|
|
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
Осип Мандельштам глазами современников:
Воспоминания. Дневники:
Том 1
Том 2
Под редакцией иноагента Лекманова. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9667 |
|
|
|
|
Обстоятельства жизни Данте Алигьери были Ахматовой хорошо известны. Обряд покаяния, который должен был совершить творец "Божественной Комедии", дабы вновь обрести флорентийское гражданство, описан в стихотворении "Данте" поразительно точно:
Но босой в рубахе покаянной
Со свечой зажженной не прошел
По своей Флоренции...
Эпиграф "Il mio bel san Giovanni" связан, по-видимому, с обрядом, а не с "Комедией", как считал В.М. Жирмунский. Покаянный путь Данте по Флоренции должен был закончиться в баптистерии, где ему надлежало принять прощение города, как своего рода второе крещение.
Не знать, что Данте во время вынесения ему приговора находился не во Флоренции, а за ее пределами, Анна Ахматова, конечно же, не могла. Между тем в стихотворении "Данте" она нарисовала лаконичную, но очень драматичную сцену ухода поэта из родного дома:
Факел, ночь, последнее объятье,
За порогом дикий вопль судьбы.
Когда читаешь эти строки, невольно возникает впечатление, что поэт не просто покидает родной дом, а что его насильно уводят из дома и, может быть, даже не в изгнание, а в тюрьму. И даже скорее всего в тюрьму. Рассказывая о методах работы Анны Ахматовой, Лидия Чуковская как-то очень точно подметила: "Она, вольно или невольно, примеряет судьбу поэтов, родных и не родных, Данта и Пушкина, на свою собственную". "Последнее объятье" и "дикий вопль судьбы" вызывают в памяти стихотворение из "Реквиема", в котором описан арест Н.Н. Пунина:
Уводили тебя на рассвете,
За тобой, как на выносе, шла,
В темной горнице плакали дети,
У божницы свеча оплыла.
На губах твоих холод иконки,
Смертный пот на челе... Не забыть!
Буду я, как стрелецкие женки,
Под кремлевскими башнями выть. |
|
|
|
| номер сообщения: 83-24-9669 |
|
|
|
|
| Иосиф Бродский вынужденно уехал из СССР 4 июня 1972 года. Его первым западным городом стала Вена, а уже 19 июня, как видно из документов, отложившихся в архиве поэта в Йельском университете, Бродский получил английскую визу и на следующий день оказался в Лондоне, где вместе с поэтом Уистеном Хью Оденом участвовал в международном поэтическом фестивале. В американском Детройте, конечной точке своего первого заграничного вояжа, Бродский окажется лишь 8 июля. |
| Дневниковые записи заканчиваются описанием 8-го июня. В этот день — в ночь с пятницы на субботу — обратно в Штаты улетает Карл Проффер, а Бродский продолжит дожидаться сначала американской, а затем английской визы. |
| 8 июня. В ночь с пятницы на субботу Карл улетает. Сидим до З-х ночи, толкуем. Внезапно выключаюсь. Открываю глаза: его нет. Весьма грустно. |
https://www.colta.ru/articles/literature/7416-iosif-brodskiy-popytka-dnevnika-vena-4-8-iyunya-1972-goda |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9670 |
|
|
|
|
Это, значит, четвёртого. А пятого Ахматова получала почётную степень Оксфордского университета, - 1965 год.
Чуковская:
37 мая 1965. …Уезжала мучительно. Уехала, но не обошлось без болей в сердце. Я ее не провожала (занята), но Ника и Наталия Иосифовна рассказывают: до без четверти шесть ей не изволили сообщить, едет она или нет; она своим грозила, что если визу не дадут сегодня — вообще не поедет ни в какой Лондон, а отправится к себе в Комарово. Дали! Но на перроне уже сплошной нитроглицерин. |
Райкин:
Наш театр был в Лондоне, когда мы узнали Мэлора Стуруа, собственного корреспондента "Известий" в Великобритании, что на днях в Оксфордском университете состоится церемония награждения Анны Андреевны Ахматовой. Для нас с Ромой это явилось столь же радостной, сколь поразительной вестью, и мы попросили, Стуруа непременно взять нас с собой, когда он поедет в Оксфорд. Но, к нашему удивлению, он не собирался: присутствовать на торжестве, да и нам не советовал. Отношение к Ахматовой со стороны наших официальных кругов продолжало оставаться, мягко говоря, настороженным. |
Несколько аудио-записей из Англии и Франции. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9671 |
|
|
|
|
Последний раз публиковал это стихотворение 15 лет назад. Повторюсь.
А.Тарковский
СУББОТА, 21 ИЮНЯ
Пусть роют щели хоть под воскресенье.
В моих руках надежда на спасенье.
Как я хотел вернуться в до-войны,
Предупредить, кого убить должны.
Мне вон тому сказать необходимо:
"Иди сюда, и смерть промчится мимо".
Я знаю час, когда начнут войну,
Кто выживет, и кто умрет в плену,
И кто из нас окажется героем,
И кто расстрелян будет перед строем,
И сам я видел вражеских солдат,
Уже заполонивших Сталинград,
И видел я, как русская пехота
Штурмует Бранденбургские ворота.
Что до врага, то все известно мне,
Как ни одной разведке на войне.
Я говорю — не слушают, не слышат,
Несут цветы, субботним ветром дышат,
Уходят, пропусков не выдают,
В домашний возвращаются уют.
И я уже не помню сам, откуда
Пришел сюда и что случилось чудо.
Я все забыл. В окне еще светло,
И накрест не заклеено стекло.
1945
__________________________
Спасение там, где опасность. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9679 |
|
|
|
|
Окна звонкие крест-накрест
Не заклеены еще.
23-17-3604 |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9680 |
|
|
|
|
Boris Lokshin
Два года назад не стало Бахыта. Сама мысль о том, что его больше нет, настолько мучительна, что вот уже два года отгоняешь ее от себя. Стараешься не додумывать ее до конца. Возможно, поэтому я и не могу найти правильных слов. И даже не буду стараться. Эта мучительная нехватка, нет, не нехватка, а целая дыра во Вселенной, теперь это до конца. И если за этим концом что-то есть, то пусть Бахыт обязательно там будет. Если не для меня, то хотя бы для тех, кто любил его больше и сильнее, чем я. На другое я не согласен. Ну а пока остаются его стихи. Самые утешительные стихи на свете.
На том конце земли, где снятся сны
стеклянные, сереют валуны
и можжевельник в изморози синей –
кто надвигается, кто медлит вдалеке?
Неужто осень? На её платке
алеет роза и сверкает иней.
Жизнь хороша, особенно к концу,
писал старик, и по его лицу
бежали слёзы, смешанные с потом.
Он вытер их. Младенец за стеной
заснул, затих. Чай в кружке расписной
давно остыл. И снова шорох – кто там
расправил суматошные крыла?
А мышь летучая. Такие, брат, дела.
Спит ночь-прядильщица, спит музыка-ткачиха,
мне моря хочется, а суждена – река,
течёт себе, тепла, неглубока,
и мы с тобой, возлюбленная, тихо
плывём во времени, и что нам князь Гвидон,
который выбил дно и вышел вон
на трезвый брег из бочки винной...
Как мне увериться, что жизнь – не сон, не стон,
но вещь протяжная, как колокольный звон
над среднерусскою равниной?
БАХЫТ КЕНЖЕЕВ |
|
|
|
| номер сообщения: 83-24-9681 |
|
|
|
|
П: А вы работали в архивах Мандельштама?
В: Ну чего-то я работала… Вот работала в ЦГАЛИ и нашла там такое, что Старуха мне сказала, «лучше б вы этого не находили». Потому что это было про его отношения с женой Яхонтова, с Лилей Поповой. А там стихи были хорошие — почему ж их было не находить? |
С примесью ворона — голуби,
Завороненные волосы.
Здравствуй, моя нежнолобая,
Дай мне сказать тебе с голоса,
Как я люблю твои волосы
Душные, черноголубые.
В губы горячие вложено
Все, чем Москва омоложена,
Чем молодая расширена,
Чем мировая встревожена,
Грозная утихомирена.
Тени лица восхитительны —
Синие, черные, белые.
И на груди — удивительны
Эти две родинки смелые.
В пальцах тепло не мгновенное,
Сила лежит фортепьянная,
Сила приказа желанная
Биться за дело нетленное...
Мчится, летит, с нами едучи,
Сам ноготок зацелованный,
Мчится, о будущем знаючи,
Сам ноготок холодающий.
Славная вся, безусловная,
Здравствуй, моя оживленная.
Ночь в рукавах и просторное
Круглое горло упорное.
Слава моя чернобровая,
Бровью вяжи меня вязкою,
К жизни и смерти готовая,
Произносящая ласково
Сталина имя громовое
С клятвенной нежностью, с ласкою.
Начало июня 1937
Мы порешили, что в Москве я отыщу Лилю Попову-Яхонтову и передам ей записку от Осипа Эмильевича.
Попова жила по тем временам очень далеко, где-то за Савеловским вокзалом. Я давно еще слышала от Нади, как Лиля живет с Цветаевым в маленькой комнатке, где помещается один рояль. И она лежит по целым дням на этом рояле и думает: готовит очередную постановку. Она всегда оставалась режиссером и литературным сотрудником Яхонтова. Но застала я совсем другую картину. Меня впустила соседка. Она объявила, что Лиля уехала на свиданье к мужу в лагерь. Он уже давно осужден. Женщина, видимо, была очень доброй и помогала Лиле. Она рассказывала, как они с Лилей собирали посылки для Цветаева, которые она же отвозила в какие-то маленькие города на почту, какие замечательные варежки связала она Цветаеву, Лиля повезла их ему. Касалась прочих подробностей специфических забот жены каторжника. Мы как-то сразу почувствовали доверие друг к другу, но оставить у нее записку ссыльного Мандельштама для отсутствующей Лили, особенно при ее обстоятельствах, я не решилась. Придя домой, я сожгла это письмецо. Предварительно я заглянула в него. Своим изящным пластичным почерком Осип Эмильевич писал: «...Лиля, если Вы способны на неожиданность, Вы приедете...» |
|
|
|
| номер сообщения: 83-24-9682 |
|
|
|
|
Лекманов об этом подробнее
Там в журнале много Дмитрия Воденникова ( замечательного ), вот , например
Как сказал Ф.Искандер по поводу времени - «А кто не сломался — тех плохо ломали». Но есть у него и "Когда дряхлеющее зло", которое нет возможности привести тут полностью Или одно из последних :
Жизнь — неудачное лето.
Что же нам делать теперь?
Лучше не думать про это.
Скоро захлопнется дверь.
Всё же когда-то и где-то
Были любимы и мы.
И неудачное лето
Стоит удачной зимы. |
|
|
| номер сообщения: 83-24-9683 |
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
| Copyright chesspro.ru 2004-2026 гг. |
|
|
|
