суббота, 01.10.2016
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
Суперфинал чемпионата России15.10
Клубный Кубок Европы06.11

Интервью

Евгений АТАРОВ

Магнус КАРЛСЕН:
«Я НЕМНОГО НЕ ВПИСЫВАЮСЬ В ОБЫЧНЫЕ СХЕМЫ...»

Я давно не видел Карлсена “живьем”. Сказал бы даже, очень давно - лет пять, не меньше. С тех пор как брал у него интервью в Дортмунде, а затем еще и в Хантах - после первых его больших взрослых успехов. Он тогда был еще сущим мальчишкой - нескладным и стеснительным, медленно подбирающим ответы и поглядывающим на отца. Но уже тогда было заметно, что он ощущал свою силу, понимал: стоит ему немного прибавить, - а запас у него был о-го-го, - и он выйдет на первые роли...

Пожалуй, в отношении Карлсена время даже чуть ускорило свой бег. Не прошло и нескольких лет, как он, не явив шахматному миру чего-то принципиально нового и не став, как в свое время Карпов или Каспаров, законодателем мод, тем не менее, обошел всю мировую элиту... Но самым интересным было другое - все отмечали его могучую практическую силу, но никто не мог определить, из чего она состоит?

При всем желании, под игру норвежца не так-то просто подвести фундамент или разложить на составляющие. Ведь его не объявишь ярким тактиком или, допустим, глубоким стратегом - он и то, и другое, и третье! Так посмотришь с десяток партий Магнуса “без подписи” - не обязательно установишь, что это играл он. Ну, а Корчной, не в силах разобраться в феномене норвежца, - и вовсе объявил его гипнотизером! Ну, не может быть, чтобы в партиях именно с ним люди ошибались так часто...

Мне было интересно, как изменился “Магнус, который живет на крыше”, как ему дается мировое господство, каковы планы человека, который публично отказался от участия в Кубке мира и цикле первенства мира, посчитав, что условия в нем его, как профессионала, не устраивают. Сильное решение человека, сознающего свою силу, верящего, что при желании он выиграет все, что ему суждено выиграть в жизни!

Карлсен изменился... Вытянулся, окреп, оставшись, впрочем, такой же “вещью в себе”. Стал гораздо меньше улыбаться и говорить на публике. Когда же показывал свои партии зрителям, пользовался буквально двумя-тремя однотипными фразами. И вообще, мне показалось, что как только он входил в “поле притяжения” шахмат - вокруг него как будто смыкался какой-то невидимый панцирь, который и позволял ему, практически в одиночку, справляться со всеми Большими перегрузками.

Мне невольно вспомнился "образ Фишера" - тот тоже всегда ощущал себя “одним против целого мира”. А поэтому во время шахматных соревнований становился угрюмым и раздражительным, стоило же ему сбросить с себя напряжение, представал совсем другим - общительным и веселым человеком. Карлсен ведь тоже: во время и после турнира - это два разных человека. Я это ощутил за какие-то 15 минут, что мы шли с ним и его отцом после закрытия Мемориала Таля - от Дома Пашкова до Ritz.

Вы не поверите, но у него даже походка меняется, разглаживается лоб и к нему возвращается его детскость и улыбчивость. И откровенность. Признаться, я перед этим интервью боялся, что ничего толкового не выйдет - Магнус даст стандартные и короткие ответы, не будет включаться в разговор... Мы проговорили без малого час! Причем Карлсен поразил меня неожиданной откровенностью и точностью формулировок. Он развалился на диванчике так, чтобы было удобно “дирижировать” руками, когда он искал нужное слово. И много улыбался, - никак не выказывая ни усталости, ни нетерпения.

Я был поражен и, прощаясь, даже высказал Хенрику Карлсену свой респект. Ну, а когда стал слушать запись, поразился еще больше. Сколько же всего скрыто под этой мнимой норвежской неприступностью сильнейшего шахматиста мира...

ЧЕМ СЛОЖНЕЕ, ТЕМ ИНТЕРЕСНЕЕ

- Для начала, раз уж мы говорим сразу по завершении Мемориала Таля, что мог бы сказать о своей игре и своем результате в этом турнире?

- Ну, разумеется, я доволен результатом - первое место всегда первое место. В определенной степени доволен и своей игрой, особенно тем, что я показывал в первой половине турнира... Да, я допускал ошибки, ошибались и мои соперники, но партии были достаточно интересными, чтобы потом вспомнить о них с удовольствием.

Что касается второй половины, то тут мне нечего сказать. О половине партий я просто хотел бы забыть. Начиная с партии со Свидлером, где пришлось в ужасе искать пути к ничьей. Не за что мне похвалить себя в партии с Непомнящим. Только партия с Накамурой может смыть позор от невнятной игры на финише.

- А что можешь в целом сказать о турнире? Понравилась борьба - именно таким должен быть рекордный (с точки зрения рейтинга) турнир?

- Я не думал, каким он должен быть. Люди боролись в каждом туре, было очень много интересных партий. Ну а то, что много ничьих? Так просто собрались игроки, которые достигли большого мастерства в умении защищать трудные позиции. Так, в большей части партий одна из сторон имела серьезные шансы на победу, а в результате вничью закончилось более 3/4 всех партий. Ничего страшного.

- Тебе нравится сражаться с игроками топ-уровня или ты предпочитаешь играть в турнирах со смешанным составом как в Вейк-ан-Зее или в Лондоне?

- Для меня Мемориал Таля был самым интересным турниром в этом году! Здесь у меня нет никаких сомнений. Здесь не было ни одной “проходной” партии.

- Приятно чувствовать напряжение, играть на пределе возможностей?

- Да, чем сложнее, тем интересней! Всякий раз - испытание...

- А можешь ли сформулировать, что для тебя сейчас шахматы? Что они значат в твоей жизни и насколько существенной частью ее являются?

- Я - профессиональный шахматист, а раз так, то должен делать все зависящее от себя, чтобы реализовать свой потенциал. Мне нравится выигрывать, стремлюсь к максимальным результатам... При этом мне по-прежнему удается получать много удовольствия от игры! Могу сказать, что во время игры я перестаю думать о результате партии, настолько меня захватывает то, что творится на доске...

Применительно к этому турниру, могу вспомнить две партии - против Гельфанда и Крамника. Я просто кайфовал, когда у нас получились настолько нестандартные позиции! Если бы у меня каждая партия получалась такой интересной, как эти, то я был бы просто счастлив. Но шахматы, увы, состоят не только из творчества.

- А изменилось бы твое отношение к этим партиям, если бы они закончились не так благоприятно для тебя с точки зрения результата?

- Результат, конечно, всегда важен, но я говорю об удовольствии от игры.

