8 апреля 1781 года Моцарт писал из Вены своему отцу в Зальцбург: "Сегодня (я пишу это в одиннадцать часов вечера) у нас был концерт, на котором были исполнены три моих произведения — разумеется, новые: рондо для концерта с Брунетти; соната с аккомпанементом скрипки для меня самого, которую я сочинил прошлой ночью между одиннадцатью и двенадцатью часами (но чтобы успеть закончить, я записал только партию аккомпанемента для Брунетти, а свою партию держал в голове); и затем рондо для Чеккарелли, которое ему пришлось повторить".
Три произведения, исполненные на этом концерте, — это Рондо для скрипки с оркестром до мажор (K.373), соната соль мажор для скрипки и фортепьяно (K. 379) и ария "A questo seno deh vieni" (K. 374). Архиепископ Зальцбурга в тот момент находился в Вене и велел группе зальцбургских музыкантов (включая концертмейстера зальцбургской придворной капеллы Антонио Брунетти) выступить перед ним и его папашей (графом Рудольфом Йозефом фон Коллоредо). Моцарт явно сочинял произведения к концерту в последний момент, записал скрипичную партию сонаты K. 379, а фортепианную запомнил наизусть. Ниже та самая соната в исполнении Спивакова и Пиреш, запись 1989 года из Большого зала Московской консерватории. Любопытно, что Моцарт рассматривал это произведение как сонату для клавишных инструментов с аккомпанементом скрипки.
«Моцарт на старенькой скрипке играет,
Моцарт играет, а скрипка поет.
Моцарт отечества не выбирает —
просто играет всю жизнь напролет.
Ах, ничего, что всегда, как известно,
наша судьба — то гульба, то пальба…
Не оставляйте стараний, маэстро,
не убирайте ладони со лба» (с).
