы и шахматисты могут быть для спортивной и культурной жизни страны. Купюра в 5 крон с изображением Кереса уже вышла из обращения, но в те дни Эстония как раз выпустила тысячи монет достоинством в 2 евро с изображением Кереса.
Жизнь Кереса, успехи его, похороны (на которые собрались под 200 тысяч человек), посмертная слава и память — всё это показывает значимость Пауля Петровича. И конечно, не только для Эстонии. И не надо для этого рисовать рыцаря печального образа, практически икону. Это был живой человек, интеллигентный, очень талантливый, много успевший — Личность — пусть и со своими слабостями - как это должно и быть. |
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48630 |
|
|
|
|
Фото:Леонид Листенгартен |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48631 |
|
|
|
|
| Турнир претендентов 1959 года (Блед / Загреб / Белград), 12-й тур. Фишер и Керес (который уже выиграл у Бенко за 21 ход) наблюдают за партией Смыслов — Глигорич. |
Турнирный сборник |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48632 |
|
|
|
|
Paul Keres - Pal Benko
1-0
Bled, Zagreb & Belgrade YUG
1959.09.25
12
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48633 |
|
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48634 |
|
|
|
|
Arthur van de Oudeweetering
«Я решил подорвать уверенность своего соперника перед предстоящей борьбой за звание чемпиона мира с помощью этой партии».
(Флор советовал сыграть вничью чёрными и бороться за победу против Трифуновича в последнем туре.)
Ботвинник о партии Керес — Ботвинник, Мемориал Чигорина 1947 (80…0–1). |
 |
|
|
| номер сообщения: 9-275-48635 |
|
|
|
|
Тайна смерти родителей Тартаковера
Д-р С. Г. Тартаковер
Ханс Кмох
Вена до 1914 года имела вкус настоящего плавильного котла — примерно как сегодняшний Нью-Йорк. И хотя языком общения был немецкий, он был немецким примерно в той же степени, в какой американский является английским.
Шахматные мастера, более или менее регулярно посещавшие тогда Венский шахматный клуб, в основном были подданными Австро-Венгерской монархии, а значит, представляли собой по-настоящему международное собрание. Их немецкая речь была приправлена всевозможными акцентами. Шпильман, например, говорил даже с прусским акцентом, несмотря на то что происходил из еврейской общины Моравии, тогда австрийской провинции. Возможно, это имело отношение к оккупации Моравии прусскими войсками в 1866 году, хотя сам Шпильман родился значительно позже.
Самым экзотическим из всех звучал акцент молодого человека по имени Тартаковер. И это неудивительно: он покинул родную Россию лишь около 1903 года, в шестнадцатилетнем возрасте, а после нескольких семестров учёбы во франкоязычной части Швейцарии в 1904 году поступил в Венский университет как студент-юрист.
Но Тартаковер, хотя фонетически был столь же русским, как балалайка, по сути был столь же австрийским — или, точнее, венским — как вальс. Казалось, его судьбой было выглядеть кем-то иным, нежели он был на самом деле.
Да, он родился в России, но как подданный Австрии. Да, его родители изначально были евреями, но он был крещён при рождении. Дело в том, что его родители ещё раньше приняли христианство. В царской России было принято, чтобы евреи, сделавшие этот защитный шаг из-за продолжающихся преследований, выражали мягкий протест, вступая не в официальную православную церковь, а в протестантство кальвинистского толка. Так было и с Савеллием Григорьевичем Тартаковером; и он педантично придерживался этого — по крайней мере в части уплаты церковных взносов, — хотя защитная сила его религии не уберегла его родителей, убитых во время погрома в Ростове-на-Дону в 1911 году.
Его брат, который в то время также учился в Вене, узнал об этом, играя в шахматы в кафе «Централь». Он пришёл в ярость и объявил, что в тот же день отправляется в Ростов, решив убить кого-нибудь из убийц. Друзьям пришлось приложить крайние усилия, чтобы удержать его: они слишком хорошо знали, что Тартаковеры не были хвастунами.
Савеллий Григорьевич, при всём своём христианстве, всегда считался евреем. На его докторском экзамене в Вене (в этих краях существует степень доктора права) один профессор, очевидно из лучших побуждений, задал ему вопросы, касающиеся сугубо еврейских аспектов права. Да, можно было бы сказать, что у Тартаковера была типично еврейская внешность. Но нет — скорее монголоидная, с узкими глазами, которые столь же редки среди евреев, как «подсолнуховые» глаза среди монголов. Его происхождение, вероятно, восходило к хазарам, которые около 400 года н. э. приняли веру в Иегову.