- Ты говоришь просто об абстрактном удовольствии от игры или о способности повернуть ход игры в нужное для тебя русло?

- Прежде всего, мне нравится решать нестандартные задачи за доской. Может, я и дебютом поэтому не очень люблю заниматься - все начинается с одной позиции.

- Надо полагать, тебе особенно нравится играть с “творческими” игроками вроде Ароняна или Иванчука. Или это, по большому счету, все равно?

- Творческая манера соперников, конечно, важна, но я не делю соперников на типы. Интересная позиция может возникнуть в партии против любого.

- Неужели не “подстраиваешься” под соперников, не стараешься выбрать разную линию поведения против игроков разных типов?

- Практически нет. То есть, конечно, я смотрю их партии, вижу, в каких позициях они чувствуют себя уверенней, в каких “плавают”, но это не становится решающим фактором при выборе варианта на партию. Только в очень редких случаях.

- Не хочешь ли ты сказать, что тебе все равно, в какой манере играть?

- Практически да. Главное - чтобы было интересно!

- И, например, когда в этом турнире дал Крамнику возможность давить по всему фронту - то, что он больше всего любит, - не пытался поймать его в ловушку, когда от общих рассуждений надо переходить к конкретным действиям?

- Честное слово, не задумывался так глубоко. Играя черными с Крамником, надо понимать, что уравнять по дебюту будет не так просто, а потому не все ли равно, в какой вариант против него выходить. Гораздо важнее настроить себя на борьбу.

- С этим у тебя случаются проблемы?

- Они у всех случаются. Бывает, плохо себя чувствуешь или просто не хочется...

- Как поступаешь в такие моменты?

- Иду и играю партию. Как я уже говорил, шахматы - моя профессия. Я должен делать то, что должен. И должен это делать хорошо, не терять концентрации.

УМЕТЬ РАДОВАТЬСЯ

- А можешь представить себя человеком, который посвятит этому... всю жизнь, как Иванчук, Ананд или Крамник? Или ты уже отвел себе какие-то рамки?

- Я не знаю. Не готов с определенностью сказать “да” или “нет”. Сейчас шахматы мне очень нравятся, и я буду играть в них, пока буду чувствовать мотивацию. А как пойдет потом, когда она будет слабеть - если она будет слабеть, - еще не знаю.

Это - основная проблема для многих сильных игроков, которые приближаются к 40. С одной стороны, они понимают, что в состоянии играть достаточно хорошо, а с другой - им все труднее заставлять себя работать с прежней отдачей. И играть.

Очень тонкий момент. Я пока не уверен насчет себя... Подождем пару лет.

- Какой твой главный мотиватор в данный момент?

- Ну, тут все просто - просто играть в шахматы. Показать все, на что способен. Я не ставлю перед собой каких-то особенных целей в шахматах. Время от времени я думаю на эти темы... Нет, правда, я не могу придумать чего-то такого! Можно было бы сказать, что хочу выиграть каждую партию - но об этом просто не думаю.

Не согласен с теми, кто считает, что отсутствие глобальной цели - это плохо... Я играю, получаю удовольствие, хочу достигнуть максимума. Разве недостаточно?

- Ты в 21 год уверенно возглавляешь список ведущих шахматистов мира, но при этом говоришь, что у тебя нет никаких целей. В самом деле - никаких?

- Нет! Конечно, я думаю, что когда-нибудь, возможно, стану чемпионом мира по шахматам, но если этого не произойдет, то не стану из-за этого переживать...

- Это отдает фатализмом!

- Возможно... Но для меня это самый простой путь сохранять свое сегодняшнее состояние, свое отношение к шахматам, которое мне очень нравится.

- Как тут не вспомнить Каспарова, которого лет с 13 готовили к тому, что когда-нибудь он обязательно станет чемпионом мира, заразили его этой идеей!

- Что могу сказать… у каждого свой путь. Мне мысли о звании чемпиона мира не мешают жить. Стану когда-нибудь чемпионом - хорошо, не стану - так тому и быть. Я не хочу, чтобы какие-то навязчивые идеи ломали мою жизнь.

- Ты несколько раз говорил о том, что тебе нравится играть в шахматы. А мог бы сравнить сегодняшнее восприятие с тем, когда только научился играть?

- Наверное, в ту пору я любил шахматы чуть больше, чем сейчас. Но я стараюсь сохранять в себе свежесть восприятия и никогда не занимаюсь ими через силу.

В первый момент сильно очарование от игры, ты узнаешь много всего нового. Но я могу сказать, что сейчас мне его заменяет азарт борьбы, удовлетворение от того, что я выигрываю турниры, постоянно совершенствуюсь, становлюсь сильнее...

- А считаешь ли это чувство в принципе важным для игрока элиты?

- Конечно! Если ты делаешь что-то без удовольствия, то вряд ли сможешь достичь максимального результата... Я считаю, важно сохранять это чувство в себе, уметь радоваться и получать удовольствие от того, что делаешь. А как еще!

- Как давно ты сделал для себя выбор - стать шахматным профи?

- На самом деле не так давно. Несколько лет назад. Я тогда заканчивал учебу в школе и понял, что меня по большому счету ничего не интересует кроме шахмат... И в тот момент решил, что в ближайшее время они будут моей профессией.

- То есть это не был априорный выбор?

- Нет.

- Несмотря на твои результаты, рейтинг, что отдал им столько лет...

- Я не стал бы говорить, мол, все, что было до этого - несерьезно. Но я на самом деле не смотрел так далеко вперед. Мне было интересно заниматься этим, но я не делил: вот тут шахматы, тут - все остальное.

- Для многих родителей в России ранние спортивные успехи детей - это весомый повод задуматься о профессиональной карьере. У вас не так?

- А у нас многие играют в шахматы просто для общего развития. Считается, что они полезны. У меня много друзей, которые играют в шахматы просто так. И я ведь тоже начал играть в шахматы совершенно случайно. И не был вундеркиндом.

- То есть, если бы сразу по окончании школы сказал отцу, что хочешь закончить с шахматами, он тебе не стал бы возражать?

- Об этом лучше спросить у него. Но, думаю, заставлять меня он точно не стал бы... Но у меня и не было мыслей “завязывать” - мне нравилось то, что я делал.

- Твоя жизнь, будущее сейчас зависит от шахмат?

- Смотря что под этим понимать. Думаю, нет.

- Сколько времени ты уделяешь им?

- Мне трудно посчитать. Когда на турнире, то шахматы занимают все мое время. В этот момент я на сто процентов сконцентрирован на игре. Так, у меня выключен телевизор, телефон, меня ни для кого нет... Когда я дома? Если у меня нет сбора и не предстоит ехать на какой-то турнир, я вообще не занимаюсь шахматами.

