Говорят, что сейчас намного сложнее получить визу в США, чем ранее - зря говорят:
Встреча с Оденом, хотя и невероятно важная для Иосифа, для Карла была лишь частным эпизодом в его сражении с бюрократией. Консульство получило некую негативную информацию из Москвы, из-за которой Иосиф представлялся нежелательной персоной. Например, были сведения, что он намеревался вступить в фиктивный брак с американской студенткой, – что, конечно, было правдой.
Иосиф был поражен тем, что вице-консул мистер Сигарс – черный; Карла же огорчало, что дипломат с трудом удерживается в рамках вежливости: он сомневался, что перед ним знаменитый поэт, сомневался, что тот заслуживает особого внимания, сомневался, что ему предложена работа в Мичигане.
По нашему опыту в Советском Союзе мы знали, что американские дипломатические чиновники относятся к туристам и ученым, приезжающим по обмену, просто как к источнику возможных неприятностей. Отдельные дипломаты могли оказаться чуткими и не отказывались помочь, но вообще, отправляясь в посольство или консульство, на доброжелательность рассчитывать не приходилось. И даже на этом фоне посольство в Вене представлялось каменной стеной.
Моей задачей в Энн-Арборе было убедить университетское начальство, чтобы оно связалось с Сигарсом и сообщило, что Бродский утвержден на этот год в должности поэта при университете и таким образом имеет право на “исключительный статус”. Встревожившись из-за этой неожиданной задержки, я стала обзванивать друзей – журналистов и дипломатов, – чтобы посоветовали, как привезти поэта в страну. Я позвонила нашему другу Бобу Кайзеру в “Вашингтон пост”, в Толстовский фонд и сообщила о ситуации знакомым в “Нью-Йорк таймс”. Все мы полагали, что, как только Мичиган пошлет подтверждение, что Иосифу предложена работа, все пойдет гладко. Но что-то – или кто-то – тормозило процесс. Я должна была держать связь с людьми в университете – убедиться, что они следят за ходом дела, шлют телеграммы в Вену и т. д. А потом влияние на судьбу Иосифа стали оказывать средства массовой информации. Это интересная сторона жизни Иосифа – он привлекал их внимание, фактически ничего для этого не делая.
Хедрик Смит отослал статью седьмого июня, и восьмого она появилась в “Нью-Йорк таймс”: “Крупный советский поэт уезжает в США”. Статья меня обнадежила, но я еще не знала, что, прочтя эту статью на телетайпе, в Вену из Белграда прибыл двадцатишестилетний Строуб Талботт, сотрудник журнала “Тайм”. Вскоре группу во главе с ведущим Питером Калишером прислала в Вену телекомпания Си-би-эс.
Теперь мне стали звонить из крупных газет и журналов, просить сведений и фотографий, а я начала понимать, насколько полезно общественное внимание для застрявшего русского поэта. Это знание пригодится нам в дальнейшем для помощи другим писателям…
Детали стали преображаться уже в этих первых статьях: паспортная служба ОВИР превратилась в “тайную полицию”, и это было только начало мифологизации, венцом которой стало сообщение, что КГБ силой усадил Иосифа в самолет.
Сам Иосиф воспринимал все это как театр. Он все еще был оглушен отъездом из Союза и имел лишь смутное представление о переговорах. Кажется, он думал, что Карл может все, хотя это было далеко не так. Карл сам не знал до сих пор, что на непрошибаемую бюрократию может подействовать внимание прессы, – зато знал Строуб Талботт.
Карл сообщал, что Строуб великолепно управлялся и с артачившимся Иосифом, и с консульством. Карл, Иосиф и Строуб встретились в кафе около отеля “Бристоль”. Талботт привел фотографа по фамилии Гесс, кажется, венца. Иосиф был настроен враждебно; он не хотел помощи от прессы и сказал, что хочет свернуть интервью как можно быстрее. Строуб, человек умный и умевший убеждать, использовал все возможные хитрости, чтобы Иосиф не оборвал разговор. Ему это удалось, и они пошли в квартиру Гесса, откуда Талботт намеревался позвонить в консульство, нажать на дипломатов.
