После завершения полуфиналов финала Grand Chess Tour 2026 главный арбитр Крис Берд использует миниатюрную шоколадку Hershey's, чтобы определить цвета для финальных партий и матчей за 3-е место.
Последний раз Прагг был в Топ-10 в февральском рейтинг-листе. И хотя он в "лайв-рейтинге" уже на 6-ой строчке, но возвращение в Топ-10 ему ещё не гарантировано. Вот если не проиграет сегодня Каруане, то гарантирует.
Почитатель: Последний раз Прагг был в Топ-10 в февральском рейтинг-листе. И хотя он в "лайв-рейтинге" уже на 6-ой строчке, но возвращение в Топ-10 ему ещё не гарантировано. Вот если не проиграет сегодня Каруане, то гарантирует.
Надо же, проиграл.
Ну теперь надо не проиграть во второй раз.
Мы беседуем с действующим чемпионом Grand Chess Tour Фабиано Каруаной после его большой победы над молодым Фаби.
— Мы не так часто видим победы. Мы говорили об этом перед финалом, а теперь уже увидели две. Эта партия, казалось, двигалась к ничьей, но вдруг на доске появился ход Лc8. У вас, наверное, глаза загорелись, когда вы его увидели?
— Да. Честно говоря, я уже немного удивился, когда он сыграл Крh7, потому что думал, что примерно такие позиции должны быть более-менее равными. Я собирался играть e5, и, да, мне казалось, что позиция примерно равная. Но дело в том, что когда он пошёл на эту идею с c6 и d5, сначала я думал, что он сыграет Фe7, Кd7 — что-то очень позиционное. Но вместо этого он выбрал очень острую идею: вскрыть центр, иногда пожертвовать пешку, иногда оставить коня немного зажатым, но при этом он может стать очень активным. И вдруг партия действительно ожила. Поэтому я в основном искал что-то достаточно безопасное, потому что мне, если честно, эта позиция не очень нравилась. Да, я вижу, что компьютер предлагает какой-то ход Фa4, но я думал: если он получит Кf5 и d4… А если я сыграю d4, то ситуация может очень быстро осложниться. Поэтому я сыграл Фb3 — очень безопасный ход, потому что здесь я практически ничем не рискую.
— Вас в этот момент не беспокоило время? У вас оставалось около десяти минут, а позиция уже полностью вскрылась.
— Не слишком, потому что я считал свою позицию безопасной и чувствовал, что всё под контролем. Я рассчитывал различные варианты: например, взятие, взятие, g5. Я думал о g3, и всё выглядело более или менее безопасно.
Мне казалось, что его конь не включается в игру, он связан. Я часто могу побеспокоить его разменом ферзей, после которого я вообще ничем не рискую. Так что я не волновался.
— Извините, на секунду. В той партии как раз была зафиксирована ничья, позиция выглядела очень надёжной. Продолжайте.
— Вообще-то мне казалось, что у Винсента в какой-то момент было очень серьёзное давление, хотя я не знаю, насколько это впечатление было правильным. Казалось, что позиция всегда оставалась примерно равной, но он мог сыграть более остро в той партии. Но здесь я действительно не слишком волновался.
Конечно, я не знаю, просмотрел ли он Лf7. Думаю, да, потому что после партии он упомянул именно этот вариант. Я думал, что здесь давлю, но он видел, что эта жертва качества очень надёжна. То есть он может при желании получить вечный шах.
— Нет, вечного шаха здесь нет, потому что Фf2, верно?
— Да, но после Кg3 вам приходится отдать качество. Так что это, конечно, не вечный шах — по крайней мере, не такой, какой вам хотелось бы.
Но вообще, если чёрные забирают пешку, я, вероятно, уже никогда не выигрываю эту позицию. И он это видел. Так что, думаю, он просто просмотрел Лf7, потому что иначе, если бы он понимал, что здесь ничья, то, возможно, просто пытался найти ещё более точный способ сделать ничью.
— Он после партии сказал, что видел, что здесь ничья?
— Он это упомянул. Я не знаю, думал ли он об этом уже после партии или видел во время игры, но он назвал именно эту жертву качества. Потому что я сказал: «Хорошо, e5», а он ответил: «Да, Лe5 — и ничья», что совершенно верно.
— Ничего себе. Значит, ход Лf7 он всё-таки пропустил.
— Должно быть, пропустил. Или, возможно, он думал, что может сыграть Фd8. Но проблема в том, что я угрожаю матом. Поэтому ему приходится играть очень пассивно. Я думал, что он, возможно, выберет этот вариант, потому что хотя бы здесь, в эндшпиле, он может просто проиграть без всякой контригры, тогда как в другом варианте он хотя бы может немного всё запутать. Хотя позиция всё равно выглядит не очень хорошо.
— Да, она действительно выглядит не слишком хорошо.
— Думаю, здесь я сыграл правильно. Я какое-то время думал, потому что рассматривал Лb1, рассматривал Сb5, но этот вариант довольно очевиден.
— Насколько далеко вы рассчитывали вариант c5, Лc7?
— Последний вопрос, наверное, касается Лc7.
— Да.
— Не совсем понимаю… Так, это вариант, верно? Здесь, здесь?
— Да, именно здесь.
— Да, наверное, это была более упорная попытка. Я думал, что мой король становится активным и я должен выигрывать, но, думаю, вы правы: этот вариант, вероятно, был более сложным для проверки.
— Да, конечно. Но дело в том, что я не видел ничего другого, что выглядело бы настолько же ясно, кроме c5. Поэтому решил пойти на этот вариант. Вообще, я думал, что Кe6 — самый естественный ход. Конечно, ему приходится выбирать между этими двумя ходами, потому что Лd2 явно проигрывает. Там есть Сb5, кажется, а здесь Крh1 или Крf1. Так что ему нужно выбирать один из этих двух вариантов. И, думаю, тот, который он выбрал, был не самым удачным.
Я не видел, как здесь выиграть, хотя предполагаю, что в нормальной ситуации это должно быть выиграно. У меня лишняя пешка, проходная и слон. Но я не вижу, как продвигать пешку.
— Но ход конём, который вы сделали, выглядел очень сильным.
— Да, потому что теперь это ещё сильнее. Здесь позиция просто разваливается.
Так что ему приходится блокировать конём на d8. А после того как мой слон туда попадает, думаю, здесь был чистый выигрыш. a6.
— Да.
— Взять. И здесь есть хороший трюк, хотя вот так мне делать не стоит. Давайте укажу на это.
Сначала я иду сюда, и тогда он может атаковать слона. Он может зайти сзади, но в итоге у меня есть Лb1. Что касается того, что он сделал, то он не может позволить пешке пройти. Я просто играю e6, e7 и Лf1 — практически независимо от того, куда он пытается поставить свои фигуры.
Так что всё было форсировано, и действительно кажется, что здесь выигрыш достигается разными способами. Но угроза a6 выглядела особенно сильной.
Вообще, мне интересно, потому что я думал, что уже в дебюте у меня было огромное преимущество. И где же я всё испортил?
— Ну да, ваш ход Лf1, похоже, и был главной ошибкой.
— Да, я думал, что он пойдёт в эту позицию, потому что…
— Да, такая позиция ему нравится.
— Ну, не то чтобы нравится. Я бы сыграл Кf5, потому что мне это казалось лучше. Я думал, что правильным был Фa4. Именно. Там Сb2 или Сb5, я рассматривал, но затем c5, взятие, взятие. Мне казалось, что во всех вариантах здесь равенство. Поэтому я собирался пойти на эту сложную позицию.
Я не был уверен, куда он поставит ладью. Думал, может быть, Лe7, чтобы в какой-то момент сыграть Лe8. А потом мне показалось, что Фa4 очень неприятно, потому что на Фf3 есть Фb3.
Мне казалось, что он получает много контригры и какие-то перспективы в эндшпиле. Да, я думал, что у чёрных, вероятно, всё в порядке. Но потом он отступил назад. Конечно, для чёрных не может быть идеей отступать и возвращать коня назад.
Так что g3… Знаете, после того как я сыграл Лf1, мне пришла в голову мысль: «Может, стоило сыграть g3?» Но она пришла только после того, как я уже сделал ход Лf1. Типичная история.