- Вообще не занимаешься?

- Абсолютно!

- И никак не поддерживаешь свою “спортивную форму”?

- Ну если мне захочется, я могу посмотреть что-то, что меня заинтересовало. Или скачать свежие партии... Не знаю, ничего конкретного. Трудно говорить о каких-то целенаправленных занятиях. Это может показаться странным, но я получаю много пользы от простого просмотра партий. Я не анализирую, не включаю модули, лишь прокручиваю их одну за одной, смотрю на новые идеи, кто как играет...

- И это говорит лидер мирового рейтинга!

- Ну, у каждого свой подход. Никто не знает, как проводит свободное время кто-то другой - Ананд, Крамник, Аронян...

- Свободное время - да, но как они занимаются, мы более-менее знаем.

- У меня тоже бывают сборы. Но редко. И у меня есть привычка к дистанционной работе, чем я занимался, еще когда был маленьким и у меня не было тренера.

- Норвежская специфика?

- Отчасти. Наверное, я немного не вписываюсь в обычные схемы.

ОДИН И БЕЗ МАШИНЫ

- Как считаешь, у тебя есть специфический шахматный талант?

- Я не знаю. У каждого есть масса разных талантов. Наверное, что-то такое есть и у меня, но не могу быть на 100% уверенным. А вы сами-то знаете, что это?

Я могу судить только по тому, что обо мне говорили другие. Когда мне было лет 12-13, многие говорили, что у меня большой шахматный талант, что из меня может получиться великий шахматист. В тот момент мне было в принципе все равно, стану я сильным шахматистом или нет - я просто играл и был счастлив от этого...

На самом деле, очень трудно определить, кто одарен больше, кто - меньше. И из кого получится по-настоящему большой шахматист, а кто так и останется никем.

- Но я до сих пор помню сценку с Александром Никитиным, тренером Каспарова, который на одном из первых “Аэрофлотов” стоял рядом с твоим столиком и был свидетелем того, как ты в 20 ходов разгромил Долматова. Он потом ходил по залу с бланком той партии и с придыханием сообщал всем: “Это партия гения”...

- Да, помню, мне было тогда 13 лет (хохочет). Хочу поблагодарить Никитина, он тогда сделал мне хорошую рекламу. Он авторитетный человек, и я слышал об этом, даже вернувшись домой. Да-да, и он тоже предсказал мне великое будущее.

- И тебя правда не смущали, не сбивали все эти разговоры о гениальности?

- Еще раз хочу сказать: я никогда не считал себя шахматным гением, а на чужих оценках я никогда не концентрировался. И спокойно отношусь к ним сейчас... Мне многие говорят, что я слишком трезвый человек. И я уже тогда думал, в чем толк в этих излишних восторгах - надо просто делать то, что хорошо получается.

- Как думаешь, насколько медленнее шло бы твое шахматное развитие, если у тебя под рукой не было компьютера?

- Не знаю. Никогда не думал об этом. Мне кажется (задумывается), что лично на меня, на мою игру компьютер не оказал какого-то принципиального влияния.

- Не верится... Ты как раз и отличаешься тем, что готов “с листа” играть любую позицию, готов защищать позиции, где нужны “некрасивые” машинные ходы...

- Но это так. Могу сказать, что первые годы я вообще не пользовался помощью машины, даже в качестве базы данных! Я тогда просто ставил перед собой доску, брал книжки, по которым я тогда занимался и смотрел все на ней. А в первый раз компьютер понадобился мне для шахмат, когда я начал играть по интернету.

Честное слово, когда мне было лет 11-12, я даже не знал, что такое ChessBase. Понимаю, что из моих уст это звучит довольно неправдоподобно - и большинство считает меня продуктом эпохи “компьютерных шахмат”, - но это на самом деле так! Скажу больше, моей компьютерной “неграмотности” в шахматах удивлялись даже мои первые тренеры. Мне было негде показать им базы данных, свои анализы...

- У тебя остались какие-то детские тетрадки с анализами, которые могли бы это “документально подтвердить”? Сохранились ли “живые свидетели”?

- Конечно, люди никуда не делись - можно спросить хоть у моего отца. А насчет каких-то записей я не уверен. Я не вел каких-то специальных записей.

- То есть, твое шахматное понимание, чувство позиции - это все человеческое?

- Думаю, да. И мое фундаментальное представление о шахматах закладывалось без участия машины. Таков был мой взгляд на шахматы, представление о борьбе.

- Как считаешь, а тебе помогает то, что ты приобрел привычку анализировать за доской, а не за компьютером? Некоторые, например, Крамник или Ананд, частенько говорят во время анализа: “Надо посмотреть, что здесь скажет машина...”

- Не думал над этим... У меня хорошая память, и обычно я помню, что смотрел за доской. Да, мне иногда интересно посмотреть, что машина думает о позиции, но это никогда не мешает мне, я не тороплюсь тут же поставить все на компьютер.

- Ты доверяешь компьютерным оценкам?

- Все зависит от позиции. Есть положения, где от компьютера нет толка.

- А мог бы всецело положиться на компьютерную оценку?

- Когда мало времени, иногда приходится доверять его выводам. Но я стараюсь посмотреть все сам, доверять машине на 100% нельзя.

ШАХМАТНЫЙ БАГАЖ

- Мы “выяснили”, что ты - не дитя компьютерного века, но тогда, прости, вопрос: откуда ты вообще взялся в Норвегии, где не было никаких шахматных традиций?

- Мне постоянно задают этот вопрос, но у меня нет ответа на него... Да, у нас в Норвегии никогда не было сильных шахматистов, не было преемственности, как у вас. Как следствие, не было какой-то программы подготовки шахматистов.

- Просто случай?

- Да, пожалуй.

- Помнишь своего первого тренера?

- Да. Он посмотрел несколько моих партий, мы пообщались с ним... И он дал мне парочку книг: Шерешевского об окончаниях и несколько учебников Дворецкого. На первых порах это был весь мой шахматный багаж!

- То есть назвать кого-то, кто “поставил” бы тебе игру, не сумеешь?

- Это случилось много позже. Но я очень внимательно проштудировал все, что он мне дал. Впитывал в себя “советскую шахматную школу”.

- Почувствовал, что твоя игра изменилась после изучения этих книг?

- Да. Я стал лучше ориентироваться на доске, лучше оценивать.

- Что насчет классических шахматных трудов вроде Нимцовича, Капабланки или Ласкера? Халифман как-то, рассуждая о турнире в Вейк-ан-Зее, сказал, что играют 13 шахматистов со “школой” и один, у которого ее нет...

- До “классиков” я действительно так и не дошел.

- Жалеешь об этом?

- Мне трудно судить. Может, когда-нибудь...

- Судя по тому, что тебе достались книги специалистов по эндшпилю, ты должен был полюбить эту стадию игры, хотя обычно детям нравится атаковать!

- Не могу сказать, что тактика мне нравится больше стратегии или наоборот. В разные периоды бывало по-разному...

В детстве мне больше нравилась стратегия - все эти длинные планы и пешечные цепи, маневрирование... Потом, когда начал регулярно играть в турнирах, в моей игре появилось много мелкой тактики. Ну, а когда в 2006-2007 годах я оказался в супертурнирах, - мне пришлось основательно пересмотреть свой взгляд на шахматы. (Улыбается.) Мне потребовалось сделать игру более острой, тактической. А потом пробовать улучшить оценку позиций.

- То есть ты не можешь назвать себя тактиком или стратегом?

- Я бы назвал себя оптимистом! На самом деле, у меня нет ярких предпочтений в шахматах. Делаю то, что требуют от меня обстоятельства - атакую, защищаюсь или иду в эндшпиль. Иметь предпочтения значит иметь слабости.

- Мог бы сравнить свои ощущения после победы в тонком эндшпиле или какой-то ураганной атакой? Неужели они будут у тебя совершенно одинаковыми?!

- Я правда не знаю, что мне нравится в шахматах больше! Среди прочих партию могут выделить чувства, которые испытываешь после ее окончания. Когда понимаешь, что создал что-то по-настоящему стоящее... Но такое случается очень-очень редко. Во всяком случае, со мной за всю жизнь - лишь несколько раз.

- Ну, а если ты всего лишь зритель, какая партия тебе больше понравится?

- Не знаю. Мне интересна борьба как таковая.

- А любимый шахматист у тебя есть?

- Нет. Правда! Это очень полезно - изучать партии великих игроков. Причем не только чемпионов мира, но и тех, кто близко подходил к этому титулу.

- Неужели нет хотя бы группы игроков, чья игра нравилась бы тебе?

- Их много, но какого-то одного любимого - нет. Я пересмотрел много тысяч их партий, и у каждого есть что почерпнуть - наверно, из-за этого мне и не хочется выделять кого-то одного. Может, позже?

- Испытывал ли влияние того или иного шахматиста на твою игру?

- Постоянно. Нет - не напрямую, не так, что мне хотелось бы на кого-то быть похожим. Просто я видел, что разные игроки умеют хорошо делать разные вещи.

- Думаешь о том, что какие-то мальчишки уже учатся на твоих партиях?

- Никогда это не приходило в голову. Возможно.

ДАЙТЕ БОЛЬШУЮ НАГРУЗКУ

- Виктор Корчной недавно поставил тебя в один ряд с Фишером и Талем...

- Ага, он назвал меня “гипнотизером”!

- Тебе было лестно оказаться в одном ряду с чемпионами мира?

- Я бы предпочел оказаться рядом по другому поводу.

- Как отнесся к его предположению, что ты влияешь на соперников?

- Не думаю, что в моих победах так много потустороннего. Мне не обязательно применять гипноз, чтобы выигрывать на шахматной доске!

- Но, согласись, немудрено было предположить что-то в этом роде, учитывая, с какой частотой ошибаются твои соперники?

- Дайте соперникам большую нагрузку во время игры - и они будут ошибаться... Я не в состоянии оценить, насколько чаще они ошибаются, играя со мной.

- Намного чаще!

- Не знаю, я борюсь в каждой партии до конца, полностью выкладываюсь. Мне не хочется чувствовать после партии, что сделал меньше, чем мог... Наверное, на моих соперников действует этот настрой. Ошибки - это следствие напряжения!

- Ты стремишься создать напряжение на доске в каждой своей партии?

- Я стараюсь! Не могу сказать, что это удается прямо в каждой партии. Взять, к примеру, партию против Ананда из этого турнира: мне просто не удалось создать в ней никакого напряжения. Но во всех остальных я старался изо всех сил...

- Не кажется ли тебе, что шахматы превратились из искусства в борьбу?

- А раньше было как-то иначе? Взять любое серьезное противостояние - игроки отбрасывали в сторону абстрактные соображения, боролись очень жестко.

- А еще они превратились в соревнование дебютных баз! Так, Грищук недавно сказал, что сейчас шахматы - это на 80% работа над дебютом...

- Примерно так оно и есть.

- Но... при взгляде на твои партии складывается противоположное ощущение! Взять тот же Мемориал Таля, где в четырех первых турах по дебюту ты стоял на 0 из 4, а должен был набрать 3,5 из 4. Ты постоянно переигрываешь своих оппонентов...

- Наверное, потому что миттельшпиль и эндшпиль нравятся мне намного больше дебюта. Мне нравится, когда партия превращается в соревнование мыслей, а не в битву домашних анализов. Но такое, к сожалению, случается нечасто.

- Тебя это расстраивает?

- В некоторой степени, но что я могу поделать!

- Больше заниматься дебютом, как и остальные...

- Я и так занимаюсь этим больше, чем хочу.

- Но при этом, как понимаю, в общем и целом уступаешь им?

- Да. Это ни для кого не секрет, что я уступаю в качестве дебютной подготовки и Ананду, и Крамнику, и многим другим. У них куда больше опыта, наработок... Они в этом большие специалисты! Но я стараюсь правильно располагать свои фигуры на доске, чтобы этот перевес был не таким большим, чтобы не проиграть сразу.

- Никогда не было идеи создать свою команду, как есть у того же Крамника или Ананда, чтобы люди готовили для тебя дебют, а ты садился за доску...

- У меня никогда не было команды, которая, скажем, ставила бы мне дебют.

- Но ты не отказался бы иметь ее?

- Время от времени я размышляю над этим, но... я давно привык доверять своим решениям - и за доской, и вне ее. Стоит ли резко менять свои привычки?

- Что должно произойти, чтобы ты изменил свое решение?

- Не знаю, быть может, если мне доведется играть матч на первенство мира, то я буду просто вынужден собрать бригаду. И, думаю, это будет не так плохо...

- Есть ли шахматисты, с которыми тебе нравится анализировать?

- Я еще никогда не сотрудничал с активно выступающими шахматистами, с теми, с кем приходится конкурировать в турнирах. Мы много времени провели с Петером-Хайне Нильсеном, когда я был младше, он многое дал мне как практику. Кто знает, может быть, мне понравится. Но назвать конкретные имена мне сейчас трудно.

ЗА ВЫСШИЙ ТИТУЛ

- Меня интересует одна идея, быть может, она покажется тебе странной. Но - ты стал бы продолжать играть в шахматы, если бы у тебя было другое занятие, которое в перспективе приносило бы существенно больше денег, чем шахматы?