Ранние годы Тартаковера в Вене проходили приятно. Австрийская столица была привлекательным местом для жизни, особенно если можно было рассчитывать на регулярный ежемесячный чек из дома.
Сам Венский шахматный клуб, процветавший тогда под председательством барона Альберта фон Ротшильда, был достопримечательностью сам по себе. Он насчитывал около семисот членов, занимал два этажа в большом фешенебельном здании и имел собственный ресторан, а также несколько карточных залов. Работали официанты, а также два секретаря, один из которых был специалистом исключительно по шахматам. Это был «альтмайстер» Адольф Цинкль — приветливый человек, примечательный главным образом тем, что в семьдесят выглядел на сорок.
Атмосфера была благородной. Не было нужды напоминать о галстуке и пиджаке или о необходимости соблюдать тишину — это подразумевалось само собой: никто не стал бы вести себя столь грубо.
Тартаковер любил достоинство. Его манера поведения — даже в спорах и шутках — была высокой, как и его первоначальный уровень жизни. Благородство было у него в крови. Он ненавидел шум, любил чистоту, никогда не экономил на чаевых и был образцом честности.
Однако ему нравилась и маленькая игра. В Венском шахматном клубе он часто присоединялся к респектабельным банкирам, промышленникам и юристам, когда те после ужина расслаблялись за тароком (национальной карточной игрой Австрии). Он играл ради удовольствия; несколько крон выигрыша или проигрыша не имели для него значения. Правда, удовольствие возрастало с повышением ставок и безрассудством торговли. Ради этого он иногда искал более дерзкую компанию, чем состоятельные консерваторы, и более рискованные игры — например, экарте. Острых ощущений ему хватало. Но он не мог понять, почему в таких кругах обычно проигрывал — и проигрывал крупно. Ему было невдомёк, что он, идеальный джентльмен, не может соперничать с профессиональными игроками.
Когда в 1914 году началась война, доктор Тартаковер был без гроша, но война дала ему возможность держаться на плаву. В чине лейтенанта венского пехотного полка «Хох унд Дойчмейстер» № 4 он отправился на русский фронт, где нашёл немало возможностей для игры на ещё более высокие ставки. Ради дополнительного жалованья он добровольно вызывался на более опасные задания. Каждый раз, возвращаясь в Вену в отпуск, он имел деньги в карманах — но ненадолго. Затем снова — на русских.
Однажды он был ранен и с пулей где-то в подреберье вынужден был пройти значительное расстояние до перевязочного пункта при поддержке двух рядовых. В таком состоянии он всё же успел проголодаться и с удовольствием съел порцию клёцок. Это ему не помогло, но он выжил — так же, как несколькими годами ранее выжил после случайного перелома черепа в Вене. У него было железное здоровье: мышцы гладиатора, зубы хищного животного и легендарный «страусиный» желудок — всё, что туда попадало, беспощадно переваривалось. Как-то пошутили, что если врач когда-нибудь попробует промыть желудок Тартаковеру, он потеряет насос. |
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48639 |
|
|
|
|
Сергей Воронков
| Марафонский турнир в Карлсбаде, стартовавший в августе того же 1911 года, стал для Тартаковера (стоит крайний слева у колонны) первым по возвращении из Ростова. Кстати, уж не в России ли он отпустил усы?.. Фото из журнала «Wiener Schachzeitung» (№ 17/20, 1911). |
Верхний ряд: Хайес, Э. Кон, Леонхардт, Алехин, Фарни, Яффе, Ротлеви
Второй верхний ряд: д-р Тартаковер, П. Йонер, д-р Перлис, Л. Хоффер, Х. Фэндрих, д-р фон Готтшалль, Шпильман, Зюхтинг, Марко, Рабинович, Сальве
Сидят: д-р Видмар, Берн, Рубинштейн, Н. Тиц*, Шлехтер, Дурас, Маршалл, Нимцович, Алапин
На полу: Костич, Левенфиш, Дуз-Хотимирский, А. Хаваши. |
|
|
|
| номер сообщения: 9-275-48640 |
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| Copyright chesspro.ru 2004-2026 гг. |
|
|
|