Первым делом он поговорил с посольскими и искусно вынудил их дать четкие ответы – да или нет, от чего они до сих пор уклонялись. Он сказал Карлу, что его опыт общения с государственными служащими научил раньше всего вот чему: всегда исходить из того, что они лгут. (Позже Строуб стал видным дипломатом и заместителем государственного секретаря.) В этот решающий момент Строуб Талботт был лицом журнала “Тайм”, тогда очень влиятельного органа, и его интерес показывал людям в посольстве, что Иосиф не тот, кого они могут запросто спровадить в Израиль.
Группа из Си-би-эс с Питером Калишером прибыла, чтобы сопровождать Карла и Иосифа в очередном их походе к вице-консулу – как предполагалось, за окончательным ответом. Калишер был классический ведущий: он то и дело поправлял прическу перед зеркалом и в минуту мужской откровенности сказал Карлу, что надеется на отрицательный ответ консульства – “тогда шоу будет интереснее”.
Карл с большим удовольствием наблюдал за стимулирующим действием телевизионной группы на сотрудников посольства, дотоле безучастных. Теперь они невнятно пообещали кое-что предпринять – до сих пор ничего столь обнадеживающего услышать от них не удавалось.
Благодаря Калишеру Иосиф впервые принял участие в телевизионном шоу, устроенном в великолепном отеле “Пале де Шварценберг”. Поэта сняли картинно прогуливающимся по дорожке и читающим свои стихи по-русски. Карл был изумлен банальностью подачи, но это не имело значения: в итоге запись так и не пошла в эфир. Ее отправили не в тот город – в Кабул.
Письмо из Мичиганского университета в конце концов подействовало, и теперь Карлу и Иосифу предстояло иметь дело с самой отвратительной организацией из всех – иммиграционной службой США: там, независимо от того, какая человеку предложена работа, он заведомо считался преступником и, чтобы его впустили в нашу сиятельную демократию, обязан был доказать обратное.
Оставив Иосифа на попечение Маркштейнов и Одена, Карл десятого июня вернулся в Штаты – его ожидала масса работы с бумагами, которых требовало от университета Министерство труда. Мы должны были собрать нужные материалы. Например, надо было представить документы из других университетов с указанием годового жалованья, которое “обычно” выплачивается состоящим при них русским поэтам.
Иосиф получил визу пятнадцатого июня, и мы отпраздновали это по телефону.
jenya:Невероятный Хворостовский, между прочим, в Монреале (ссылка на запрещённую соцсеть). Что касается балета, то где ж его взять. Мне нравились трансляции из Большого театра или балет Эйфмана живьём, но это всё накрылось медным тазом.
Я спросил у ИИ.
« В 2026 году прима-балерина Лондонского Королевского балета Наталья Осипова продолжает блистать на мировых сценах. В графике балерины — премьера авторской программы «Сила природы» (Force of Nature), а также серия звездных выступлений в крупнейших театрах мира.Главные события балерины в 2026 году:Королевский балет (Лондон): Весной 2026 года Осипова танцует ведущие партии в знаковых постановках на сцене Ковент-Гарден, включая «Жизель», «Майерлинг» и «Тщетную предосторожность».Возвращение в ABT (Нью-Йорк): 6 июля 2026 года балерина выступит в качестве приглашенной звезды в Американском театре балета на сцене Метрополитен-оперы, исполнив партию Китри в «Дон Кихоте».Европейское турне: В мае 2026 года прима представила программу «Force of Nature» на исторической сцене Королевского театра в Копенгагене.»
За Осиповой слежу, но живьём не был. Боюсь, правда, что на пике она была десять лет назад (как и Нетребко). Того видео 2014 года по ссылке уже нет, но и мы не лыком шиты.
Хилари Хан аплодирует концертмейстеру Детройтского симфонического оркестра (Робин Боллингер) после исполнения пятого концерта Моцарта, 11 июня 2026. Конечно, надо было фотоаппарат брать, на телефон много не снимешь. Но прикид видно.
Датское исследование на большой выборке семейных пар показало:
- Мужчины, женатые на женщинах, младше себя на 15-17 лет, имеют более низкий риск смертности.
- Прости, дорогая, я хотел бы уменьшить свои риски (уходит к молодой любовнице).
(В сторону) Нужно только пережить этот конкретный момент, дальше риски, согласно исследованию, уменьшаются.
Придумал интересный эффект про то, что люди, не отличающие correlation от causation (как мужик, прочитавший исследование датских учёных из примера выше) уменьшают первоначальный эффект.
Grigoriy: "Популярность Высоцкого - следствие употребления им оригинальных внутренних рифм"(Бродский). Большую глупость даже нарочно выдумать трудно.
Пожалуй, самое подробное описание отношений Бродского и Высоцкого, много отзывов и цитат собрано в одном месте: http://users.livejournal.com/_o_tets_/193572.html. Ближе всего к фразе выше стоит следующий кусок из фильма, посвященного памяти Высоцкого (США, 1981 год). Становится яснее контекст, да и сами формулировки лучше брать оригинальные.
Принято относиться к поэтам-песенникам с некоторым, мягко говоря, отстранением, предубеждением, если угодно. И до Высоцкого отношение ко всем этим бардам у меня было примерно таким. Но начав не столько читать, сколько слушать Высоцкого, - более или менее внимательно - я просто понял, что мы имеем дело прежде всего с поэтом. Более того, я бы даже сказал, что меня в некотором роде не устраивает, что это все сопровождается гитарой, потому что это действительно само по себе, как текст, совершенно замечательно. Я говорю именно о его способности... о том, что он делал с языком, о его рифмах... Это гораздо лучше, чем всякие... Кирсанов или Маяковский, - я уже не говорю о более молодых людях, вроде Евтушенко и Вознесенского. Дело в том, что он пользовался совершенно феноменальными составными рифмами. До известной степени, конечно же гитара помогала ему скрадывать этот невероятный труд, который он, на мой взгляд, затрачивал именно на лингвистическую сторону своих песен. В принципе, я думаю, что они поражают... действуют таким образом на публику не столько благодаря музыке или содержанию, но бессознательному усвоению этой языковой фактуры. И в этом смысле, потеря Высоцкого - это потеря для языка совершенно ничем не восполнимая.
Каждый раз когда говорится какaя-то подробность о Бродском по жизни - поражаюсь, какая же это была мразь и ничтожество. Даннaя цитата - поразительное по ясности демонстрация подлости и, главное - ничтожества - души.
Вы, Григорий, как Шерлок Холмс: вы озвучиваете вывод, скрыв от простодушных читателей ход своих рассуждений. Поэтому они бывают удивлены, а некоторые даже шокированы. Я так понимаю, вас возмутили рассуждения Бродского о первичности "лингвистической стороны" и вторичности "содержания" у Высоцкого, и особенно презрительный жест в сторону Маяковского?
То, что Бродский говорит о Высоцком, - это всего лишь одна из многих сторон его творчества. То, что он говорит об остальных, - это просто высокомерно-отвратительно.
Eagle_2: То, что Бродский говорит о Высоцком, - это всего лишь одна из многих сторон его творчества.
Исключительно важная "сторона творчества" Высоцкого, тут я с Бродским категорически солидаризируюсь.
И Бродский - чуть ли не единственный, кто признал в Высоцком поэта (именно такого признания сам Высоцкий очень ждал)
* * *
Бродский признается, что сам относился "ко всем этим бардам" (до Высоцкого) с отстранением и предубеждением - означает ли это признание, что он кого-то "задел мимоходом"?
(Кстати, за кого именно из бардов, кроме Окуджавы, вам стало так обидно, Пиррон?)
* * *
К новаторству с рифмами Семена Кирсанова и Владимира Маяковского можно относиться по-разному. (Мне, кстати, нравилось). Но Высоцкий проделывает с русским языком совершенно другое, и это другое на вкус Бродского - "гораздо лучше". Не имеет права иметь собственный вкус?
Что касается составных рифм, то Маяковский тут был первопроходцем. Их использовали и другие, но это он сделал их одним из основных формальных приемов. Если даже составные рифмы у Высоцкого лучше( хотя я не знаю, как это можно определить), все-таки Высоцкий идет по дороге, которую проложил Маяковский. Странно, что это обстоятельство скрылось от внимания Бродского. Что касается того, что Маяковский делал с языком - достаточно посмотреть на количество неологизмов в его стихах. Я даже не знаю, как Высоцкого можно сравнивать в этом отношении с Маяковским. "Лингвистическая сторона" у Маяковского на порядок богаче. У Высоцкого - именно в этом отношении - ничего больше и нет, кроме составных рифм. Собственно, с моей точки зрения, гитара ему мешала раскрыться на сто процентов как поэту: часто он допускает небрежность просто потому, что чувствует - при исполнении под гитару ее не заметят. Но тем не менее - он очень хороший поэт. И я, честно говоря, не понимаю, как его можно поставить в один ряд с В,Долиной или Е,Фроловой. Я даже не говорю о том, кто лучше, а кто хуже: они просто занимались совершенно разным делом.
В Квебеке на дорогах стоят измерители скорости. Если проезжаешь быстрее порога, они показывают твою скорость красным. Если медленнее - показывают зелёным и говорят "мерси". А в Торонто под чемпионат мира по футболу табло над шоссе пишут "гоу, Канада, гоу!"
А вот про бардов реже говорили, мне кажется. Их многие не любят, например, из той же компании - приятели-конкуренты Бродского, - Кушнер и Рейн. Но и вообще среди интеллигенции принято говорить, что бардовская тусовка за исключением может Окуджавы, Галича и Новеллы Матвеевой это пошло, и это плохие стихи на плохую музыку. И сам массовый феномен бардовской песни под гитару у костра это скорее уход от советского официоза, чем вклад в культуру. Примерно так же не любят "массовую" Пугачёву по сравнению с "камерной" Камбуровой и "китчевых" спиваковских Виртуозов Москвы.
Сорри, что влез с природой, просто тема Бродского, Высоцкого и составных рифм уже нами пару раз обсуждалась, поэтому сам я добавить ничего не могу.
В этом списке явно не хватает Троцкого.
Кстати, я тут езжу со своими пакетиками сахара, а то мало ли как жизнь повернётся. Люблю сладкий чай, да и кофе тоже. Не говоря уже о сахаре в макароны с сыром или с творогом.
jenya: Но и вообще среди интеллигенции принято говорить, что бардовская тусовка за исключением может Окуджавы, Галича и Новеллы Матвеевой это пошло, и это плохие стихи на плохую музыку.
Может это и не интеллигенция вовсе? А «обычные» ( для гуманитариев) методы общения в их профессиональной среде.
jenya: Но и вообще среди интеллигенции принято говорить, что бардовская тусовка за исключением может Окуджавы, Галича и Новеллы Матвеевой это пошло, и это плохие стихи на плохую музыку.
Может это и не интеллигенция вовсе? А «обычные» ( для гуманитариев) методы общения в их профессиональной среде.
В этой фразе я не говорю про профессионалов литераторов ("Но и вообще").
jenya: Но и вообще среди интеллигенции принято говорить, что бардовская тусовка за исключением может Окуджавы, Галича и Новеллы Матвеевой это пошло, и это плохие стихи на плохую музыку.
Может это и не интеллигенция вовсе? А «обычные» ( для гуманитариев) методы общения в их профессиональной среде.
В этой фразе я не говорю про профессионалов литераторов ("Но и вообще").
«Я вам не скажу за всю Одессу»(ц)
Интеллигенция то разная (вроде бы ), и если брать техническую интеллигенцию, которая в основном и интересовалась бардовской песней, то в этой среде было принято к бардовской песне относится с уважением. И не только к вышеупомянутой тройке.
А иначе с чего бы это в клубах, институтах, собирались полные залы на «какую-нибудь» В. Долину
), и если брать техническую интеллигенцию, которая в основном и интересовалась бардовской песней, то в этой среде было принято к бардовской песне относится с уважением. И не только к вышеупомянутой тройке.