- Это звучит слишком гипотетически! А почему такой неожиданный вопрос?

- Ну, после того как ты отказался от участия в соревнованиях ФИДЕ - сначала в турнирах Гран-при и Кубке мира, а потом - в розыгрыше первенства мира, Хенрик заявил, что вас вполне устроит участие в коммерческих соревнованиях.

- А что тут необычного? Шахматы - мой основной заработок. Не могу сказать, что деньги очень много значат для меня. Прежде всего потому, что когда только начал играть в шахматы, не было ничего кроме удовольствия и интереса к самой игре.

Я никогда принципиально не задумывался над этим вопросом. Кто знает, может, окажется, что в какой-то другой области я смогу сделать гораздо больше денег. Но я этого не знаю, потому что еще не пробовал себя в других областях... Вот надоест играть в шахматы, почувствую, что достиг своего потолка - тогда посмотрим.

Это здорово - ощущать свободу выбора, быть хозяином своей судьбы. Решать, в какой момент чем заниматься. У меня сейчас как раз такая ситуация, но никуда из шахмат я пока уходить не собираюсь. У меня много нереализованных амбиций.

- Да, все верно. Но напомню Корчного, который, проиграв в 1981 году в Мерано матч Карпову, сказал, что больше не хочет играть матч на первенство мира, а потому начинает считать себя с этого момента шахматным любителем.

- И?

- А ты сам, без видимой причины, отказался от борьбы за звание чемпиона!

- Я бы не стал говорить про отсутствие причин...

- Но лично я так и не понял реальных причин, почему это произошло?

- В своей основе, я не был мотивирован сражаться за такой титул... Меня очень многое не устраивало в том, что предложила ФИДЕ, включая сам формат матчей претендентов. Я не хочу распространяться на эту тему. В свое время об этом было сказано немало, содержание же матчей в Казани только подтвердило мою точку зрения. Они вряд ли понравились как зрителям, так и самим участникам.

- Каким, на твой взгляд, должен быть турнир претендентов?

- Думаю, двухкруговой турнир, в котором сошлись бы все претенденты на титул, был бы лучшей альтернативой скоротечным матчам. Он стал бы событием. В нем все имели бы примерно равные шансы, ничто не зависело бы от блицпартий...

- То есть в следующем “цикле” ты вполне можешь принять участие?

- Да, почему нет! Дайте хорошие условия - и я буду играть.

- Никакой политики?

- Абсолютно.

- С турнирами Гран-при ФИДЕ такая же история?

- Там немного другое, но в целом - да. Я никогда не уклоняюсь от соревнований, но не хочу быть “за” или “против” кого-то. Я просто играю в шахматы.

- Уф, отлегло: я-то думал, что ты совершенно отказался от борьбы за титул.

- Я не делал секрета из того, что мое решение связано с неудовлетворительным форматом соревнования. Я не говорил о том, что не хочу быть чемпионом мира.

- Погоди, но ты в самом начале нашего интервью сказал, что у тебя нет какой-то глобальной цели в шахматах!

- Глобальной цели - нет. А титул чемпиона мира - глобальная цель?

- Для кого-то она становится идеей-фикс на протяжении всей жизни!

- Ну, а мне кажется, у каждого человека свое представление о том, что же такое - главная цель в шахматах. Для меня лично она точно не заключалась только в том, чтобы когда-нибудь выиграть титул... Может быть, кому-то это покажется очень странным, но для меня именно так и есть. Ну, не стану я чемпионом - что с того?

- Послушали бы тебя Фишер, Карпов, Каспаров...

- Для прежнего поколения шахматистов звание “чемпион мира” значило гораздо больше, чем сейчас для меня. Но что поделать.

- Ты не обсуждал этот вопрос с Каспаровым, когда еще занимались?

- Нет. Это было мое решение. Он не пытался меня переубедить.

“ПРОГУЛКИ С КАСПАРОВЫМ”

- Какие остались впечатления от вашей работы? Это - не запретная тема?!

- Нет-нет, никаких проблем. Мы начали сотрудничать в 2009-м, довольно плотно работали больше года. У нас были как живые встречи, так и постоянные разговоры по скайпу. Мы много анализировали вместе, играли, обменивались мнениями...

- В чем была главная польза для тебя от творческого общения с ним?

- Благодаря ему я стал лучше понимать целый класс позиций. Понятно, что знал он гораздо больше меня... Временами мне было трудно угнаться за его скоростью и глубиной анализа, но чаще всего мы были с ним на одной волне. Что я могу сказать: это был уникальный опыт для меня, Каспаров очень много мне дал как практик.

- Его удивлял твой уровень дебютной подготовки?

- Да, он был поражен, как мало я, оказывается, знаю... Но мы не зацикливались на этом вопросе. Он поделился со мной методами работы над дебютом, за что ему благодарен. Я продвинулся в этом направлении благодаря ему.

- Чем еще с тобой поделился Каспаров?

- Он много рассказывал мне об особенностях борьбы, очень много - об отдельных игроках элиты. У него очень своеобразный взгляд на сильнейших игроков мира.

- Тебя поразила энергия, которую он сохранил в свои 46 лет?

- Да, он - очень “энергетический” человек! Он, вроде бы, просто делится с тобой своим мнением, а на самом деле диктует, как ты должен поступать...

- Насколько сильно отличался ваш взгляд на позиции, которые смотрели?

- Отличие большое... Каспаров – исследователь, и он на каждую позицию смотрит как на теорему, которую должен доказать. А я более прагматичен - ищу, как лучше использовать возможности сторон. Он все старается довести до конечной оценки - “плюс-минус” или “минус-плюс”, ну а я не столь въедливый, для меня главное - найти путь, по которому стоит идти. По некоторым замечаниям я понял, что мой подход у него во многом ассоциировался с тем, как принимал решения Карпов. Его-то он знал как никого другого - не скажу, что подобная оценка была мне неприятна...

- Вы часто сражались с Каспаровым?

- За доской? Да, мы сыграли множество блицпартий! Это была содержательная борьба, временами ему было тяжело - чувствовалось, что у него нет практики.

- По этим партиям мог представить, как был силен Каспаров в молодости?

- Он фантастический игрок. Я не видел, чтобы кто-то так чувствовал динамику в сложных позициях. И это на пятом десятке! Конечно, было бы очень интересно сыграть с тогдашним Каспаровым, но времени, как известно, не вернуть... Я думаю, это был бы шикарный вызов. Говорят, и Карпов был великолепен в молодости.

- Говоришь сейчас это с таким восторгом, что с трудом верится в то, что у тебя никогда не было шахматного кумира...

- Я говорю сейчас об удовольствии шахматного общения с великим игроком. Я же не сказал, что хотел или хочу быть похожим на него. У каждого свой путь.

- Хорошо, а если бы сели играть идеальный Карлсен и идеальный Каспаров...

- Я не знаю, чем бы это закончилось - мы слишком разные игроки. Но, думаю, это было бы интересно. Всегда интересно столкновение игроков разных стилей.

- Что ты думаешь о том, когда кто-то начинает сравнивать тебя и великих?

- На самом деле это происходит постоянно уже на протяжении нескольких лет, и я не обращаю на это никакого внимания. Считаю, все это довольно поверхностно... Потому что у каждого свой взгляд, а ведь сколько людей - столько и мнений.

- Жалеешь ли ты о том, что ваше сотрудничество с Гарри в итоге закончилось?

- Не знаю, все имеет свой срок... Мы расстались с Каспаровым вполне по-дружески, без обид. Считаю, он дал мне много полезных знаний. Я думаю, и ему со мной было интересно. Что было бы дальше, продолжай мы работать, не знаю.

Никто не может сказать, что было бы сейчас, продолжай мы сотрудничать с ним. С позиций сегодняшнего дня, считаю, что наше расставание было верным шагом.

- Ты, в каком-то смысле, получил все, что хотел получить от Каспарова?

- Можно считать и так, хотя никто не поручится за это. Возможно, когда-нибудь в будущем я пожалею о своем решении. А может быть, и нет...

- Через его тренеров, знакомых стало понятно: Гарри был разочарован тем, что сотрудничество прекратилось, что мол, ты отказался от “сакральных знаний”...

- Мне сложно судить. Возможно, я его разочаровал, но таков был мой выбор.

- И жизнь продолжается?

- Да, верно! Мне кажется, не стоит сводить свою жизнь к одному-двум выборам. Свернул не туда - и все. Такого не бывает... Я не верю в “роковые ошибки”. А даже если я и совершил какие-то ошибки, это мои ошибки, я за них и буду отвечать.

- Много ли тебе хотелось изменить в своей жизни?

- Что-то и можно, но я не стал бы этого делать.

- Ты - фаталист?

- Да нет, просто не стал бы. И я еще слишком молод, чтобы начинать исправлять ошибки. Я просто живу, играю в шахматы. Стараюсь получать удовольствие...

- А оценки пусть выставляют другие?

- Да, если им это нравится!

СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ

- Вопрос, который интересен многим: со стороны ты выглядишь таким… немного нелюдимым. Много ли у тебя друзей или ты предпочитаешь уединение?

- Я не берусь судить, много ли их. У меня, конечно, есть друзья дома, в Норвегии. Ясно, что шахматы - это спорт одиночек, и я не чувствую себя ущемленным, когда долгое время остаюсь один. Мне хорошо и так, и эдак. Я не страдаю...

- Есть какие-то особые темы для разговоров, когда ты встречаешься с ними?

- Мы разговариваем... Хм, не знаю даже, обычные разговоры, как у всех. Но тут надо понимать, что большинство моих друзей дома так или иначе были связаны с шахматами. Но должен сказать, что мы болтаем не только на шахматные темы.

- Есть ли у вас какие-то общие увлечения, общие занятия?

- Да как у всех! Мы, например, любим футбол. Эта игра рождает у нас довольно эмоциональные дискуссии. Учитывая же, что мой лучший друг - настоящий фанат мадридского “Реала”, у нас в компании постоянно идут споры вокруг «Реала» и “Барсы”. Трансферная политика и методы игры Мауриньо, голы и чудачества Роналдо - все это обсуждается так же часто, как актуальные линии защиты Нимцовича...

- В противостоянии “Реал” - “Барселона” на чьей стороны твои симпатии?

- Конечно, я за “Реал”! (Здесь мы с Магнусом перемигнулись, и он по достоинству оценил мою “сливочную” кепку из официального магазина “Реала”.)

- А как насчет спорта? Все скандинавы помешаны на своем здоровье. Что ты предпочитаешь: бег, лыжи, плавание, может, что-то другое?

- У меня нет какого-то одного ярко выраженного интереса, мне нравится многое. Я люблю поиграть в футбол с друзьями, зимой - кататься на лыжах... Мне нравятся еще большой теннис и сквош, а также - баскетбол.

- Ты, вроде бы, не такой длинный!

- Да, я не очень хорош, но мне нравится эта игра. Много борьбы, единоборств, но масса удовольствия. Правда, в этом году попробовал поиграть в баскетбол против ваших ребят, - и мне не очень это понравилось. Они играют намного сильнее!

- Что насчет других развлечений? Книги, кино, игры...

- Не могу сказать, что я на чем-то зациклен. Все происходит по желанию... Хочу - могу пойти в кино или легко оказаться дома на диване с книжкой. Не могу назвать себя заядлым читателем - во всяком случае, еще ни одна книжка не захватывала меня так, чтобы я забывал обо всем на свете, пока не дочитаю ее до конца.

- Ты не увлекаешься коллекционированием, как Карпов, например?

- Не-не, это не мое... Я не могу представить, чтобы меня что-то так сильно могло заинтересовать. Многим это нравится, но я просто не могу этого понять...

- Каких-то экстремальных увлечений у тебя нет?

- Пока - нет. Но... все может быть!

- Ты говорил о том, что у тебя нет ярко выраженных целей в шахматах, а есть ли таковые в обычной жизни? И ставишь ли ты их перед собой?

- Какие, например?

- Не знаю: скажем, закончить университет, объехать весь мир, раскопать Трою!

- Безусловно, время от времени я задумываюсь над подобными вещами, но пока не могу сказать, что нашел для себя какие-то ярко выраженные цели... Во многом, это зависит от того, сколько времени я буду играть в шахматы. И - как!

- Не боишься, что ты можешь обделить себя в жизни, если шахматная карьера у тебя будет отбирать больше времени, чем ты готов ей посвятить?

- Это сложный вопрос. Как я уже говорил, я никогда не занимался через силу, - и если пойму, что это больше не доставляет мне прежнего удовольствия, могу всегда и закончить. Шахматы пока двигают меня вперед, и мне это нравится.

- Как относится твоя семья к тому, что ты сейчас - первый шахматист мира?

- Им нравится! Они меня всячески поддерживают. Радуются, поздравляют...

- А насколько для тебя важно их мнение?

- Я всегда к ним прислушиваюсь, их советы бывают очень грамотными. Порой мы в чем-то не сходимся, но это никогда не было поводом для ссор.

- Насколько для тебя вообще важна твоя семья?

- Как и для всякого нормального человека... У нас большая семья - мама, папа, я, две сестры. И мне нравится проводить время вместе с ними. Это здорово, когда у тебя есть какой-то закрытый круг, в который никто не имеет доступа... Есть люди, у которых все вывернуто наружу, все напоказ. Я - не из таких.

- Ты продолжаешь ездить на все турниры с отцом...

- Да, мне это нравится. Всегда приятно, когда рядом находится родной человек. Он заботится обо мне, поддерживает в трудные моменты.

- Когда ты был маленьким, это, понятно, не обсуждалось. Но когда ты вырос, чья была идея, чтобы Хенрик продолжал ездить с тобой по турнирам?

- Честно говоря, мы даже никогда не обсуждали с ним эту тему. Я давно привык, что он рядом... Мне нужно это! Когда я был маленьким, он частенько сам принимал участие в турнирах. Потом прекратил. У него стало гораздо больше забот. Каждый раз он решает все бытовые и прочие вопросы. Папа готовит нам, собирает меня на партию (на каждую партию Магнус приносит с собой целый продуктовый набор - в нем и витаминизированные соки, и кефир “Активия”, которую отец сдабривает медом и свежими фруктами - Е.А.), сопровождает меня в зал, ждет после игры. В его присутствии я всегда ощущаю себя гораздо комфортабельнее и спокойнее...

- Как относишься к тому, что многие сравнивают его с мамой Каспарова?

- Мне все равно... Мы даже никогда не обсуждали это с ним.

- Но ты понимаешь, что когда-нибудь поедешь на турнир один?

- В этом нет ничего особенного, не надо строить из этого какие-то теории. Время от времени я уже езжу один... Но, повторяю, тут нет никакого ритуала. Мне просто приятно, когда он рядом: всегда есть, с кем поговорить, что-то обсудить... Время от времени я ездил на турниры со своими друзьями - у нас хорошая компания.

ТЯЖКОЕ БРЕМЯ СЛАВЫ

- Отец не совмещает функции еще и твоего менеджера?

- Нет, мой менеджер - Эспен Агдестейн, хотя подпись на всех контрактах и стоит моя. У нас полное взаимопонимание, папа в эти дела не вмешивается.

- А он занимается твоими нешахматными делами, “раскруткой”?

- Нет. Мы вообще ничего не делаем в этом отношении. У меня есть друг, который выполняет функции моего “импресарио” - он отвечает на вопросы и договаривается о моих участиях, к примеру, в телевизионных программах или интервью для газет.

- Ты носишь одежду с рекламой “Arctic” и “Simonsen law”...

- Это мои постоянные спонсоры вот уже несколько лет. Это крупные, уважаемые в Норвегии фирмы. У “Simonsen” я даже веду блог, хоть и не очень регулярно.

- Тебя считают серьезной рекламной единицей?

- Не берусь судить. Но поскольку они регулярно продлевают контракт, видимо, я приношу пользу их бизнесу. Время от времени я участвую в каких-то их рекламных акциях. Нормальная работа. У меня нет никаких комплексов по этому поводу.

- А ты вообще знаменит в Норвегии. Когда идешь по улице, тебя узнают?

- Да, дома много людей знают меня, из толпы выделяют...

- Тебе это нравится или, наоборот, создает проблемы?

- Ничего страшного. Единственное, немного раздражает, когда люди подходят на улице и начинают общаться со мной, как будто мы только вчера расстались... Это выглядит немного странно! Обычно нет никакой проблемы, если у меня просят автограф или, например, просят сфотографироваться вместе с кем-то. Я не скажу, что мне это очень нравится, но это - неизбежная сторона известности.

- Ты можешь кому-то отказать?

- Если кто-то слишком наседает, а у меня плохое настроение - могу и отказать.

- Часто ли ты оказываешься на национальном ТВ, даешь интервью газетам?

- Как я говорил, есть Агдестейн, который и занимается всеми этими вопросами... Он каждый день получает какие-то предложения. И если считает, что приглашение стоит принять, съездить на телевидение или дать интервью газете - я делаю это.

- Как относишься к этой стороне своей работы?

- Не могу сказать, что это вызывает у меня восторг или отторжение. Временами это бывает даже интересно. Но мне не нравится терять много времени на это.

- Как думаешь, у тебя много фанов в Норвегии?

- Без понятия! Знаю, у нас в стране есть немало людей, которые даже не играют в шахматы, но все равно следят за моими выступлениями. Это удивительно! Когда играл в Кубке мира в Ханты-Мансийске лет пять назад, мне показывали статистику посещений сайта. Норвегия уверенно была в первой тройке по запросам.

Одним словом, многие в Норвегии знают, кто я такой. Но какой-то статистики по персональным фанам у меня нет. Наверное, надо провести турнир у нас дома...

- Никогда не думал “конвертировать” свою популярность во что-то осязаемое?

- Во что, например?

- Например, познакомиться с девушкой, которая тебе нравится, достать какую-то вещь, которую не так-то просто получить “обычному” человеку?

- Не скажу, что я когда-нибудь пытался выжать что-то из своей известности. Во-первых, не уверен, что это обязательно “сработает”. А во-вторых... если мне в баре вдруг захочется познакомиться с девушкой, то я навряд ли буду говорить ей о том, что я - известный шахматист. Люди там для того и пьют, чтобы стать смелее!

- Считаешь себя смелым в различных жизненных ситуациях?

- Я стараюсь идти до конца. Если что-то для себя решил, если считаю, что прав.

- Случалось ли тебе драться, отстаивая свои права?

- Каждый из нас хотя бы раз в жизни дрался. Правда, я уже не помню, когда.

- Но если вдруг придется?

- Я постараюсь найти какой-нибудь другой способ уладить дела.

- Ты предпочитаешь выплескивать свою агрессию на шахматной доске?

- Не стал бы говорить, что я - агрессивный. Это не самое яркое мое качество. Тот же Каспаров намного агрессивней меня, я это почувствовал, работая с ним...

- А какие чувства испытываешь, глядя на мировой рейтинг?

- Мне нравится, что я на первой строчке. Хочется, чтобы так было подольше!

- Думаешь о том, чтобы когда-нибудь побить рейтинговые рекорды Гарри?

- Немного. Не могу сказать, что это моя самоцель, но, считаю, что потенциально я мог бы набрать больше, чем 2851. Но, повторюсь, это не так принципиально. Если это получится, то будет здорово. А не получится, я сильно не расстроюсь...

ПОКЕР? НЕТ - ШАХМАТЫ!

- Спрашивая об увлечениях, думал, ты “расколешься” - в последнее время ходят упорные слухи о том, что ты всерьез увлекся покером. Это так?

- Нет, эти слухи сильно преувеличены. Я играю, но очень редко и по мелочи.

- Цитируя все те же слухи, говорят, что играть в покер тебе посоветовал чуть ли не Каспаров - мол, это полезно для развития интуиции...

- А это уже совсем полная ерунда! Не уверен, что он сам играет в покер.

- Ну, тогда тебе самому придется рассказать, как все было!

- История простая... В первый раз я играл в 2005 году на командном чемпионате Европы. Нильсен объяснил правила, дал свой аккаунт на каком-то из румов, чтобы я попробовал свои силы. Дело в том, что многие игроки в том турнире ходили после партии в казино, а меня туда банально не пускали - мне было всего 15 лет.

- И ты начал катать в сети?

- Я бы не называл это каткой. Петер-Хайне сказал, что я могу взять его аккаунт и поиграть, но предупредил, чтобы я не проигрывал больше $25!

- Во что играл?

- Я сел за кэш-столы безлимитного холдема $0.25/$0.50. Поначалу быстро отдал нильсеновские $25, потом, опасаясь, как бы он не вернулся, отыграл их обратно. В тот момент, когда Петер-Хайне вернулся, я был в небольшом минусе, но потом все, увы, проиграл... Больше, чем Нильсен мне определил. Это был мой первый раз.

- Какие были первые впечатления?

- Мне не понравилось, что я проиграл, но понимал, что могу бить их! Учитывая те серьезные ошибки, что я допускал, этих людей можно было обыгрывать...

- Ты пробовал свои силы еще в онлайне?

- Я не сказал бы, что меня это сильно заинтересовало, да и шахматы отнимали у меня много времени. Примерно год после этого не играл вообще ни разу. А потом я время от времени начал поигрывать живьем с моими друзьями по школе.

- Покер для тебя - чистое развлечение в приятной компании?

- Да, ничего серьезного. Я, например, совершенно не играю в интернете.

- Неужто ни разу не захватывало?

- Один раз, несколько лет назад. Примерно неделю я играл с утра до вечера, но, мне кажется, того раза мне хватило на годы вперед!

- Много проиграл в тот раз?

- Нет, просто “наелся” покером. Меня часто “переезжали”, я все равно садился и играл еще, но в какой-то момент мне вдруг стало неинтересно. Такое бывает.

- Твоя любимая игра?

- Как и все, я играю в холдем. Несколько раз с ребятами мы пробовали играть в омаху, но для нас это слишком сложная игра: все кончается неизбежным олл-ином еще на флопе, а там кому повезет. Примерно так же играл в омаху на Full TlIt.

- Что думаешь по поводу других игроков, которые пачками переходят из шахмат в покер, считая, что там могут зарабатывать гораздо больше?

- Это выбор каждого. Кто-то лучше чувствует себя в покере, а кому-то нравятся шахматы. У меня за доской мало блефа, я ищу лучший ход. Может, из-за этого мне и за покерным столом труднее. А у кого-то это происходит более естественно.

И даже когда я играю со своими друзьями, моя цель - не выиграть у них деньги, а раскрыть их блеф, проявить логику. Мне нравится раскрывать чужие замыслы.

- Исходя из твоего подхода, вряд ли когда-нибудь мы увидим тебя, играющего в каком-нибудь покерном турнире? Тем более, серьезном, дорогом турнире.

- Не поручусь за будущее, но в ближайшее время - нет. Я как-то сыграл в одном живом турнире в Норвегии. Не могу сказать, что мне это очень понравилось. Вот в кэш-игре, где можно в любой момент встать из-за стола, мне проще... Да и потом, у меня не было возможности толком играть. Каждую минуту ко мне кто-то подходил, о чем-то спрашивал: “Вы же известный шахматист, как вас сюда занесло?!”

- Никогда сам не сравнивал покер и шахматы?

- Между ними есть что-то общее - и там и там надо анализировать ситуацию, не терять концентрации, просчитывать шансы. Но в покере многое зависит от случая, в шахматах же я полностью контролирую ситуацию. Поэтому я выбираю шахматы!

Наши интервью

Левон АРОНЯН
Сергей МОВСЕСЯН
Александр МОРОЗЕВИЧ
Игорь БОЛОТИНСКИЙ
Василий ИВАНЧУК
Виши АНАНД
Никита ВИТЮГОВ
Виктор КОРЧНОЙ
Василий ИВАНЧУК
Александр ХАЛИФМАН
Юрий РАЗУВАЕВ
Владислав ТКАЧЕВ и Татьяна КОСИНЦЕВА
Екатерина КОРБУТ
Руслан ПОНОМАРЕВ
Светлана МАТВЕЕВА
Сергей КАРЯКИН
Александр РОШАЛЬ
Гарри КАСПАРОВ
Юдит ПОЛГАР
Веселин ТОПАЛОВ
Вишванатан АНАНД
Веселин ТОПАЛОВ
Сильвио ДАНАИЛОВ
Александр НИКИТИН
Теймур РАДЖАБОВ
Василий ИВАНЧУК
Эмиль СУТОВСКИЙ
и другие

Параллели

Илья Одесский:
«Прошу к столу!»
«Под рождество»
«Пара хорошо начищенных ботинок»
«Ни слова о шахматах»
«Даже не лжец»
«Вступление / Топалов project»

Марк Глуховский:
«Белое и черное»
«Линарес без Каспарова»
«Просто песня»
«О роли личности»
«Умный камень»
«Особенности национального исхода»

Каспаров уходит...

Александр Никитин:
«Я зову его Дон Кихотом»

Марк Глуховский:
«Своевременный подвиг»

Михаил Савинов:
«Умерли или освободились?

Евгений Атаров:
«Реквием по мечте»

Гарри Каспаров:
«Всему есть предел!

ФИДЕ, будущее шахмат

Р.Касымжанов:
ответ на статью С.Данаилова

С.Данаилов:
«Фантазия, паранойя, реальность…»

А.Девяткин:
«Топалов. Факты и домыслы»

Г.Макропулос:
«Фиде поддерживает женские шахматы»

С.Шипов:
«Фиде против шахматисток. Игра на выживание»

Николай Власов:
«Скучно (о шахматной политике)»

Михаил Савинов:
«Ходарковский и Березовский…»

Сергей Загребельный:
«За самодостаточность шахмат!»
«Шахматисты должны играть...»

«Жизнь 'по понятиям' мы устроили себе сами!»

Михаил Голубев:
«Почему молчат россияне»

Валерий Аджиев:
«Классический чемпион Владимир Крамник... и вокруг»

Николай Власов:
«Возможны варианты» (ответ)
«Еще раз о королях и капусте…»

Константин Ланда:
«Еще один неизвестный в головоломку…»

Все материалы

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум