среда, 23.08.2017
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
Кубок мира02.09
Клубный Кубок Европы07.10
Командный чемпионат Европы27.10

Энциклопедия

Владимир БАРСКИЙ
международный мастер

ЧЕЛОВЕК С ПЛАНЕТЫ ШАХМАТ

5 мая Андре Арнольдовичу Лилиенталю (1911 – 2010) исполнилось бы 100 лет.

За доской можно быть врагами.
Но вне доски – надо быть друзьями, это мое твердое мнение.

А. Лилиенталь

Про него говорили: у Лилиенталя нет врагов. Книга 100 избранных партий, изданная на английском языке, получила подзаголовок: «Друг чемпионов, чемпион дружелюбия». Он фанатично любил шахматы и пронес это чувство через всю свою долгую и прекрасную жизнь.

С Андре Арнольдовичем Лилиенталем я познакомился в 2002 году во время блицтурнира на призы «Вечерки». Конец августа, парк «Музеон». В тот день стояла отличная, теплая и солнечная погода. Почти все столики были окружены плотным кольцом зрителей. Андре Арнольдович, оказавшийся в это время в Москве, не мог пропустить прекрасное шахматное шоу.

ВЫПУСКНИК ШКОЛЫ «РЕЖАНС»

Стройный, элегантный, в нарядном костюме при галстуке, он меньше всего походил на немощного старика. Открытое лицо, мягкая улыбка, внимательные, добрые глаза. Лилиенталь захотел посмотреть игру лидеров, и зрители расступились, освобождая дорогу легендарному гроссмейстеру. Приставили к столику еще один стул – сбоку, за часами. Андре Арнольдович внимательно следил за игрой, иногда после партии предлагал свои ходы. Шахматные внуки и правнуки смотрели на него с восхищением.

Во время небольшого обеденного перерыва мы с коллегой, журналистом Ильей Одесским представились Лилиенталю и попросили дать интервью нашей газете «Шахматная неделя».

Начался разговор, естественно, с блица.

– Я обожал играть блиц. Мне нравилось, что могу выдумывать комбинации, которые мне вряд ли дадут осуществить в серьезной партии. Нравилось, что мое интеллектуальное усилие должно быть очень быстрым, почти мгновенным.

Блиц мне в 1920-е годы преподавал в Париже Савелий Тартаковер. Играли вслепую на ставку. Победитель получал 10 франков, проигравший – 5. Но и на 5 франков в те годы можно было пообедать в недурном ресторане.

Мы играли сутки напролет в знаменитом парижском шахматном кафе «Режанс». На стене висел портрет Алехина, один из столиков, по преданию, некогда принадлежал Наполеону. Чудо какое это было кафе! А сейчас, если вы туда зайдете – ни намека на шахматы не найдете.

Мое знакомство с Алехиным тоже произошло в «Режансе». Он как-то зашел в кафе, ему показывают на меня: мол, есть мальчик, здорово блицует. Маэстро предложил сыграть четыре партии. Я уважительно отвечаю: доктор Алехин, я готов, но только не на деньги. Первые три партии я выиграл, он немножко отыгрался в четвертой. Говорит, давайте еще четыре сыграем. Я сказал: доктор, я хочу оставить этот счет на память. Алехин был человек очень нервный, но тут ему понравилась моя шутка, он рассмеялся. Больше с ним блиц я не играл. А в серьезных турнирах мы встречались дважды.

– Кто, по вашему мнению, сильнейший блицор всех времен?

– Считается, что лучший – Капабланка, но я так не думаю. Алехин вообще блиц играл слабо. Петросян! Вот кто был блестящий игрок.

СТО ТЫСЯЧ ДЛЯ ФИШЕРА

Андре Арнольдович видел нас, молодых журналистов первый раз в жизни. Мы представляли новую газету, о которой он еще даже не слышал. Вряд ли наши вопросы поразили его своей оригинальностью, наверняка на многие из них он за долгую жизнь отвечал десятки, если не сотни раз. Тем не менее, Лилиенталь был предельно корректен, шутил и улыбался своей неповторимой, светлой и немного детской улыбкой. Удивительный человек, у которого не было врагов, и даже «великий затворник», нелюдимый и подозрительный Бобби Фишер считал его своим другом, подолгу жил в доме Лилиенталя в Будапеште.

