Доктор Алехин, чемпион мира по шахматам, сыграл одновременно с двадцатью пятью соперниками на турнире, проходившем в Шахматном клубе Империи в Бейсвотере, Лондон.
29 January 1932
А вот интересно, Сергей Ткаченко планирует написать книгу о свом земляке Верлинском? Написал же он про Вильнера. Тем более до сегодняшнего дня никакой полноценной книги о его творчестве на русском нету. А вот это странно.
Из книги Льва Любимова ''На чужбине'' (Ташкент, 1979)
«Шахматный, король» — так звали А.А.Алехина за
границей и так он сам себя называл — выехал из России
еще молодым. Он воспитывался в училище право-
ведения, вырос в старорежимном кругу. Любил подчер-
кивать, что он хорошего дворянского рода, упорно
настаивал, чтобы фамилию его произносили без точек
на «е». Когда, например, кто-нибудь спрашивал по
телефону, можно ли поговорить с А.А.Алёхиным, он не-
изменно отвечал: «Нет такого, есть Алехин».
По прибытии во Францию натурализовался, то есть стал
французским гражданином. Многим русским это пока-
залось обидным и непонятным. Зачем? Ведь и без фран-
цузского паспорта «шахматному королю» можно было
бы беспрепятственно разъезжать по всем странам.
С Алехиным я встречался, довольно часто — мы были
даже на «ты»; от него самого или от общих друзей
я слышал многое, дающее ключ к пониманию его
поступков.
В беседе для печати он заявлял мне:
— По всему миру разнесли, будто целью моей жизни
было победить Капабланку. Но шахматы не имеют
для меня столь подавляющего значения. Конечно, я хотел
победить Капабланку: много лет готовился к матчу
с ним. Но при чем тут «цель жизни»?
Дело в том, что Алехин считал себя не только первым
в мире шахматистом, на что он имел все права, но
и вообще человеком громадного, всеобъемлющего ума,
которому, естественно, подобает возвышаться над про-
чими смертными. «Такой человек, как я», «при моих
данных» и т.д. часто вырывалось у него.
Достигнув всемирной шахматной славы еще юношей, Алехин
уверовал в свою звезду. Революция разрушила тот мир, где
он выдвинулся. Перебравшись во Францию, задумал
сделать там государственную карьеру, стать каким-то
дипломатическим «спецом», закулисно вершить между-
народные дела. Это было достаточно наивно: для фран-
цузов он оставался иностранцем, недавно принявшим
французское гражданство, и редко кому из влиятельных
лиц импонировал по той простой причине, что шахматами
мало увлекаются во Франции.
В самой Франции «шахматный король» никакой особой славой
не пользовался и проживал как рядовой обыватель, которому
нет доступа в «весь Париж». Алехин томился, завидовал,
вызывал у близких даже беспокойство частыми
ссылками на... Наполеона, которому, мол, не в пример
«некоторым», сами события подготовили путь к
славе. Одно время подумывал перебраться в США. Затем
что-то оборвалось в нем, и он стал запивать. В пьяном
угаре проиграл «шахматную корону» Эйве, затем,
взяв себя в руки, отвоевал ее, но запил снова...
Коренастый, с короткой шеей, Алехин производил
впечатление сильного, волевого человека. Он умел го-
ворить умно, с весом, но в речи его всегда проскальзывало
невольное раздражение. Да, несомненно, что-то в
его судьбе постоянно раздражало его. Вдохновлялся по-настоящему,
когда говорил о шахматах, причем, если
собеседник был иностранец, всегда подчеркивал, что
самая высокая шахматная культура - в Советском Союзе.
И опять раздражался. «Вот я с вами толкую о шахматах,
а ведь вы в этом ни черта не смыслите», — ясно говорил
его взгляд.
Алехин был, конечно, человеком больших страстей,
но чужбина, сознание, что он не у себя, что только в
том же «родном доме», о котором тосковал Бунин, его
могли бы оценить по-настоящему, и в то же время какое-то
малодушие, мешавшее ему решительно признать
ошибочность своей разлуки с родиной, — все это надломило
его, лишило внутренней опоры.
Я довольно часто встречался с Алехиным, бывал у
него в доме, играл с ним и порой выигрывал... в бридж.
Характерно, что Алехин хотел, впрочем, тщетно,
достигнуть в бридже самого высокого класса.
По-настоящему Алехин царил в Париже лишь в белом,
обвитом растениями павильоне, где в саду Пале-Рояль
помещался шахматный клуб. Это был главный
шахматный центр французской столицы, там постоянно
слышалась русская речь, и тон задавали кроме Алехина
— О.Бернштейн, С.Тартаковер, Е.Зноско-Боровский
и еще другие эмигранты.
Встречал я Алехина и в парижской русской масонской
ложе «Астрея», но скоро масонские «радения» надоели
ему, и он нередко превращал и ложу в шахматный
клуб, усаживаясь за шахматную доску с гроссмейстером
Бернштейном.
И в домашней обстановке и в масонской ложе я наблюдал
в Алехине надрыв, неудовлетворенность собой.
Эмигрантский писатель В.Сирин (Вл.Набоков) описывает в
«Защите Лужина» переживания главного героя романа,
уходившего в шахматы от реальности, искавшего в них
спасение от всего, что составляет обычную жизнь человека.
Сирин пишет, что шахматы были безжалостны,
они держали и втягивали его. В этом был ужас, но в
этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире
кроме шахмат? Туман, неизвестность, небытие...
Стройна, отчетлива и богата приключениями была под-
линная жизнь, шахматная жизнь, и с гордостью Лужин
замечал, как легко ему в этой жизни властвовать, как
все в ней слушается его воли и покорно его замыслам».
Но особенно Лужин любил игру вслепую: «...не нужно
было иметь дело со зримыми, слышимыми, ощущаемыми
фигурами, которые своей вычурной резьбой, деревянной
своей вещественностью всегда мешали ему, всегда
ему казались грубой, земной оболочкой прелестных
незримых шахматных сил; играя вслепую, он ощущал эти
разнообразные силы в первоначальной их чистоте, он
не видел тогда ни крутой гривы коня, ни лоснящихся
головок пешек, но отчетливо чувствовал, что тот или другой
воображаемый квадрат занят определенной сосредото-
ченной силой, так что движение фигуры представлялось
ему как разряд, как удар, как молния, — и все шахматное
поле трепетало от напряжения, и над этим напряжением
он властвовал, тут собирая, там освобождая
электрическую силу».
Лужин не знал другой жизни, кроме шахматной.
Алехин же был богатой натурой — он хотел взять от
жизни как можно больше, во всех областях. Но когда,
уже на родине, я перелистывал роман Сирина, мне
показалось, что, быть может, Алехин тоже болезненно
ощущал, как уже одни шахматы были способны дать
ему на чужбине иллюзию действительно полнокровной
жизни.
Автор - эмигрант первой волны; его отец - влиятельный царский сановник,
был губернатором Вильны, изображен даже на картине Ильи Репина
''Торжественное заседание Государственного Совета 7 мая 1901 года''
Vova17: Что ж, судьба играет с человеком, а человек играет на трубе в шахматы.
А я думаю, Алехин из тех сильных типов, которые сами держат судьбу за хвост. Ему не на что жаловаться, он целенаправленно шел к своей звезде и добился того, к чему стремился. И это - в то тяжелое смутное время.
Вера Менчик, сидящая напротив Гезы Мароци, рядом с Александром Алехиным и Султан- Ханом, в начале Лондонского международного турнира 1 февраля 1932 года.
1914 год.
Уверен, портрет сделан после эмиграции, Алехину около 30 лет, а может и несколько больше.
В 20-летнем возрасте АА выглядел совершенно иначе, и что важно, не было залысин. Он носил другую прическу.
Здесь ему 22 года.
A portrait of Alexander Alekhine by Spanish painter Fernando Labrada (1888-1977).
Интересно, сколько лет Алехину на этой картине?
Алехину 50 лет, картина написан в 1943 году.
Фернандо Лабрада был ярким представителем академизма и символизма. Он никогда не стремился к суровому реализму или «документальной» фиксации старости. Его почерку свойственны идеальная гладкость линий, утонченность и легкое омоложение моделей. Он убрал с лица гроссмейстера следы тяжелой болезни, усталости и алкогольной зависимости, которые отчетливо видны на реальных фотографиях Алехина 1943–1945 годов. Художник писал не измученного войной человека, а «Идеал Шахматного Гения».
Хотя сеансы позирования в Испании действительно имели место, искусствоведы отмечают, что Лабрада при финальной работе над портретом опирался не только на живую натуру, но и на ранние фотографии чемпиона (периода его победы над Капабланкой в 1927 году и защит титула в 1930-х). Картина задумывалась как парадный, монументальный портрет великого чемпиона, поэтому Лабрада сознательно запечатлел его в его «лучшей ментальной и физической форме».Таким образом, перед нами не фотографическая копия Алехина образца 1943 года, а глубоко идеализированный, благородный вневременной образ, созданный мастером в 1943 году.
Я нашёл аукцион, где выставлена эта картина. Но для того, чтобы увидеть дату её создания, требуется подписка. На этом мои поиски заканчиваются.
Всем удачи.
Fernando Labrada Spanish, 1888–1977
Retrato de Alejandro Alekhine, campeón del mundo de ajedrez (estudio)
Зачем так о художнике.
Возможно, он, как и чат ЖПТ, писал портрет по описанию. Или по упоминаниям в кулуарах. Или по сумме впечатлений в письмах в газеты.
1914 год.