— Да, да. Это очень сильно.
— Да, я просто получаю f4, и у него нет контригры.
Я также немного переоценил эту позицию. Мне казалось, что она будет очень приятной, а на самом деле, думаю, здесь очень трудно доказать преимущество.
— Спасибо за все эти замечательные варианты.
— Шесть очков — это шесть очков. Это большое преимущество. В прошлом году, как вы сказали, вы не выиграли ни одной классической партии, а теперь…
— За последние восемь лет я вообще не выигрывал.
— Восемь?
— Да. В последний раз — в 2018-м, а не… восемь лет.
— Хорошо. Значит, и в 2018 году вы тоже не выигрывали.
— Спасибо, что напомнили.
— Шесть очков действительно ощущаются как крепкий захват. Можно ли уже считать такое преимущество гарантией?
— Нет, нет. Во-первых, завтра я играю чёрными. Если я переживу эту партию, если сыграю вничью, тогда ситуация будет действительно очень хорошей. Но для меня прежде всего это как мини-матч по классике.
Сначала нужно пройти через две классические партии. Преимущество в шесть очков — это очень приятно. Я бы не сказал, что оно что-то гарантирует, но это очень хорошая ситуация.
Да, победа в рапиде приносит четыре очка. Так что в рапиде можно довольно легко почти полностью отыграть это преимущество. Например, ваше преимущество в шесть очков может сократиться всего до одного очка перед блиц-партией. Так что это просто очень хороший способ начать матч, но я пока не спешу радоваться.
— Хотел бы отметить, что наша уважаемая группа экспертов — никто из нас не поставил на вашу повторную победу.
— Ничего личного, просто мы считали, что выигрывать два года подряд будет не так легко. Что вы думаете по этому поводу?
— Я не буду принимать это на свой счёт.
— Это точно не личное. Бобби, я очень хотел поставить на тебя, но…
— Ну, я не знаю, что вы хотите, чтобы я на это ответил.
— Можете назвать нас идиотами.
— О нет, нет. Я не скажу этого — по крайней мере, до окончания турнира.
— Что ж, справедливо. Но хочу уточнить, что мы оставили вас на выбор вот этому парню, верно?
— То есть вас вполне можно было выбрать.
— Я выбирал последним! Признаю, до вас все уже выбрали кого-то другого, так что не пытайтесь свалить это на меня.
— Но вы определённо показываете, почему являетесь действующим чемпионом. Удачи в оставшихся партиях.
— Спасибо.
— И наши поздравления вам, Фаби. Это действительно было очень впечатляюще.
— Винсент, поздравляю с выходом в финал Grand Chess Tour. Когда появился Grand Chess Tour, вам было всего десять лет. Какое у вас самое первое воспоминание об этом туре и о великих шахматистах, которые в нём играли?
— Не настолько раннее. Думаю, всё началось, наверное, с выступления Фаби в 2014 году. Знаете, это до сих пор осталось у меня в памяти. Семь из семи против таких соперников. Возможно, это всё ещё величайшее выступление в классических шахматах за всю историю. Но вообще я следил за туром, и, конечно, сейчас оказаться здесь и получить возможность сыграть в финале — это прекрасное чувство.
— Ваш первый сезон в Grand Chess Tour — и вы сразу в финале. Это похоже на момент, когда хочется ущипнуть себя и убедиться, что всё происходит наяву?
— Немного. Хотя после Бухареста всё стало гораздо более реальным. А потом уже здесь я в основном сам очень усложнил себе жизнь, потому что, приехав сюда, я находился в очень-очень комфортной позиции, которая за несколько последних туров превратилась уже в не такую уж комфортную.
— Как вам удавалось справляться с эмоциональными взлётами и падениями? Как вы сказали, перед Сент-Луисом вы чувствовали себя очень уверенно, затем у вас неудачно прошёл турнир по рапиду и блицу, а потом началось безумие на Кубке Синкфилда: поражение от Синдарова, и вся ваша кампания оказалась под вопросом. Как вы с этим справлялись?
— Думаю, просто нужно заниматься своим обычным делом. По сути, это единственное, что можно делать. Одна плохая партия не делает меня ни более сильным, ни более слабым шахматистом на следующий день. Поэтому, думаю, всегда важно помнить, что я всё ещё могу хорошо сыграть завтра, даже если накануне сделал что-то очень плохое. И здесь, конечно, всё сложилось очень хорошо: оба раза мне удалось восстановиться после тяжёлых поражений.
— Теперь о финале. Можно сказать, это столкновение поколений. Прагг сделал громкое заявление. Он сказал: «Молодое поколение пришло. Мы выигрываем всё». Вы тоже так считаете?
— В каком-то смысле — да. Я бы не сказал, что мы пока выигрываем всё, но у нас есть шанс выиграть всё. И, думаю, это как раз видно и здесь. В особенности Прагг — он ведь играл и в прошлогоднем финале. Он выиграл Norway Chess. Кажется, он также выиграл Бухарест в прошлом году. В общем, конечно, последние полгода у него были довольно тяжёлыми, но теперь, похоже, он вернулся.
— А насколько вы сами уверены в себе сейчас? Уже пришло ощущение, что вы действительно принадлежите к этой элите? Ведь сейчас вы один из пяти сильнейших шахматистов мира. Нет никаких проблем играть против таких легенд, как Фаби и Уэсли, за которыми вы наблюдали все эти годы?
— Да, конечно, это прекрасное чувство. Но в каком-то смысле это в основном относится к классическим шахматам. Я знаю, что и в блице у меня есть соответствующие способности — как мы видели в Загребе, где во второй день я набрал примерно «плюс пять». Но всё может сложиться и совершенно иначе. Поэтому мне нужно добиться большей стабильности или просто попадать в свой хороший день. И, конечно, именно над этим я буду работать.
А в целом — да. Если оглянуться на прошлый год, то примерно в это время я только вошёл в топ-10, а теперь весь год удерживаюсь там и даже продвигаюсь дальше, выиграл Бухарест. Всё складывается хорошо.
— Вы сразу играете с Праггом, так что это даже не совсем столкновение поколений. На этот раз друг против друга сыграют два шахматиста, родившиеся уже в XXI веке. Ваши партии обычно просто невероятные — и, как правило, результативные. Чего вы ожидаете от этой встречи?
— Думаю, именно того, что вы упомянули: много боевых шахмат. Будет очень интересно. Такое ощущение, будто мы играем друг с другом уже целую вечность, хотя мы оба ещё очень молоды. Мы почти одного года рождения, так что начали встречаться ещё на юношеских чемпионатах.
— Что вам потребуется, чтобы победить его в личном противостоянии?
— Думаю, просто хорошо играть в шахматы. Если мне удастся избежать таких грубых ошибок, как в партии против Левона, и сохранить уровень, который я показал в партиях против Аниша и Фаби, то всё будет отлично.
— А если говорить о победе в финале Grand Chess Tour в целом — что это значило бы для вас? Вы впервые участвуете в туре, который видели ещё мальчиком. Что для вас значил бы титул чемпиона Grand Chess Tour?
— Очень многое. Думаю, сейчас мы в каком-то смысле начинаем немного привыкать к хорошим результатам, потому что они иногда случаются, но этот титул всё равно был бы для меня совершенно особенным.
— Почему? Чем Grand Chess Tour отличается от других соревнований?
— Ну, прежде всего, это не один отдельный турнир. Конечно, выиграть Бухарест было здорово, и этот турнир всё равно занимает особое место в моём сердце. Но победить во всём туре, который, возможно, является сильнейшим шахматным туром в мире, — это действительно нечто особенное.
— Кстати, вы упомянули Бухарест. Насколько я помню, вы говорили, что это был первый супертурнир, который вы когда-либо выиграли.
— Да, думаю, если не считать фристайл, то да.
— Если объединить это с вашими последующими результатами — хорошей игрой здесь и третьим местом на Кубке Синкфилда, где вы разделили третье место, — какая тенденция прослеживается у Винсента Каймера? Что всё это значит для вас как для шахматиста и для вашей дальнейшей карьеры?
— Как я уже говорил, в прошлом году я вошёл в топ-10. Поэтому этот год в каком-то смысле стал для меня первым настоящим годом игры в супертурнирах — Norway Chess и так далее. И, похоже, всё работает. Я держусь на этом уровне, даже выиграл один турнир, неплохо выступил здесь, на Кубке Синкфилда. Это прекрасное чувство, потому что никогда заранее не знаешь, как всё сложится.
Это мой первый такой сезон, и он вполне мог пройти гораздо хуже. Нужно набраться опыта, привыкнуть ко всему. Поэтому начать выступления в супертурнирах именно таким образом — это очень здорово.
— Тогда позвольте спросить вот о чём. Вы сказали, что этот скачок у вас просто произошёл. Например, такой шахматист, как Прагг, уже, кажется, довольно давно находится на виду. А вы сейчас выглядите в некотором смысле новым лицом, хотя играете уже давно. Но теперь вы в топ-10 и даже поднимаетесь выше. В чём разница? Что изменилось? Что, по-вашему, позволило вам стать настолько стабильным на этом уровне?
— Я совершенно не знаю. В этом и заключается самое интересное. Думаю, если бы я знал, то мог бы просто постоянно воспроизводить свои лучшие выступления. И, думаю, это относится ко всем. У меня всегда были очень хорошие турниры, но затем случались и менее удачные, и даже довольно плохие периоды. И дело не в том, что я становлюсь другим шахматистом, просто почему-то в какой-то момент игра не идёт.
И я действительно не знаю, почему иногда всё работает, а иногда нет. Просто нужно идти вместе с этим.
Если это так, то, думаю, если говорить о моём сопернике Прагге, у него примерно то же самое. В прошлом году, перед Grand Swiss, казалось, что у него всё идёт великолепно. У него был рейтинг, кажется, 2785 или 2790, он входил в тройку или четвёрку сильнейших шахматистов мира. А потом Grand Swiss сложился неудачно, Кубок мира тоже пошёл не так, и он сильно потерял в рейтинге.
И, кажется, в какой-то момент во время Norway Chess его рейтинг опустился до 2735. Конечно, это всё ещё хороший рейтинг, но не для такого шахматиста, как Прагг. У него явно более высокий потенциал. А потом он начал выигрывать всё в Norway Chess, выиграл этот турнир, затем хорошо сыграл в Загребе, очень хорошо выступил здесь, в рапиде и блице, и довольно хорошо сыграл на Кубке Синкфилда — был очень близок к победе.
Так что, думаю, всё происходит такими периодами, и форма, конечно, играет очень большую роль.
Если это так, то, думаю, если говорить о моём сопернике Прагге, у него примерно то же самое. В прошлом году, перед Grand Swiss, казалось, что у него всё идёт великолепно. У него был рейтинг, кажется, 2785 или 2790, он входил в тройку или четвёрку сильнейших шахматистов мира. А потом Grand Swiss сложился неудачно, Кубок мира тоже пошёл не так, и он сильно потерял в рейтинге.
И, кажется, в какой-то момент во время Norway Chess его рейтинг опустился до 2735. Конечно, это всё ещё хороший рейтинг, но не для такого шахматиста, как Прагг. У него явно более высокий потенциал. А потом он начал выигрывать всё в Norway Chess, выиграл этот турнир, затем хорошо сыграл в Загребе, очень хорошо выступил здесь, в рапиде и блице, и довольно хорошо сыграл на Кубке Синкфилда — был очень близок к победе.
Так что, думаю, всё происходит такими периодами, и форма, конечно, играет очень большую роль.
В качестве иллюстрации - рейтинг Прагга в последние полтора года
Насколько Фабиано мотивирован на победу в Grand Chess Tour.
ИИ перевод
Фаби, поздравляю с выходом в ещё один финал. Тебе когда-нибудь надоедает это?
Нет, я рад быть в финале. Честно говоря, я не думаю, что заслужил это. Просто в последний месяц я играл не слишком хорошо. Перед началом турнира казалось, что я практически наверняка пройду дальше, но потом я сам сильно усложнил себе задачу. В итоге мне нужно было всего лишь сделать ничью в последней партии. Получился своего рода антиклимакс — после поражения в предыдущей партии от Винсента мне даже не нужно было побеждать. Но я, конечно, рад быть здесь.
Ты очень хорошо начал год. Два вторых места подряд, как ты и сказал. Как ты думаешь, что в последнее время у тебя идёт не так?
Не знаю. После турнира в Бухаресте… Хотя в Бухаресте я играл нормально. Я там действительно очень сильно болел, но результат всё равно был довольно хорошим. Просто болезнь продолжалась около месяца, и я практически не занимался шахматами. Не знаю, связано ли это с тем, но с тех пор у меня не было хороших выступлений.
Но сейчас ты чувствуешь себя лучше?
Да, физически — да. А вот мои шахматы были не очень хороши. Не знаю, почему я не могу играть хорошо. Иногда мне кажется, что всё вот-вот изменится, потому что у меня была хорошая партия. Например, я выиграл первый тур у Джордана, но потом в какой-то момент снова что-то пошло не так.
У тебя огромный опыт. В финале у тебя больше опыта, чем у любого другого участника. Как ты думаешь, поможет ли это тебе снова выиграть?
Думаю, хорошо, что я уже был здесь раньше. Из четырёх игроков я единственный, кто уже выигрывал финал. Хотя Уэсли, конечно, выигрывал Grand Chess Tour. Кажется, он победил в одном из самых первых розыгрышей — в 2016 году, а также в 2021-м.
А, да. Точно, 2021 год. Да, он тоже выигрывал. И очень немногие могут сказать то же самое. Думаю, Магнус тоже может.
Ты сам?
Да, я выигрывал. И Алиреза, конечно, тоже. Таких игроков совсем немного. Но, конечно, Уэсли настолько стабилен, что это неудивительно. Он, можно сказать, с 2015 года является игроком самого высокого уровня. Мы примерно одного возраста, наши карьеры во многом развивались похожим образом. И я играю с ним в первом матче, так что это будет противостояние молодых ребят и более опытных игроков…
Если можно так нас назвать.
Ты определённо более опытный.
Давай немного подробнее остановимся на теме противостояния молодых игроков и ветеранов. Когда я разговаривал с Праггом и Винсентом, они сказали: «В этом году мы выигрываем практически всё». Похоже, это действительно стало тенденцией. Что ты об этом думаешь?
Что ж, у Прага был великолепный год. Думаю, и у Винсента тоже. Он выиграл Freestyle и турнир Carl's Roy, открытый турнир. Он выиграл турнир в Бухаресте. Так что у обоих действительно фантастический год. Праг также выиграл Norway Chess. Так что да, я не могу с этим спорить. В прошлом году ситуация была немного другой, но в этом году они действительно особенно хорошо себя проявили. У обоих был фантастический сезон.
Тебе предстоит играть против Уэсли Со, с которым ты встречался уже очень много раз. Что на этот раз будет по-другому?
Не знаю. Результат всегда разный. Невозможно предсказать. Я считаю его очень сложным соперником, и, думаю, все с этим согласятся. Никто не считает его лёгким противником. Думаю, мы примерно одного уровня.
Мы всегда были примерно одного уровня, и наши результаты в карьере сильно менялись. Но последняя партия для меня сложилась не очень хорошо. Поэтому я надеюсь взять своеобразный реванш за партию на Кубке Синкфилда. Было бы здорово, и я был бы очень рад победить его в матче. Конечно, это всегда вызов и большая честь.
Насколько ты сейчас мотивирован выиграть ещё один титул Grand Chess Tour?
Я мотивирован. Да, очень мотивирован.
Насколько сильно и почему?
Я стараюсь не оказывать на себя слишком большое давление. Это всё-таки обычная ситуация. Да, это финал, кульминация Grand Chess Tour, и это очень престижно, но мы по-прежнему просто играем матчи, в которых уже много раз участвовали.
Поэтому, думаю, мне не будет на пользу, если я буду слишком сильно накручивать себя. Это всё ещё матч против игрока, с которым я играл, наверное, около ста раз. И чтобы победить, нам обоим придётся подготовить какие-то сюрпризы. Это интересный момент, потому что мы играли друг с другом так много раз и очень хорошо знаем друг друга. Кто бы ни победил, у него, скорее всего, будет что-то хорошее в запасе.
Если ты пройдёшь Уэсли, тебе придётся сыграть с одним из двух молодых игроков. Что тебе нравится в их стиле? И что, на твой взгляд, будет особенно сложным в зависимости от того, с кем из них ты встретишься?
Думаю, это довольно разные игроки, но оба являются настоящими выдающимися бойцами. И, мне кажется, это вообще характерная черта молодых игроков. Если сравнивать разные поколения, можно заметить, что более молодые игроки чаще готовы идти на риск. Не думаю, что это какое-то спорное утверждение. У них очень интересные стили.
Праг любит часто обострять игру уже в дебюте. А у Винсента, как я заметил, более чёткий дебютный репертуар и в некотором смысле более классический стиль, но он тоже очень часто выбирает боевые дебюты.
Поэтому многие игроки считают его очень надёжным, но для меня он очень боевой игрок, с творческим подходом уже на ранней стадии дебюта и в миттельшпиле. Правда, в цейтноте он, возможно, немного более нервозный, чем Праг, который, как мне кажется, сохраняет больше спокойствия. Возможно, это отчасти объясняет его недавние успехи в рапиде и блице.
Если говорить о слабости Прага, то иногда он может быть слишком амбициозным и слишком сильно форсировать события. Это может быть огромным преимуществом, но иногда может и подвести. Я знаю это по собственному опыту: я тоже оказывался в ситуациях, когда слишком сильно форсировал игру. Иногда это мне помогало, а иногда оборачивалось против меня.
И последний вопрос. Grand Chess Tour проводится уже 11-й год.
Что делает Grand Chess Tour таким особенным?
Это самый продолжительный шахматный тур в новейшей истории, если не считать официальный цикл чемпионата мира. Уже одно это делает его очень особенным. Турнирный цикл охватил практически все континенты.
К сожалению, я пропустил единственный этап в Африке в 2019 году — в Кот-д’Ивуаре, а также единственный этап в Азии, который, кажется, тоже проходил в 2019 году, в Калькутте.
Но сам факт, что этот тур охватывает столько континентов и столько стран, существует уже 11 лет и привлекает всех лучших игроков мира, — это действительно впечатляет. Причём речь не только о нынешних сильнейших игроках, таких как я, Магнус и молодые ребята, но и о Гарри, который неоднократно играл в Grand Chess Tour.
Он играл в Хорватии, выступал в Сент-Луисе на турнире по рапиду и блицу. Очень здорово, что удалось вернуть одного из величайших чемпионов мира, который уже десять лет как завершил карьеру, и снова вывести его в соревновательные шахматы — играть против лучших игроков мира.
Это помогло оживить шахматную жизнь в США благодаря большому количеству турниров высочайшего уровня здесь, в Сент-Луисе, а также в таких странах, как Румыния, где снова начали проводить турниры высокого уровня, и в Хорватии.
Для меня Grand Chess Tour стал неотъемлемой частью шахматной жизни последнего десятилетия. Я участвовал во всех этапах с 2015 года. Даже не могу сосчитать, в скольких странах мы играли.
Но да, это очень важная часть истории шахмат, которая продолжается и сегодня. И, думаю, когда через 50 лет или когда-нибудь в будущем мы оглянемся назад, Grand Chess Tour будет очень значимой частью шахматной истории.
В ОДНОЙ СЕКУНДЕ ОТ КАТАСТРОФЫ! Вот это выдержка! Во второй классической партии против Фабиано Каруаны Прагнанандха сделал ход, когда на его часах оставалась всего ОДНА СЕКУНДА! ⏱️
Он успел сделать ход буквально в последний момент, получив 30-секундную прибавку и сохранив партию. Праг спасся … но его болельщики, наверное, потеряли несколько лет жизни, наблюдая за этим!
Американский гроссмейстер Уэсли Со занял третье место на финале Grand Chess Tour 2026. В матче за третье место он победил немецкого гроссмейстера Винсента Каймера.