– Фишер очень любил этот город, и, кроме того, не мог вернуться в Америку – он же плюнул в письмо, которое направил ему американский президент. Бобби – самый тяжелый чемпион мира. Я расскажу одну историю, и вы поймете, что это за человек.

Он был обижен на СССР, потому что там издали книгу его избранных партий и не заплатили гонорар. Когда Илюмжинов стал президентом ФИДЕ, он захотел прилететь в Будапешт, чтобы погасить долг СССР перед Фишером. Сам же и назначил сумму: сто тысяч долларов. Я говорю Фишеру: «Бобби, поедем в аэропорт, встретим Илюмжинова». Фишер отвечает: «Я не хочу его видеть, поезжай и сам забери эти несчастные сто тысяч». «Хорошо, я поеду, но эти деньги тебе не отдам, возьму их себе». Только после этих слов Бобби все-таки поехал. Там же в аэропорту Илюмжинов из своего кармана выложил 100.000. Фишер нехотя дал автограф Кирсану, а фотографироваться отказался наотрез. Когда Илюмжинов уехал, Фишер мне и говорит: «Подумаешь, сто тысяч! Он должен был дать мне миллион!» Я отвечаю: «Бобби, Илюмжинов был еще ребенком, когда твою книгу опубликовали в СССР, он тебе ничего не должен».

Но история на этом не заканчивается. Подошло время перевыборов на пост президента ФИДЕ. Я собирался поддержать Илюмжинова. Спросил у Бобби – тот вроде был того же мнения. На другой день в газетах появилось сообщение, что Фишер голосует за Илюмжинова. Какой скандал мне устроил Бобби! Ты, говорит, получил за это от Кирсана огромные деньги. Ужас!

Фишер был еврей. Но Гитлер как антисемит был маленький мышонок перед ним. Я говорю: Бобби, я тоже еврей. Он отвечает: ты совсем другой еврей.

– А кто был самый легкий чемпион мира?

– Таль! Это же гений, такие шахматисты рождаются раз в сто лет. Он тяжело болел, ему удалили почку. Но и после этого он так себя держал на людях, так выступал! Обаятельнейший человек. Я его очень люблю.

Корректных чемпионов было много. Смыслов, Капабланка – гениальные эндшпилисты. Я очень уважаю Крамника. Он самый красивый чемпион мира, такой очаровательный! Когда мне исполнилось 90 лет, на день рождения Володя Крамник и Боря Гельфанд привезли мне в подарок удивительную скульптуру слона! Мне было очень приятно. Люди вообще ко мне очень хорошо относятся.

2002 год. Кирсан Илюмжинов выступает на открытии матча Россия против Остального мира. На сцене – почетные гости: Давид Бронштейн, Андре Лилиенталь, Виктор Корчной, Василий Смыслов.

ЕГО ЗНАЛ КАПАБЛАНКА

В тот день, вернувшись домой, я первым делом взял с книжной полки книгу о Лилиентале. В советские годы вышло немало книг о выдающихся шахматистах – их партии, биография, фото. В твердом переплете, с суперобложкой, где преобладали темные цвета, они составляли знаменитую «черную» серию. Фишер, Ларсен, Таль, Бронштейн, Смыслов, Карпов, Ласкер, Ботвинник, Эйве, Болеславский, Рубинштейн, Портиш… – эти книги с огромным трудом «доставали», шахматные библиофилы говорили о них с придыханием. По непонятным чиновничьим правилам Лилиенталь, увы, твердую обложку «не заслужил»; сборник его лучших партий вышел в так называемой «малой черной» серии, брошюркой на 160 страниц. Но какие люди написали вступительное слово к книге: Ботвинник, Смыслов, Флор, Бронштейн!

Биография юного Лилиенталя напоминает сказку про Золушку. Он вырос в бедной семье, выучился на портного, но не смог найти работу, поскольку в конце 20-х годов прошлого века Европа страдала от очередного экономического кризиса. Сидя в бесконечных очередях на бирже труда, он познакомился с шахматами и настолько увлекся игрой, что решил сделать их своей профессией. В поисках счастья он отправился в Вену, потом в Берлин – без визы и без денег. В кафе «Кёниг» Андре увидел Ласкера и предложил тому сыграть пару партий. Экс-чемпион мира ответил вежливым отказом, зато Нимцович принял вызов и выиграл две партии, но при этом лестно отозвался о способностях юноши. Потом Андре арестовали и выслали из Германии, но уже вскоре Лилиенталь отправился на поиски новых шахматных приключений, на сей раз – в Париж. Там благодаря своему таланту и фанатичной любви к шахматам он быстро стал одним из лучших игроков кафе «Режанс», а затем начал выступать и в международных турнирах первой величины. Слово Андре Лилиенталю:

– Моей лучшей партией почему-то считают поединок с Капабланкой. Наверное, из-за жертвы ферзя:

А. Лилиенталь - Х. Р. Капабланка
Гастингс 1934

Но как люди не поймут: для того, чтобы жертва целого ферзя оказалась корректной, моему сопернику до этого надо было совершить очень крупную ошибку.

1.d4 Nf6 2.c4 e6 3.Nc3 Bb4 4.a3 Bxc3+ 5.bxc3 b6 6.f3 d5 7.Bg5 h6 8.Bh4 Ba6 9.e4 Bxc4 10.Bxc4 dxc4 11.Qa4+ Qd7 12.Qxc4 Qc6 13.Qd3 Nbd7 14.Ne2 Rd8 15.0-0 a5 16.Qc2 Qc4 17.f4 Rc8 18.f5 e5 19.dxe5 Qxe4

20.exf6!! Qxc2 21.fxg7 Rg8 22.Nd4 Qe4 23.Rae1 Nc5 24.Rxe4+ Nxe4 25.Re1 Rxg7 26.Rxe4+ Kd7. Черные сдались.

Если бы меня спросили, какая из сыгранных мною партий лучшая, я бы указал на поединок с Ботвинником. В нем нет внешних эффектов, но есть глубокая идея. Сразу после дебюта я сыграл Qd2, запирая своего слона с1. Вы бы сильно удивились, увидев, какой идиотский ход я сделал (со смехом). Вы бы упали со стула! А Ботвинник после этого хода был «готов».

А. Лилиенталь - М. Ботвинник
Москва 1940
(Примечания А. Лилиенталя)

1.d4 Nf6 2.c4 e6 3.Nf3 b6 4.g3 Bb7 5.Bg2 Be7 6.0-0 0-0 7.Nc3 Ne4 8.Qc2 Nxc3 9.Qxc3 d6 10.Qc2 f5 11.Ne1 Nc6 12.d5 exd5 13.cxd5 Nb4?!

Делая этот ход, Ботвинник рассчитывал, что белые должны будут защитить пешку d5 ходом 14.Qb3. Тогда после 14...a5 15.a3 Na6 они не успевают сыграть b2-b4, и получающуюся позицию можно оценить как примерно равную.

14.Qd2!

Совсем не очевидный ход, позволяющий белым стеснить противника на ферзевом фланге.

14...a5 15.a3 Na6 16.b4

В этом идея хода 14.Qd2: на а6 конь занимает плохую позицию. Почти до конца партии он не сможет войти в игру.

16...Bf6 17.Bb2 Qd7 18.Bxf6 Rxf6 19.Nd3 a4 20.Rac1 Qf7 21.Nf4

Конь занял доминирующую позицию, партия черных стратегически проиграна. Однако от этой оценки до окончания борьбы – большая дистанция.

21...Bc8 22.Rc3 Bd7 23.Rfc1 h6 24.h4 Ra7 25.h5 Ra8

26.Re3!

Менее энергично 26.e3 с дальнейшим Bf1, так как черные отвечали b6-b5. Используя слабость полей е6 и g6, мощную позицию коня на f4 и то обстоятельство, что черный конь застрял на ферзевом фланге, белые приступают к решительным действиям.

26...Kh7 27.Rcc3 Rb8 28.Qd3 Ra8 29.Ng6 Rxg6 30.hxg6+ Kxg6 31.Re6+ Kh7 32.g4 c5 33.b5 Nc7 34.gxf5 Nxb5 35.f6+ Kg8 36.Rc4 Re8 37.Rg4 g5 38.Rxe8+ Bxe8 39.Re4 Kf8 40.Re7 Qg6 41.Be4 Qh5 42.Bf3 Qg6 43.Rxe8+. Черные сдались.

Вот что писал об этой партии и о стиле игры Лилиенталя в целом Марк Дворецкий: «Образцовое использование неудачного положения коня на краю доски. А ведь этот «учебный пример» был создан в поединке против одного из сильнейших шахматистов мира. Не случайно Тигран Петросян – сам искуснейший мастер позиционной игры – исключительно высоко ценил эту партию.

Андре Лилиенталь, начинавший карьеру как яркий тактик, вскоре развил и другую сторону своего дарования – тонкое позиционное чутье. В лучших образцах его творчества оригинальная стратегия и конкретный расчет гармонично дополняли друг друга и часто создавали неразрешимые проблемы для сильнейших гроссмейстеров мира. Лилиенталь и в игре, и в анализе всегда стремился проникнуть в самую суть позиции, а потому его комментарии всегда поучительны и сегодня, в век всеобщей компьютерной грамотности».

АВТОР «ШАХМАТНОЙ НЕДЕЛИ»

После нашей беседы в парке Лилиенталь попросил подписать его на «Шахматную неделю». Возник вопрос: по какому адресу высылать газету? Андре Арнольдович жил в Будапеште, но регулярно вместе со своей очаровательной женой Ольгой приезжал в Москву, – у Ольги тут оставалась мама и другие близкие люди. Кроме того, летние месяцы супруги часто проводили на своей даче в Крыму. Лилиенталь говорил: «Я очень люблю приезжать в Россию. Как человек не может жить без воздуха, так я не могу жить без России. Это моя вторая родина. Я родился в Москве, и у меня двойное гражданство: русское и венгерское».

Решили поступать таким образом: когда Лилиенталь приезжал в Москву, он звонил в редакцию, и мы привозили последние номера газеты ему на дом. Несколько раз в роли «почтальона» выступал и я.

…Небольшая квартира в стандартной 12-этажке на улице Бочвара, недалеко от «Щукинской». У входа встречает радостным лаем любимая собачка гроссмейстера. В квартире тепло, но Андре Арнольдович в теплой обуви, бережет больные ноги. Приглашает в комнату, откуда-то из тайника достает тонкие длинные сигареты и украдкой закуривает. Врачи давно запретили курить, жена следит, но не строго. Шахматы всегда рядом, и Лилиенталь спешит показать, какие позиции он недавно анализировал, или, по его любимому выражению, «шлифовал»:

– Скажу так: человек, в каком бы он ни был возрасте, если не хочет опуститься, должен работать. Анализировать – мое самое любимое занятие. Всегда что-то можно найти. Это естественно: шахматы не бывают безошибочными.

– Пробовали анализировать с компьютером?

– Боже сохрани! В этом случае от анализа не получал бы никакого удовольствия. Я делаю так: лежу и анализирую вслепую. А потом переношу найденное на доску.

Андре Арнольдович очень переживал, когда узнавал в разговоре, что тот или иной молодой шахматист решил сменить профессию:

– Мне неприятно это слышать, для меня шахматы – удовольствие. Это изумительно красивая игра и одновременно высокое искусство. Бесконечно появляются все новые идеи. Тому, кто изобрел шахматы – пусть земля будет пухом.

Лилиенталь прочитывал шахматную прессу от корки до корки, находил какие-то уточнения и во время следующей встречи передавал целую пачку листков, исписанных неровным, но вполне разборчивым почерком – анализы, заметки, статьи. Приведу фрагмент статьи, опубликованной в «Шахматной неделе» №17/2003. Речь в ней идет об одном из центральных эпизодов в биографии А. Лилиенталя.

«В статье Н. Власова «Для блица – хоть куда» («ШН» №7/2003) опубликована партия Болеславский – Лилиенталь из матч-турнира на звание абсолютного чемпиона СССР (Москва – Ленинград 1941). Я бы хотел рассказать предысторию этого поединка.

В 1940 году прошел очередной чемпионат СССР с участием 20-ти сильнейших шахматистов страны: Ботвинника, Кереса, Левенфиша, Болеславского, Богатырчука, Раузера и других. Мне удалось разделить 1-2 места с Игорем Бондаревским, причем в последнем туре я обыграл Игоря, что называется, «по заказу». Хотя по дополнительному показателю (коэффициенту Бергера) я занял 1 место – иначе и быть не могло, ведь в этом турнире я не проиграл ни одной партии – поначалу приняли решение провести матч за звание чемпиона страны между мной и Бондаревским. Но власти опасались, что я могу выиграть матч (счет наших турнирных встреч был 7:1 в мою пользу), и тогда звание чемпиона СССР попадет в руки венгра. То есть иностранца! Чтобы этого не случилось, нам обоим присвоили звание чемпионов СССР.

Прошло некоторое время. Я находился в Свердловске, где читал лекции (я уже мог вполне сносно говорить по-русски) и давал сеансы одновременной игры. Должен сказать, что я очень хотел поставить мировой рекорд по количеству играющих в сеансе. (Незадолго до этого в московском Парке культуры я давал сеанс на 150-ти досках и теперь собирался увеличить число соперников до 200.) Вдруг получаю телеграмму от тогдашнего председателя Комитета по физкультуре и спорту Снегова: немедленно выехать в Москву для участия в Абсолютном чемпионате СССР.

Это соревнование было от начала и до конца придумано Михаилом Моисеевичем Ботвинником. Разумеется, у Ботвинника оказалось достаточно времени для подготовки, а я чувствовал себя абсолютно неготовым к столь серьезному испытанию».

Лилиенталь не был лишен тщеславия и в одной из заметок написал, что ход 11.g3 в системе Ботвинника следует называть вариантом Лилиенталя, поскольку именно он впервые так сыграл – в партии против Ботвинника (13-й чемпионат СССР, Москва 1944).

1.d4 d5 2.c4 e6 3.Nc3 c6 4.Nf3 Nf6 5.Bg5 dxc4 6.e4 b5 7.e5 h6 8.Bh4 g5 9.Nxg5 hxg5 10.Bxg5 Nbd7 11.g3!

«Вот моя новинка; и по сей день этот ход считается сильнейшим возражением против системы Ботвинника. Вспоминаю, что в этом положении Михаил Моисеевич очень надолго задумался и сыграл 11...Bb7. Но почему он не побил пешку – 11...Nxe5 12.dxe5 Qxd1+ 13.Rxd1 Nd5? Потому что после 14.Ne4 Bb4+ 15.Ke2! белопольный слон черных лишен активной игры, и проходная пешка белых решает исход борьбы. Чемпион мира обладал удивительной дальновидностью!»

В одном из номеров «Недели» мы опубликовали большую фотографию, на которой запечатлены Андре Арнольдович Лилиенталь и Вера Николаевна Тихомирова, старейший шахматный деятель России и замечательная женщина, которую с легкой руки Спасского все звали «наша Мэм». Увидев газету, гроссмейстер Евгений Свешников воскликнул: «Это лучшая шахматная фотография, я куплю ее за любые деньги!»

Любопытное совпадение: Лилиенталь в школьные годы учился вместе с Яношем Кадаром, возглавившим позднее компартию Венгрии, а одноклассником Тихомировой был Александр Солженицын.

ТУРНИР, ИЗМЕНИВШИЙ СУДЬБУ

В конце 2003 года Мурад Аманназаров захотел переиздать довоенную книгу, посвященную Московскому международному турниру 1936 года (на мой взгляд, одному из сильнейших в истории). Я должен был стать редактором книги. Мы обратились к Андре Арнольдовичу, участнику того легендарного турнира, с просьбой стать автором предисловия. Я записал и отредактировал рассказ маэстро:

– 1936-й год, Третий международный шахматный турнир в Москве. Для меня это была новая встреча с Советским Союзом, встреча, которая вскоре изменила мою судьбу…

Шахматы в СССР были тогда чрезвычайно популярны. Турнир проходил в Колонном зале Дома Союзов, и каждый день перед входом собирались толпы болельщиков, которым не хватило билетов. Стоило выйти на улицу, как тебя окружали люди и спрашивали: «Товарищ Лилиенталь, почему вы не сделали такой-то ход?..» Я тогда уже немного понимал по-русски, объяснял, как мог.

Состав турнира был выдающийся, и свое 4-е место я оцениваю очень высоко. Приз отослал отцу в Вену. А победил тогда Хосе Рауль Капабланка. Экс-чемпион мира играл очень легко и быстро; сделав ход, прогуливался по сцене, наблюдал за партиями других участников, бросал взгляды в зал на хорошеньких женщин. Мы с Капабланкой почти каждый вечер ходили в ресторан «Прага», где пели и танцевали цыгане. Капабланка – не Ботвинник, режим не соблюдал, ночи часто проводил в ресторанах. А Ботвинник и Флор в 10 вечера уже ложились спать. Для шахмат это очень важно: в здоровом теле – здоровый дух. Тем не менее, первый приз взял Капабланка!

Интересна предыстория нашей с ним второй партии. Утром в день игры мы случайно встретились в парикмахерской гостиницы «Националь», где жили иностранные участники. Под мыльные пузырьки Капабланка обратился ко мне по-французски (к слову, он владел еще английским, итальянским и, конечно, своим родным испанским): «Хотите сегодня ничью?» Я не возражал, но спросил: «А как?» «Очень просто: разыграем дебют четырех коней, вы побьете на с6, я на с3, и разойдемся с миром». Я играл очень быстро и… получил худшую позицию! Капабланка надолго задумался, но все же нашел ход, приведший к уравнению шансов. После партии я спросил у председателя оргкомитета, руководителя советских шахмат Николая Васильевича Крыленко, как ему понравилась наша игра. «Это был дебют четырех коней и двух ослов!» – последовал быстрый ответ. А потом я смотрю: Капабланка в турнирном сборнике подробно проанализировал нашу встречу!..

Блестяще играл Ботвинник. Он отстал на очко от победителя лишь потому, что проиграл личную встречу, в которой стоял на выигрыш. А третье место занял мой друг Флор. С ним я тогда одну партию сыграл вничью, а другую проиграл. Мы с Флором обычно играли вничью, но тут он боролся за победу в турнире, и ему надо было меня побеждать. В конце 30-х годов мы с Флором переехали жить в СССР.

…Вот с фотографии смотрит на меня задумчивый Эмануил Ласкер с сигарой в руке. Знаете, что писал о нем Мароци? Мол, Ласкер специально курит крепкие сигары, чтобы отравить своего противника. А я тогда написал в ответ: Мароци, конечно, преувеличивает, потому что Ласкер, помимо сигары, еще неплохо играет в шахматы! Ласкер был обаятельный человек, мы с ним дружили. В середине 30-х годов он тоже жил в Москве, в Спасоглинищевском переулке (уехал из гитлеровской Германии). Мы с женой каждый день бывали у Ласкера и его супруги Марты. Они не разговаривали по-русски, и мы помогали им делать покупки, ходили с ними на базар, в магазины. Думаю, Ласкеры перебрались потом в Америку, к дочке Марты не из каких-то политических соображений, а просто потому, что в Москве им было скучно: по-русски они не разговаривали, а учиться языку в их возрасте сложно. Я очень любил Ласкера и Капабланку…

Вскоре после этого турнира я переехал в Москву. Точнее, вернулся на родину, ведь я здесь родился; моя мама пела в Большом театре, а папа участвовал в автогонках Петербург – Москва. Тот, кто жил в России, без нее уже не может! Я всегда был женат на русских женщинах; русские женщины – лучшие в мире!

Всем иностранцам я говорю: если хотите быть счастливы – женитесь на русских! Я счастлив, потому что моя жена Олечка – изумительный человек!

Конечно, благодаря переезду в Советский Союз я стал настоящим шахматистом, резко улучшил знание дебюта, понимание стратегии шахмат. Ведь в СССР шахматы стали народной игрой, их изучали очень серьезно, а чемпионаты страны были сильнее большинства западных международных турниров. На Западе я был типичным «шпилером», дебют знал очень плохо. Помню, играл в Ленинграде матч из 12 партий с Владимиром Алаторцевым, и в каждой партии – и белыми, и черными – я стоял по дебюту очень плохо. В миттельшпиле и эндшпиле иногда удавалось выкручиваться, но все равно после 10-й партии счет был 6:4 не в мою пользу. Моя первая жена Евгения уговаривала меня: «Сдавай матч, и давай уедем отсюда!» Но я сказал: «Нет, не сдам!» И я выиграл черными блестящую партию в дебюте четырех коней, а потом победил и белыми. Алаторцев был учеником Романовского и здорово играл дебют, но в миттельшпиле и эндшпиле я его переигрывал. Последняя партия была отложена в выигранном для меня положении. При доигрывании Алаторцев делал лучшие ходы, причем очень быстро, но я все равно довел партию до победы. А потом один шахматист, имевший отношение к организации матча, признался мне, что Алаторцев знал все записанные мной ходы. Я был иностранец, и судьи помогали своему, вскрывали конверты и показывали Алаторцеву секретные ходы!

В 1937 году я уже жил в Москве, но меня пригласили выступить на Олимпиаде в Стокгольме за сборную Венгрии. Я пошел к Крыленко, объяснил ему мою ситуацию и спросил, как бы мне после Олимпиады вернуться в СССР, где у меня оставалась жена. Он сказал: «А ты скажи (он обращался ко мне на ты), что за тебя я ручаюсь!» Я заполнил анкеты, написал, что за меня ручается Крыленко, и поехал. В Стокгольме встречаю гроссмейстера Гидеона Штальберга, и он говорит: «Вы слышали, Крыленко арестован!» Я схватился за голову: «Да вы с ума сошли, этого не может быть!» Тут же мелькнула мысль: боже мой, что я натворил! Я не смогу вернуться обратно! Штальберг сказал: не верите – пойдемте, я вам покажу. На уличных тумбах были расклеены газеты, и везде крупными буквами написано, что Крыленко арестован.

Но – делать нечего, после Олимпиады пошел в советское посольство, и мне дали визу. Вернулся в Москву, и оказалось, что Крыленко еще не арестован. А на Западе уже знали, что его должны арестовать! Так вскоре и случилось…

Для шахмат Крыленко сделал много хорошего. Он их очень любил. Помню, как азартно он играл в блиц с военным комендантом Москвы, как они переживали, ругались! Кроме того, Крыленко был блестящим альпинистом, он покорил самый высокий пик Эльбруса и переименовал его в пик Сталина…

Я по профессии портной, а в Советском Союзе стал журналистом, вел шахматный отдел в «Комсомольской правде», работал в АПН. Я стал более серьезно относиться и к подготовке к турнирам.

Вообще, я выигрывал у всех чемпионов мира от Ласкера до Смыслова, у некоторых неоднократно. Но враги у меня были только за шахматной доской, я старался ни о ком плохо не говорить и не думать, и это, наверное, главный «секрет» моего долголетия. А еще – человек всегда должен работать. Мне уже за 90, но я и сейчас постоянно работаю, анализирую партии, публикую статьи. По утрам принимаю холодный душ, круглый год плаваю в бассейне. До сих пор – уже около 70 лет! – вожу машину и обхожусь без очков.

Возвращаясь к московскому турниру 1936 года, хотел бы сказать вот что. Конечно, с тех пор дебютная теория ушла далеко вперед, но что касается умения разыгрывать сложный миттельшпиль и особенно эндшпиль, то и сейчас у корифеев прошлого есть чему поучиться. Удачи вам, дорогие читатели, и пусть шахматы принесут вам много счастливых минут!

* * *

Последний раз мне довелось общаться с Андре Арнольдовичем в 2006 году во время Олимпиады в Турине. Лилиенталь искренне переживал за российскую сборную, подолгу сидел у столиков, за которыми играли наши гроссмейстеры. Увы, не помогло – Россия заняла только 6-е место.

Потом мы еще пару раз мельком виделись в Москве. А прошлым летом он к нам уже не приехал…

Все материалы

К Юбилею Марка Дворецкого

«Общения с личностью ничто не заменит»

Кадры Марка Дворецкого

Итоги юбилейного конкурса этюдов «Марку Дворецкому-60»

Владимир Нейштадт

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 1

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 2

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 3

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 4

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 5

«Встреча в Вашингтоне»

«Шахматисты-бомбисты»

«Шахматисты-бомбисты. Часть 3-я»

«Шахматисты-бомбисты. Часть 4-я»

«От «Ультры» – до «Эшелона»

Великие турниры прошлого

«Большой международный турнир в Лондоне»

Сергей Ткаченко

«Короли шахматной пехоты»

«Короли шахматной пехоты. Часть 2»

Учимся вместе

Владимир ШИШКИН:
«Может быть, дать шанс?»

Игорь СУХИН:
«Учиться на одни пятерки!»

Юрий Разуваев:
«Надежды России»

Юрий Разуваев:
«Как развивать интеллект»

Ю.Разуваев, А.Селиванов:
«Как научить учиться»

Памяти Максима Сорокина

Он всегда жил для других

Памяти Давида Бронштейна

Диалоги с Сократом

Улыбка Давида

Диалоги

Генна Сосонко:
«Амстердам»
«Вариант Морфея»
«Пророк из Муггенштурма»
«О славе»

Андеграунд

Илья Одесский:
«Нет слов»
«Затруднение ученого»
«Гамбит Литуса-2 или новые приключения неуловимых»
«Гамбит Литуса»

Смена шахматных эпох


«Решающая дуэль глазами секунданта»
«Огонь и Лед. Решающая битва»

Легенды

Вишванатан Ананд
Гарри Каспаров
Анатолий Карпов
Роберт Фишер
Борис Спасский
Тигран Петросян
Михаил Таль
Ефим Геллер
Василий Смыслов
Михаил Ботвинник
Макс Эйве
Александр Алехин
Хосе Рауль Капабланка
Эмануил Ласкер
Вильгельм Стейниц

Алехин

«Русский Сфинкс»

«Русский Сфинкс-2»

«Русский Сфинкс-3»

«Русский Сфинкс-4»

«Русский Сфинкс-5»

«Русский Сфинкс-6»

«Московский забияка»

Все чемпионаты СССР


1973

Парад чемпионов


1947

Мистерия Кереса


1945

Дворцовый переворот


1944

Живые и мертвые


1941

Операция "Матч-турнир"


1940

Ставка больше, чем жизнь


1939

Под колесом судьбы


1937

Гамарджоба, Генацвале!


1934-35

Старый конь борозды не портит


1933

Зеркало для наркома


1931

Блеск и нищета массовки


1929

Одесская рулетка


1927

Птенцы Крыленко становятся на крыло


1925

Диагноз: шахматная горячка


1924

Кто не с нами, тот против нас


1923

Червонцы от диктатуры пролетариата


1920

Шахматный пир во время чумы

Все материалы

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум